Глава 18. Дикий Гон (4-я часть)
Эрика села рывком, попыталась вскочить, но прежде чем поняла, что вообще происходит, Викфорд отшвырнув дрова, в три прыжка оказался рядом с ней и повалил на землю, накрывая собой. Их окатило ледяным воздухом от взмахов чьих-то огромных крыльев, и ветер, поднятый ими, почти задул костёр.
Но темнота уже отступила. Пещера постепенно наполнялась голубоватым призрачным светом, так словно где-то в её недрах всходило ледяное солнце. А вслед за светом разливался гул, и казалось, что это катятся камни или бегут огромные стада, но Эрика не видела, что это - рука Викфорда обхватила её голову. Он прижимал лицо Эрики к своему плечу защищая от этой неведомой угрозы.
-Пусти! – прошептала она, пытаясь врываться и упираясь ему в плечо.
-Тихо! Лежи! Не шевелись! – прошептал он почти в самое ухо.
Но Эрика всё-таки выбралась, и поднялась на локте, оглядываясь. Стало почти светло, и она увидела, что на самом деле пещера огромна. Вокруг разлилось мерцающее голубое сияние, прошитое алмазными искрами снежинок. Исчез и свод пещеры, и стены, и тёмное жерло, уходящее вглубь горы, а вокруг раскинулось бескрайнее холодное море света. И не понять было, что это: то ли колышутся седые травы, то ли это волны накатывают на берег. А над ними небо - сине-сизое, словно цвета терновых ягод подёрнутых редкой изморозью. И луна. Огромная серебряная луна.
Они вскочили, и Викфорд достал меч, глядя в сторону приближающего гула, но против того, кто двигался им навстречу из серебристой дали, человеческие мечи были бессильны.
Эрика видела его изображение в книгах, но разве могла кисть художника передать хотя бы сотую долю величия Бога Арауна? На его голове огромная хрустальная корона в виде оленьих рогов. И кажется, что она состоит из тысячи тысяч мельчайших граней, на которых сверкают лучи света, и хочется зажмуриться, потому что глазам больно от её сияния. Он восседал на гигантском белом коне, в гриве которого играла снежная метель и серебристая пыль сыпалась под ноги, замерзая хрустальным узором под копытами.
А рядом с ним Леди Охоты. Осенняя Госпожа. Летняя Дева… У неё много имён, у его спутницы. Но сегодня на ней не платье цвета зари и не венок из цветов. На ней соболиная накидка, такая, что закрывает даже круп лошади и корона поменьше, чем у её спутника - изящная серебряная луна. Её пальцы, тонкие, почти прозрачные, и по ним вьётся алмазной нитью сложный искристый китавр. Они сжимают белый лук и стрелу с сапфировым наконечником, и взгляд синих глаз Госпожи смотрит только вперёд.
Глашатай трубит в большой рог, и пещера содрогается от этого звука.
Над ними летят птицы, чьи тела сотканы из густого тумана, а перья чистое серебро и красная медь. А впереди кавалькады бегут гончие псы. Огромные белые псы, с хрустальными клыками и глазами полными льда…
Эрике казалось, что тысячи мельчайших кристаллов льда оторвались от кавалькады Рогатого Бога и вонзились в её тело, прошили его насквозь, унося с собой частички тепла, вымораживая кровь и превращая её в ледяную статую. И казалось – пошевелись и ты рассыплешься.
Она стояла подавленная этим величием и нереальностью того, что видела, не веря своим глазам, а мимо неё проносились птицы и псы, и всадники больше похожие на мертвецов, прозрачные, искрящиеся, размытые, словно в тумане. Их прозрачные тела дрожали в морозном воздухе и светились призрачным светом, а в глазах, устремлённых в небо, застыли острые льдинки.
В какой-то момент Эрика вспомнила о том, что именно сейчас она может спросить у Арауна о будущем, но не знала, как это сделать. Разве может эта ледяная глыба услышать её, такую ничтожную и мелкую?
Но он услышал…
Брызнули искры света от огромной короны, когда он повернул голову. Ослепили. И его глаза, синие, как сапфиры посмотрели прямо на Эрику. В них не было зрачков, лишь кристаллы льда собранные в сложный узор, но она знала, что он смотрит на неё, по тому холоду, который прошил сердце.
Я должна уехать на Север и выйти за Тьена Нье Ригана? Или же на юг и выйти за Рябого короля? Что из этого поможет спасти Балейру? Покажи мне, что будет в обоих случаях…
Она не знала, как нужно просить Бога. Она испугалась, и эти вопросы – были единственными, что пришли ей в голову.
Пальцы Арауна, унизанные перстнями, оторвались от поводьев лошади, скользнули по серебристо-белой гриве, сгребая в горсти снежинки, и швырнули их Эрике под ноги. Всё вокруг взорвалось снежной метелью, закружилось, небесный свод полыхнул синим, и она увидела, как на нём одна за другой возникают картины…
…Она и Тьен едут на Север. Один год передышки. Лошади, обозы, усталые люди. Тавиррцы штурмуют Перешеек. Горящие дома. Виселицы. Эшафот…
…Она и Тьен прячутся в лесах по эту сторону озёр. Сражения, кровь, горящие дома. Лошади, обозы, усталые люди. Сумрачный лес прорастает на местах сражений, поглощая землю квард за квардом. Погоня. Скачки. Плен. Эшафот…
…Она входит в золотой дворец. Рябой король приподнимает вуаль на её лице и на его губах усмешка предвкушения. Её лицо разбито в кровь. В руке кинжал. Ночь. Король мёртв. Бегство. Погоня. Эшафот…
…Она входит в золотой дворец. Свадебное платье. Обряд. Ночь. Боль. Король умирает в муках. Стража тащит её за волосы. Суд. Эшафот…
Картины будущего разворачивались перед ней одна за другой, но что бы она ни делала: ехала на север с Тьеном или на юг к Рябому королю, всё заканчивалось одним – её казнью.
И если бы можно было заплакать, она бы заплакала, но, кажется, от холода слёзы застыли не только в глазах, но и где-то прямо в сердце.
-Что же мне делать?! – прошептала она беззвучно одними губами, глядя на клубящиеся призрачные фигуры.
Но Бог Араун не был терпелив, лишь швырнул ещё горсть снежинок и стегнул коня, а глашатай трижды протрубил начало охоты.
Пробуди свой Дар! Возроди силу дуба!
Это прозвучало где-то у неё в голове. Снежинки упали ей под ноги и рассыпались горстью мелких камней.
Ответ прямо перед тобой!
Конь взвился на дыбы, и кавалькада с нарастающим гулом бросилась прочь из пещеры, вырвалась через арку в стене и заскользила уже по воздуху.
-Но как пробудить?!
Эрика бросилась следом к провалу в стене пещеры, и едва не упала вниз в пропасть.
-Стой! Куда ты! - Викфорд её поймал, перехватил за талию и прижал к камням, навалившись всем телом, потому что она совсем не понимала, что делает.
Её била дрожь и всё, что ей было нужно сейчас - этот ответ.
Только Араун уже не ответил. Кавалькада неслась по воздуху прочь от пещеры, ширилась, размывалась, превращаясь в тонкую пелену голубого сияния над озером. Очертания Бога и его Госпожи становились нечёткими, сливаясь с птицами и псами, и растягивались над водой длинной мерцающей лентой. Они поднимались всё выше и выше, пока не оказались прямо в ночном небе. Лента пульсировала и переливалась всеми оттенками голубого и зелёного, но если приглядеться, то всё ещё можно было различить и Охотника, и его Госпожу, и псов, и дичь…
-Холодно, - прошептала Эрика, обессилев, и понимая, что ответа она уже не получит. – Почему так холодно…
Её била дрожь и пальцы сами вцепились в полы куртки Викфорда. И ей казалось, что Араун и его свита забрали из неё не только всё тепло, но саму жизнь.
-Сейчас, сейчас… Я тебя согрею, - прошептал Викфорд.
Он подхватил её на руки и понёс назад к костру, пнул Уилмора, который, как зачарованный ловил падающие снежинки в медленно угасающем голубом сиянии, и опустил свою ношу на лежанку.
-Чего застыл! Живо разожги костёр! И дров побольше брось.
Уилмор словно очнулся. В пещере стремительно темнело, а от костра остались едва тлеющие угли. Он бросился раздувать их, подкладывая сухой мох, а поверх хворост и озираясь, словно не веря, не понимая где он, и что с ним было.
-Дров больше нет, - пробормотал он, бросая в костёр остатки.
-Снаружи пещеры есть ещё, не стой столбом, иди, или твоя госпожа сейчас замёрзнет, дурень! – рявкнул Викфорд.
Он усадил Эрику поближе к огню, накрыл плащами, забрав даже плащ Уилмора.
-Какая ты холодная! Ничего. Сейчас согреешься, иди сюда, - он сел рядом, и обнял её, прижимая к себе, растирая ладонями её плечи. – Выпей, вот держи. Пей!
Он протянул ей флягу с бьяхой и почти насильно заставил её выпить, придерживая за локоть. Она закашлялась, но Викфорд заставил выпить снова. А потом ещё и ещё, и следом выпил сам. Эрика безропотно подчинилась, увиденное настолько её потрясло, что она даже не заметила, как Викфорд расстегнул куртку, и прижал к горячей груди её ледяные ладони.
-Почему? Почему всё так?! – прошептала она обессиленно и внезапно заплакала.
Картины будущего, одна ужаснее другой всё ещё стояли перед глазами, и сейчас, когда, сковывающий её холод начал медленно отступать, слёзы, наконец, прорвались и покатились сами собой. Эрика уткнулась Викфорду в грудь, сотрясаясь от беззвучных рыданий.
Сейчас ей было всё равно, что он враг, что всё это из-за его семьи, что он везёт её к неминуемой гибели, и что все её попытки это исправить бесполезны. Он был тёплым, и он был здесь, а больше не было ничего. Казалось, что прошлое и будущее стёрлись, что нет ничего кроме этой пещеры, и что лучше ей остаться в ней навсегда, чтобы все о ней забыли. Лучше и умереть здесь, чем на эшафоте Рябого короля. Жаль, что Рогатый Бог не забрал её в свою свиту!
Викфорд обнял Эрику, и укачивая, как ребёнка, что-то шептал ей в волосы. Наверное, успокаивал. От бьяхи мир стал совсем мутным и долгожданное тепло, наконец, потекло по венам.
-Я не хочу умирать! Я не хочу умереть вот так… Зачем всё это?!
-Ты не умрёшь, слышишь! Перестань! Что за глупости! – Викфорд взял её лицо в ладони и в свете разгорающегося костра посмотрел прямо в глаза. – Никто не умрёт, тем более ты. Я этого не позволю! Я тебе обещаю, слышишь?
Она была уже пьяна, напугана и совсем сбита с толку. И она ненавидела его, но от этих прикосновений и его слов страх уходил. И ей это было нужно. Нужно прямо сейчас.
-Иди ко мне. Ложись и не плачь, - прошептал он, обнимая её и укладывая на лежанку. – Никто тебя не тронет. Я же обещал, что привезу тебя живой и невредимой. Всё будет хорошо. Не плачь. Сейчас согреешься.
Викфорд лёг рядом, прижимая её к себе и она не сопротивлялась. Зачем? Всё бессмысленно! Слёзы высохли, пришла какая-то усталость и опустошение, и хмель, который принесла выпитая бьяха, стёр все границы реальности. Эрика лишь вздохнула и почувствовала руку Викфорда притягивающую её ещё ближе к его горячему телу. И проваливаясь в глубокий сон, она накрыла её своей рукой.
Он привезёт её живой и невредимой. Какая насмешка!
Продолжение в среду, но если успею то может быть во вторник.