Глава 28

Таэльское море в начале осени действительно радовало глаз. А возможно, вся прелесть заключалась в том, что сейчас, когда основной поток отдыхающих схлынул, никто не отвлекал от него, и можно было часами сидеть на берегу, любуясь бегом волн. Некоторые смельчаки ещё рисковали заходить в воду, но Дамаскинская не хотела. Укутавшись в широкий палантин, она отрешалась от всего и смотрела вдаль, где море целовалось с небом. Только сейчас ведьма поняла, что устала, и физически, и эмоционально. Она с благодарностью подумала о Гордее, который отправил её сюда. В день приезда ведьмак помог донести вещи, оглядел номер и довольно сказал:

— По-моему, неплохо.

Лилея вслед за ним осмотрела помещение в светлых тонах. Всё было выдержано в спокойном, демократичном стиле. Даже настенный декор в виде причудливо изогнутой ветки одинаково подходил и мужчинам, и женщинам. Пока ведьма решала вопрос с заселением, Карицкий ждал в номере, а потом они отправились на набережную. Погуляв немного, мужчина пожелал хорошего отдыха и вернулся в Баранган.

Несмотря на холодный сезон, здравница быстро заполнилась людьми, что позволило Лилее затеряться и не привлекать ненужного внимания. Или это она вволю отсыпалась и спускалась в ресторанный зал достаточно поздно, когда основная масса отдыхающих расходилась по своим делам. Лечебные процедуры Дамаскинской не требовались, и большую часть времени она гуляла, а ещё слушала и наблюдала. Это происходило уже само собой. Обмениваясь милыми шуточками с разносчиком газет или продавцом в уличном кафе, ведьма обращала внимание на случайно вырвавшиеся слова, намёки и по ним выстраивала логические цепочки. Благодаря этому, Дамаскинская всегда была в курсе последних новостей, поэтому о том, что у неё скоро появится сосед, узнала одной из первых. Эта информация вызвала лёгкое любопытство, и не более того. Соседний номер пустовал первые три дня. Лилея даже хотела перебраться туда ради большого балкона, но ей отказали, объяснив, что он зарезервирован. И вот в один из дней там кто-то поселился. Женщина не слышала шагов или голосов: звукоизоляция в здравнице была отличная, но ведьмы всегда чувствуют, когда рядом появляется живой человек.

Совершив утреннюю прогулку, Дамаскинская вернулась в здравницу и в коридоре столкнулась с незнакомым ведьмаком. Он стоял перед соседней дверью и, скрипя зубами от досады, пытался её открыть. То ли из-за спешки, то ли из-за рассеяности магический ключ не срабатывал, дверь сопротивлялась. Однако незнакомец был настойчив и продолжал терзать замок. Заметив зрителей, он вспылил:

— Вам что, делать нечего? Идите куда шли?

Лилея скрестила руки на груди.

— И пропустить такой аттракцион? Ну уж нет!

Мужчина выпрямился, зло сверкнул тёмными глазами, явно собираясь огрызнуться, но тут ключ, наконец, попал в паз. Со щелчком дверь распахнулась — и ведьмак буквально кубарем вкатился в номер. Лилея не сдержалась от смеха.

— Добро пожаловать, как говорится!

В ответ послышалось сдавленное ругательство. Оказавшись в своём номере, женщина продолжала улыбаться, чувствуя странное умиротворение, и не могла перестать думать о соседе. Его лицо казалось знакомым. Она долго вспоминала, где могла видеть мужчину, и в конце концов решила, что пересекалась с ним в ковене. Странное дело, но Дамаскинская не испытывала злости или обиды, ей было весело. Поэтому во время обеда, когда сосед появился в ресторанном зале, женщина приветственно помахала ему. Ведьмак после секундного замешательства направился в её сторону. Сделав заказ, он посмотрел на Лилею.

— Думаю, мне стоит извиниться. «Был не в духе» — плохое оправдание, но иногда дурное настроение берёт верх над характером и воспитанием.

Ведьма кивнула:

— Принимается. Давайте знакомиться?

За годы службы в ковене она привыкла представляться первой и, называя фамилию и должность, не чувствовала смущения. Новый знакомый тоже удивлённым не выглядел.

— Душан Зеравица. Я помощник Старшего ведьмака Маргамского ковена.

Дамаскинская понятливо хмыкнула: теперь ясно, где они могли видеться. Главы ведьминских наделов регулярно собирались у Верховной. Их помощники хоть и не присутствовали на закрытых совещаниях, но тоже находились в здании ковена. Лилея скептически глянула на мужчину: он был слишком молод для такой должности, а с другой стороны — Старший ведьмак Маргама славился сварливым характером на всё королевство. Одару Хадди перекашивало, когда он просил о встрече, точнее требовал её. Если уж Верховная едва терпит этого ведьмака, то что говорить о тех, кто постоянно рядом? Неудивительно, что его помощники менялись чаще, чем гардероб у модницы.

Во время обеда ведьмаки разговорились. Они были одного возраста и имели схожие интересы. К тому же Зеравица оказался весьма приятным в общении. Новые знакомые довольно быстро перешли на «ты» и договорились вместе погулять по городу.

— Ты здесь уже четыре дня, — заявил ведьмак. — Покажешь мне всё?

— Море! Первым делом мы отправимся на пристань, — с предвкушающим блеском в глазах сообщила женщина. — Кстати, там есть отличный ресторанчик.

Погода способствовала, было тепло и безветренно. Ведьмаки побродили по набережной — самом популярном месте в городе — и устроились за столиком уличного кафе прямо на берегу. Мужчина, устало прикрыв глаза, откинулся на спинку стула.

— Как же хорошо!

Лилея с улыбкой помешивала свой фруктовый чай.

— Не понимаю. Ты живёшь в Маргаме, это не так уж далеко от моря. Во всяком случае, гораздо ближе, чем Баранган. Почему не приходишь сюда?

Душан насмешливо глянул на неё.

— А ты давно гуляла по Каттенским лесам, хотя они у тебя под носом?

Дамаскинская цыкнула.

— Подловил. При моей занятости променад по городскому парку — уже счастье.

— То-то же! — хмыкнул мужчина и признался: — Меня буквально выпихнули в эту здравницу.

Ведьма засмеялась, протягивая ладонь:

— Дай пожму руку. Та же история!

Они замолчали, наблюдая за морем, и не чувствовали никакого дискомфорта от затянувшейся паузы. В какой-то момент Лилея поймала себя на мысли, что подозрительно расслаблена в присутствии чужого человека, а ей такое несвойственно. Но подобные размышления быстро выветрились из головы.

За невероятно короткое время ведьмаки стали не разлей вода. Их тянуло друг к другу ненормально. Персонал и другие отдыхающие решили, что Душан и Лилея — родственники. Тем более они были похожи внешне: оба черноволосые и кареглазые. Друзья ходили по музеям, катались на корабле и не надоедали друг другу. Лишь однажды, когда они решили посмотреть развалины старой крепости в тридцати километрах от города, Дамаскинская почувствовала себя если не плохо, то неуютно. Она растерянно глянула на Душана и перехватила такой же непонимающий взгляд. Но стоило вернуться в здравницу, как все сомнения развеялись, привычная осторожность была забыта, и ведьмаки снова были вместе. Лилея чувствовала некий интерес мужчины, но, к удивлению, даже не заикнулась о том, что ей сердце занято. О Карицком в последние дни она практически не вспоминала, и это тоже не беспокоило. В каком-то смысле Дамаскинская сейчас порхала беззаботным мотыльком, не думая ни о чём. Каждое утро она с нетерпением ждала встречи с Душаном, и в то же время не переживала о скором расставании.

За день до возвращения домой, друзья уже привычно шатались вместе по городу. Сегодня они отправились на вернисаж, устроенный местными художниками в честь приближающегося Мабона. В парке собралось много горожан и гостей, играл оркестр, пахло жареными каштанами. Лилея и Душан ходили по дорожкам, любовались картинами и с неподдельным интересом наблюдали за их созданием.

— Я совсем не умею рисовать, — призналась ведьма. — Чертить проклятийные схемы — запросто. А вот изобразить что-то подобное, — она кивнула на мольберт, где изящно изогнулась сказочная эльфийка с крыльями. — Даже дети рисуют лучше.

И тут художник предложил дать небольшой урок. Лилея старалась. Правда! Но то, что получилось…

— Эльфы меня расчленят за издевательство над их расой! — она быстро смяла листок и спрятала в сумочку.

Художник сочувственно глянул на ведьму и, воспользовавшись тем, что рядом никого не было, протянул ей складной стаканчик с коричневой жидкостью.

— В небольших дозах коньяк идеально лечит все душевные переживания.

Дамаскинская хмыкнула, глядя, как он пьёт и с блаженной улыбкой берётся за кисть. Сделав глоток, она зажмурилась от горечи.

— Чу́дное лекарство! Лечилась бы и лечилась!

Зеравица тихо смеялся, наблюдая за ними. Потом потянул молодую женщину дальше.

Они долго стояли возле одного мастера, наблюдая, как рисуют букет лаванды. Лилея, затаив дыхание, следила за кистью и восторгалась, когда на холсте появлялись тонкие стебли и трогательные сиреневые цветы, одна веточка словно нечаянно упала на раскрытый томик. Акварельный рисунок выглядел нежно и трогательно. И очень реалистично! Казалось, ветер шевелит тонкие, почти прозрачные страницы книги и задевает лавандовые лепестки. Заметив восхищённый взгляд ведьмы, Душан купил картину и подарил ей.

— Прими на память о нашем знакомстве!

Дамаскинская обняла его, и тело словно пронзило током. Она испуганно отпрянула. Зеравица тоже выглядел растерянным и неосознанно потирал грудь, как будто ему заболело сердце. Оба были смущены случившимся и засобирались домой.

По дороге начался дождь. Сначала он лишь слегка накрапывал, больше веселя, чем досаждая, а потом усилился. Внезапно налетевший ветер вырвал свёрнутый лист из рук. Когда Лилея подхватила его, дождевые капли уже испортили рисунок. Она с ужасом смотрела на расплывающуюся краску.

— Как жаль!

Ведьмак укрыл их магическим зонтом и предложил:

— Давай попробуем исправить.

— Не надо… — ведьма задумчиво разглядывала поплывший букет лаванды. — Есть что-то неотвратимое в этих размытых цветах. Когда их рисовали, мы верили, что это навсегда, а век рисунка оказался печально мал.

Она запрокинула голову к хмурому небу. Зеравица увидел слезинку, скатившуюся по виску, испугался, что у женщины начинается истерика, и обнял. Она повернулась, их лица оказались совсем рядом. Поцелуй случился сам собой. Ни Лилея, ни Душан не стремились к этому, но не остановились. Всё и все перестали существовать. Только эти руки, эти глаза, эти губы… Женщина не сопротивлялась влечению, у неё даже такая мысль не появилась.

А вот утром, проснувшись в чужом номере, Дамаскинская мучительно соображала, как такое могло произойти? Откуда взялось это желание? Ведь она любила Гордея. Душан не привлекал её как мужчина, и тем не менее они переспали. Причём воспоминания остались какие-то мутные, будто пьяные. От стыда, от ужаса, что она натворила, заломило виски. Лилея закрыла рот рукой, чтобы не закричать, и тихонько вернулась в свой номер. Сидела на кровати, раскачиваясь как маятник, и не могла собрать мысли в кучу. Стыд, страх, растерянность!.. Ведьма была сбита с толку, не понимала причин своего поступка. Как можно переспать и не помнить этого, причём так легко согласиться? Для неё занятия любовью были именно занятиями любовью, когда по любви, когда с любимым! А тут практически с незнакомым человеком!.. Голова раскалывалась от вопросов. Больше всего Лилее хотелось трусливо сбежать, сделать вид, что ничего не произошло. Но это был не выход. Не с её именем и положением.

Раздался осторожный стук в дверь. Женщина подобралась, зная, кто там.

— Открыто!

Душан был ещё бледнее, чем она.

— Скажи, что мне всё приснилось.

Дамаскинская отвела глаза. Ведьмак упал рядом:

— Я ничего не помню. Только то, что тебе было грустно, а я хотел успокоить. Я не собирался никого целовать!

— Я не знаю, Душан. Сама не понимаю… — Лилея думала, что хуже быть не может, но ошиблась.

— Что мне сейчас делать? Меня в Маргаме ждёт невеста! — простонал Зеравица. — Я люблю ЕЁ! Ждал, когда она вырастет, и ни с кем ни разу… Понимаешь?

Дамаскинская зажмурилась и прохрипела:

— Ещё как понимаю, — но про Гордея так и не сказала. — Этого не хотел ни ты, ни я… И оно точно не стоит сломанных жизней. Давай считать, что ничего не было.

Душан согласно кивнул и быстро ушёл. А ведьма облегчённо выдохнула. Она обязательно разберётся, но только без Зеравицы.

Через час, собрав вещи, Лилея покинула здравницу. Смятый рисунок с лавандовым букетом остался в мусорном ведре.

* * *

Дорога к родному порогу превратилась в пытку. Казалось, молодая женщина шла по раскалённым углям, обжигая и раздирая ноги в кровь. Если бы сейчас Карицкий был дома, она точно не выдержала бы и сорвалась в истерику. А так непрошенной гостью замерла на пороге, неуверенно оглядываясь по сторонам, как будто была не вправе заходить внутрь. Из коридора выбежала экономка, заулыбалась, увидев хозяйку, и на какое-то время тревога отступила. Лилея отвечала на вопросы, задавала свои, а потом отправилась в спальню. Сделав глубокий вдох, она прикрыла глаза, наслаждаясь привычным любимым ароматом: свежестью осеннего утра, запахом мебели, мяты и… парфюма Гордея.

Ещё никогда Дамаскинской не было так трудно. Разум твердил, что нужно молчать, что случившееся — ошибка (только надо выяснить, насколько она СЛУЧАЙНА) и точно не стоит десяти лет отношений. Но нутро жгло понимание, что она обманывает любимого человека. Страх потерять Гордея выворачивал наизнанку. За столько лет они срослись, и Лилея не представляла свою жизнь без ведьмака… Тут же в голове возник закономерный вопрос: тогда почему она не вспоминала о нём на отдыхе?

Дамаскинская нахмурилась. Велев горничной разобрать вещи, она отправилась в ванную, чтобы отмыться от всего дурного, неприятного и лишнего. Хотя получится ли?..

Ближе к вечеру домой вернулся Карицкий и сильно удивился, увидев любовницу на пороге:

— Лили? Ты уже дома?.. А я только хотел забрать тебя.

Она улыбнулась:

— Я сильно соскучилась.

Мужчина уже справился с удивлением и обнял ведьму:

— И я скучал! Без тебя было так одиноко. Хоть не возвращайся домой!

Стыд с новой силой впился когтями в сердце Лилеи.

— В следующий раз поедем отдыхать вместе.

— Непременно!

И Гордей отвлёкся на подошедшего слугу.

За ужином ведьма ела мало, скупо отвечала на вопросы мужчины, а когда он заикнулся о соседе, напряглась.

— Почему ты спрашиваешь?

Карицкий пожал плечами:

— Потому что мне интересно, кто жил рядом с тобой.

— Душан Зеравица, — ответила она и опустила глаза в тарелку, с преувеличенным старанием нарезая мясо.

— Кажется, он из династии целителей?

— Да.

— Живёт и работает в Маргаме?

— Да.

Лилея как могла сворачивала эту тему, а Гордей словно нарочно без конца расспрашивал о новом знакомом. Когда ужин закончился, она практически сбежала из-за стола, а потом отвлекла любимого привезенными подарками и сувенирами. Карицкий остался доволен, это было понятно по счастливому блеску глаз и мягкой улыбке.

Ночью он жадно набросился на любовницу:

— Как же я соскучился!

— Почему ты не пришёл? Ни разу! — выдохнула ведьма, хватаясь за мужские плечи.

Гордей усмехнулся:

— Иногда полезно встряхнуть отношения небольшой разлукой.

Дамаскинская чувствовала, что он действительно соскучился. Обычно сдержанный и деликатный, сегодня Карицкий долго не давал ей уснуть. Ласкал страстно, исступлённо, смело! Зато Лилея осторожничала, всё время опасалась, что он поймёт, догадается об измене… Ведьмак уже давно спал, а женщина, повернувшись к нему спиной, уставилась в тёмное окно. Сон не шёл. На душе было неспокойно. Окунувшись в объятия и поцелуя Гордея, чувствуя его запах на себе, Лилее, конечно, стало легче. Словно всё вернулось на своё место: дом, работа, совместные ужины, занятия любовью, но ОНА-то знала, что в какой-то момент отступила, предала…

И вдруг ведьма подумала о Душане Зеравице. Интересно, у него получилось переступить прошлую ночь? Лилея не сомневалась, что ведьмак по-настоящему сожалеет и напуган. Тогда — Тьма раздери! — как они оказались в одной постели?!

На следующий день Дамаскинская осталась дома. Не потому что не выспалась и не потому, что отпуск не закончился. Была ещё одна причина.

После обеда в гостиную заглянула экономка:

— К вам господин Гросс.

— Пусть войдёт.

Лилея отложила книгу, которую листала для вида, и поднялась с дивана. Эрмин стремительно вошёл в комнату, бросил на кресло плащ, шляпу и лишь потом посмотрел на подругу. Но сказать ничего не успел, только настороженно наблюдал, как она набрасывает пологи на гостиную. Наконец Дамаскинская закончила и поприветствовала гостя:

— Здравствуй, Эрмин! Присаживайся!

— Сначала объясни, зачем ты меня вызвала и что происходит? — поинтересовался он, намекая на пологи.

— Иллюзия. Если сейчас кто-то подслушивает нас, то слышит милую беседу двух друзей об отдыхе на Таэльском море.

Гросс прищурился:

— Иллюзия? В собственном доме?.. Лилея, я уже всерьёз волнуюсь.

— Мне нужна помощь проклятийника, — сказала ведьма.

Чёрная бровь поползла вверх:

— У тебя дома — лучший.

— Нужен независимый специалист.

Эрмин понятливо хмыкнул:

— Что, закончились безоблачные дни в любовном гнёздышке?

Дамаскинская промолчала, и он посуровел.

— Слушаю.

— Проверь меня на магическое воздействие.

Гросс моргнул:

— Даже так?

— Эрмин, я сделала то, что в здравом уме не сделала бы никогда. И для такого поступка не было ни одной причины! Будь это обычная глупость, я бы постаралась забыть… Но, боюсь, за случившемся кто-то стоит.

— Ты подозреваешь Гордея? — заметив её побледневшее лицо, Гросс махнул рукой. — Ладно, не отвечай. Но как ты объяснишь ему наши посиделки в лаборатории?

— Вот, — она протянула книгу, — скажем, что ты нашёл новое проклятие и пришёл посоветоваться.

Убрав иллюзию, ведьмаки спустились на цокольный этаж, где находилась небольшая домашняя лаборатория. Дамаскинская любила варить зелья и довольно часто работала там. В этот раз она послушно села на стул и ждала, лишь один раз шикнула, когда ведьмак взял из пальца немного крови.

Гросс был сильным проклятийником. Ещё в Стародворской школе он показывал хорошие результаты, сейчас же, набравшись опыта, стал высококлассным специалистом. Лилея доверяла его мнению.

— Всё чисто, — заявил ведьмак.

— Но как?

— Нет никаких остаточных эманаций от проклятий. К тому же я проверил твою кровь на ядовитые и наркотические вещества — тоже ничего, — Эрмин посмотрел на женщину. — Тебя никто не травил и не проклинал.

Она побледнела. Проклятие Страсти объяснило бы случившееся, но теперь…Гросс подтянул стул и сел напротив.

— Лили, что не так?

— Я изменила Гордею, — выдохнула подруга. — В какой-то момент накатило такое желание, что я наплевала на всё и переспала с малознакомым мужчиной.

Гросс задумчиво поскрёб макушку.

— Иногда бывает, что мозги сносит от страсти, — он перехватил насмешливый взгляд и хмыкнул: — Но — да! — это не про тебя. Мы знакомы без малого двадцать лет, и чтобы ты потеряла голову? Никогда!.. Может, приворот? Что за мужик?

— Приворот? — задумалась Дамаскинская, но почти сразу же покачала головой: — Вряд ли! Тот мужчина наутро сам чуть не помер от страха! — и она отчаянно глянула на приятеля. — А может, это во мне душа прогнила?

— Чушь не неси! — прикрикнул Эрмин. — В любом случае если тебя или его хотели подставить, то заказчик скоро объявится. Тогда и будем думать, что делать.

Лилею передёрнуло, а ведьмак вдруг спросил:

— Кто ещё знает? Цези?

— Нет.

Гросс прищурился.

— Ну, почему ты не сказала Карицкому, я понимаю. А Цезерина?

— Она и Гордей уговаривали меня поехать в эту здравницу.

— Подозреваешь Беспрозванную?

— Страхуюсь, — поправила его женщина и отвела глаза.

Приятель поднялся со стула и стал наводить порядок на столе, а в конце пообещал:

— Я помозгую ещё над этим делом.

— Эрмин, — Дамаскинская с мольбой глянула на него, — надеюсь, ты понимаешь…

Он усмехнулся:

— Не трусь, Лили! Своих не выдаём!