Глава 36.

Я обожаю СПА, но, кажется, сегодня рискую разлюбить его навсегда.

Нет, сам комплекс хороший, персонал улыбчивый. В зоне отдыха удобные шезлонги, бассейн и купель чистые, без вездесущего запаха хлорки. Сауны теплые. Я успела посидеть в сенной комнате, а потом и в русской бане, где заказывала профессиональное парение с вениками. Это, пожалуй, единственное приятное событие за весь вечер. Ведь в остальном, я просто не понимаю, что тут делаю.

– А про Морозовых слышали новости? – отпив из своего запотевшего бокала Регина Ольховская загадочно стреляет глазами, создавая момент интриги.

– Мне Костя что-то рассказывал в двух словах. Это капец, конечно, – поддакивает Гурина. – Карина, дурочка… Чем думала вообще?

– Да понятно чем! – фыркает Ольховская.

– А что там с ними? – подает голос Федорова, откладывая телефон, на который последние десять минут снимала себя с разных ракурсов.

– Каринка загуляла с каким-то мужиком. Николай Васильевич узнал. В итоге, ей пришлось бежать из дома, чтобы руки-ноги целы остались.

Мы праздновали шестидесятилетие Николая Морозова прошлой весной. Он ровесник и хороший приятель моего свекра. А Карине, если не ошибаюсь, едва за тридцать.

– Но самое интересное то… – Регина косится на официанта, который изображает из себя глухонемого, пока ставит ведерко с шампанским и аккуратно снимает пробку, – что этот хахаль Каро - нерусский. Прикиньте? Он увез ее с собой, укрыл в паранджу. И… – лицо Ольховской начинает светиться. – Он официально женат на «своей», поэтому сделал Карину второй женой.

– Серьезно? – округляет глаза Федорова. – Я в шоке. Променять Морозова с его состоянием и безбедную жизнь на непонятно кого? Может, Каро опоили?

– Ну, поговаривают, у ее нового ювелирный бизнес. И четверо детей в придачу. С потенцией явно проблем нет.

Они втроём начинают смеяться, будто ничего смешнее в жизни не слышали, а потом Гурина выдает:

– Тогда ясно. Горянка его, наверное, и знать не знает, что такое королевский минет, а Каринка в этом мастер.

Хочется спросить, не муж ли ее рассказывал? Но я вовремя прикусываю язык и прошу официанта принести мне травяного чая.

– Диана, ты не заболела? – изображая деланную обеспокоенность Регина переключается на меня. – К шампанскому не притронулась и выглядишь… бледной.

– Спасибо за переживания. Но пока ты не принялась советовать мне семейного доктора, я скажу, что у меня всего лишь изжога от этого сорта вина.

Ольховская любит строить из себя хозяйку жизни так же, как и ее муж. Но сейчас она верно считывает мое настроение и решает, что лучше поплавать в бассейне, чем пытаться меня ущипнуть.

– Не обращай на нее внимания, – успокаивает Марьяна, когда две ее подружки погружаются в воду. – Ты выглядишь отлично. Я буду очень благодарна, если поделишься контактами своего пластического хирурга.

– Что, прости?

– Грудь у тебя обалденная.

– Ммм, спасибо, но это моя натуральная.

– Да? – Гурина так искренне удивляется, будто я сказала, что в следующем месяце нас ждет нашествие инопланетян. – А я подумываю сделать. После родов обвисла сильно, – демонстративно приподнимает бюстгальтер ладонями вверх. – Так это я еще и не кормила. Представляю, что у тех, кто по несколько рожает.

– Почему не кормила? – интересуюсь я.

Возможно, это и не мое дело. Но с недавних пор, мне интересно все, что касается детей.

– А?? – переспрашивает Марьяна и меня вдруг охватывает ощущение, что мы говорим на каких-то разных языках.

– Почему не кормила Савелия? Та ну. Смеси зачем придумали? Чтобы сиськи до пупка не обвисали. Ну у тебя они, конечно, зачет. Троечка, да?

От столь пристального разглядывания мне вдруг становится неуютно в собственном купальнике. А я наивно переживала, что некомфортно мне будет при мужчинах.

– А ты, кстати, поэтому не рожаешь? Не хочешь портить фигуру?

В голове крутиться, что ничего «не кстати». Но я не успеваю рот открывать, как моя собеседница продолжает:

– Ты знаешь, я тоже до последнего тянула. Но Косте нужен наследник. Поэтому тут или я, или какая-нибудь ушлая, на все согласная, телка. Выбор, как ты понимаешь, очевиден.

Марьяна тянется к бокалу и отпивает пару глотков. Но затем, переведя дух, снова продолжает:

– Это мне еще повезло малой кровью отстреляться. С первого раза пацан. А то пришлось бы еще рожать. Знаешь, как это больно? Нет, я не отговариваю. Наоборот! Ты давай, не затягивай. Фигуру можно потом и переделать. Жирок отсосать. Куда надо пришить, лишнее отрезать. А вот мужиков упускать, таких как наши - это верх идиотизма.

Верх идиотизма - это вся твоя речь, от начала и до конца.

– Что мой Костя, что твой Сережа - скаковые жеребцы, – не унимается «гуру великих отношений». – Желающий их обкатать, знаешь сколько? А если еще и залететь получится, то считай, вытянули лотерейный билет. Это ж только нам нельзя налево ходить. Чтобы как Каро потом не попасться. А мужикам, конечно, можно все.

– Сколько я должна тебе за СПА? – спрашиваю первое, что приходит в голову, лишь бы сменить тему.

Знаю, что ценник в подобные места начинается от пятнадцати тысяч. Никогда особо не задумывалась, но сейчас понимаю, что это одна четвертая моей месячной зарплаты в спортивной школе.

– Брось, – отмахивается, – для своих бесплатно.

Почему-то мне проще заплатить, чем быть «своей» для Марьяны Гуриной. Но если уж сегодня я попала под аттракцион невиданной щедрости, то после «милой светской беседы» решаю отправиться передохнуть в соляную комнату.

Тут приглушенный свет, тихая спокойная музыка и специальные кровати с водяными матрасами. Поэтому стоит опуститься на одну из них и прикрыть глаза, как ночной недосып берет свое. Я моментально проваливаюсь в сон.

Снится мне, как назло, вчерашнее озеро. Темное и такое глубокое, что едва я захожу в него по пояс, как начинаю тонуть. Бесполезно дергаю руками. Барахтаюсь в каком-то сковывающем ледяном ужасе. Захлебываюсь водой, пока меня наконец-то не вытаскивают на берег.

Я не вижу лица своего спасителя. Но почему-то кажется, что это Темиров. Я чувствую вкус сладкой мяты, когда он делает мне искусственное дыхание рот в рот. А после и язык к языку.