Глава 16.

Хотите узнать, как расшатать девушке нервы?

Спросите Марата Темирова, он в курсе! Ведь именно этим он и занимается весь день.

Его взгляды: постоянные, долгие - на мне везде.

Кажется, что он смотрит, даже когда не смотрит. Что за паранойя?

И главное, я совершенно не знаю как на это реагировать. А не реагировать не получается.

Поэтому я больше не отхожу от Алены и максимально долго отсиживаюсь в доме.

– Возьмешь, пожалуйста, арбуз, – просит Алена, указывая в сторону холодильника. – А то если Валид увидит, что я несу что-то тяжелее ложки, опять будет ворчать.

Киваю, не сразу улавливая смысл ее слов. А когда все-таки понимаю…

Черт! Нож, которым я нарезаю хлеб соскальзывает и проходится прямо по указательному пальцу. Глубоко, больно. Так что я вскрикиваю и почти моментально замечаю алые капли.

– О Боже! Ты как? – начинает суетиться Алена. – Сейчас-сейчас! Тут где-то был антисептик. Ну вот, как всегда! Как срочно надо - ничего не найдешь.

– Все нормально, Ален. Жить буду.

– Ну знаешь ли, я уже натренирована для таких случаев. Адам все падения и царапины переживает спокойно, а вот Рустам… Его надо отвлекать болтовней, иначе крик стоит на весь двор.

– Думаю я обойдусь без слез, – выдавливаю улыбку. – И поздравляю! Если я правильно поняла.

– Спасибо, – Алена выдыхает и только теперь я понимаю, что стиль оверсайз, который она носит - попытки замаскировать округлившийся живот.

Он почти незаметен под объемной футболкой. Но вот когда она ее задирает я совершенно точно вижу джинсы для беременных.

– Я в этом плане жутко суеверная, – признается. – Не люблю лишнее глаза и вопросы. Казалось бы, третья беременность. Ходи как многие знаменитости в коротком топе и выставляй на всеобщее обозрение свой живот. Но я даже эти модные вечеринки с полом ребенка не воспринимаю всерьез.

– Я бы тоже не стала, – выдавливаю из себя совершенно честно.

Если когда-нибудь мне посчастливится пережить этот момент, то он будет исключительно мой. Мой и моего мужа. Без публичной радости и огласки. Я не стану кричать на весь мир, а буду беречь свое маленькое женское счастье глубоко под сердцем.

– Лейкопластырь! В ванной точно был. Сейчас заклеим тебе палец пластырем с машинкой, – смеется Алена выскакивая из кухни.

Я пытаюсь возразить, но кровь хлещет не на шутку. Пару алых капель даже падают на кафельную плитку. Приходится зажать палец одной рукой, а второй взять тряпку и быстро, пока Алена не увидела, оттереть пол.

Не хочется создавать ей неудобства. Эта девушка невероятно добра ко мне, и я уже эгоистично скучаю, стоит представить, что скоро она уйдет в декрет.

Заслышав как хлопает входная дверь, я выпрямляюсь. Правда, неуклюже задеваю рукой джинсы и красные пятна мгновенно отпечатываются на светло-голубой ткани.

Коротко ругаюсь себе под нос, понимая, что дизайнерские штаны скорее всего придется выбросить. Но затем мне хочется сказать уже что-то менее сдержанное, когда я замечаю перед собой Марата.

Он моментально сканирует ситуацию. Смотрит на перепачканные джинсы, на меня, на руку, которую я сжимаю. А потом…

Я даже моргнуть не успеваю, как мой порезанный палец оказывается у него во рту.

Во рту, мать его, Марата Темирова.

Мой многострадальный палец.

И он легонько посасывает его, будто пытаясь спасти мне жизнь и избавить от какого-то смертельного яда.

– Ты… Что…, – бормочу что-то невнятное. – Мар…ат.

Чувствую как меня заливает краской от макушки до пят. Как из легких будто воздух испаряется, а я не могу вдохнуть. Не могу поверить, что все это происходит на самом деле.

Смотрю на Темирова во все глаза, а он… Боже, с каким удовольствием он это делает. И почему мне кажется это самой интимной вещью на свете?

Ни поцелуи, ни секс, а обезумевший горящий взгляд и влажные касания теплого языка к моей коже.