Глава 3. Качели

Тэя

Это было неожиданно. Увидеть снова серьги моей мамы, да еще и получить их обратно от Дарьяра, оказалось приятно. Не думала, что верну их. И никак не рассчитывала, что Севаст каким-то образом прознает о моей потере и восполнит ее. Хотя… Я прищурилась, увидев Матильду, любезничающую с местным мясником около качели.

— Доброго денечка, Тэя, — он хитро улыбнулся, увидев меня.

— Уж скорее, спокойной ночи.

— И то верно, — он закивал. — Строгая она у тебя, Матти.

— Иди уже, — тетя легонько толкнула его в плечо, и мужчина, нетрезво пошатываясь, поплелся прочь.

— Ну, женишков всех распугала у бедной Матильды, говори теперь, чего хотела.

— Он женат! — я укоризненно глянула на нее.

— Детка, вдове выбирать не приходится. Не все у нас молоденькие красотки, за которыми увиваются сразу два красавчика-дракона.

— Об этом как раз и хотела с тобой поговорить.

— Неужели выбрала? — глаза тети засверкали от любопытства.

— Нет. Хочу спросить, это ты рассказала Дарьяру о серьгах моей матери?

— Так он их выкупил и тебе отдал? — она одобрительно кивнула. — Молодец! Надеюсь, и тому толстозадому наподдавал!

— Ты на чьей стороне? — я прищурилась.

— На твоей. — Теперь пришла ее очередь смотреть на меня с укоризной. — Главное, чтобы ты была счастлива.

— А мне казалось, ты всеми силами за Михаэля ратуешь.

— Сколько раз вы с ним целовались за это время? — вдруг в лоб спросила Матильда.

— Ч-что?

— Нашла, кого стесняться! — фыркнула женщина. — Говори уже!

— Дважды, — я покраснела и отвела взгляд.

— А еще чего было? Окромя поцелуйчиков?

— Ничего, конечно!

— Плохо! — припечатала тетя.

— Как так? — я с недоумением уставилась на нее.

— Ох, лихо ты мое наивное! — она вздохнула и указала на качель. — Садись.

— Зачем?

— Да садись уже, сейчас все поймешь.

Я села на поскрипывающие доски. Матильда раскачала меня, заставив, как в детстве, ойкать, чувствуя, как все внутри сладко сжимается.

— Вспомнила это ощущение? — спросила она, остановив качель. — Когда сердце замирает, да в желудке екает?

— Ага! — я широко улыбнулась.

— Вооот! А теперь скажи мне, когда Михаэль тебя целовал, чувствовала такое?

Кажется, начинаю понимать, о чем женщина говорит.

— Значит, нет, — Матильда вздохнула. — Жаль. Блондинчик отличный парень. Но думала, он побойчее будет, поцелуями не ограничится.

— Тетя! — я снова вспыхнула.

— Что тетя? Детка, я же тебя с ним не зря наедине оставляла все это время. Думала, сладится у вас все. Но если уж влюбленный мужчина не сумел убедить девушку, то ничего не поможет.

— Значит, все-таки он твой любимчик! С Дарьяром ты нас наедине не оставляла ни разу!

— Еще чего! Наедине с Севастом? Ни за что! Он весь горит рядом с тобой! Как же честь семьи?

— А как же женатые мясники? — ехидно напомнила я.

— Небольшой флирт приносит большие скидки! — припечатала Матильда. — Запомни, наивная! А еще пойми, детка, что замуж надо выходить не просто за хорошего мужчину, который тебе всем подходит — а то можно выйти замуж из жадности и наворотить ошибок.

— Тетя…

— Цыц! — прикрикнула женщина. — С тобой старшие мудростью делятся, молчи и внимай!

— Хорошо.

— Так вот. Выбирать мужа надобно сердцем. Ну, и к другим местам прислушиваться. Не красней мне тут! Знаешь, что на эту тему мать говорила, бабка твоя? Пришла со свидания, белье сними и об стену брось.

— Зачем?

— Прилипнут труселя к стене — хороший мужчина, упадут — гони прочь.

— Какой кошмар! — я прикрыла горящее лицо ладонями.

— Веления тела — важная часть жизни женщины, Тэя. И не надо этого стыдиться.

— Хорошо, не буду.

— Мужа любить и хотеть надобно. Чтобы от его ласки в тебе благодать разливалась. Поверь, мало приятного с нежеланным каждую ночь ложиться в постель. Рано или поздно он станет тебе в тягость. И как бы ты ни старалась скрывать, он все равно почует, что не люб тебе. Мы, женщины, также прознаем, что у мужа другая завелась. Поняла меня?

— Поняла.

— Так что очень хорошо подумай, какого из своих ухажеров выбрать, не торопись, слушай и сердце свое, и тело. И тетю Матильду, знамо дело, тоже!

— Спасибо, — я встала с качели и обняла ее. — Чтобы я без тебя делала!

— Да пропала бы, конечно же! — она рассмеялась, гладя меня по спине.

— А можно спросить?

— Не про первую брачную ночь, надеюсь? — женщина отстранилась.

— Нет, конечно!

— И славно, — последовал облегченный выдох.

— Не строй из себя скромницу, тетя!

— Да я уж и забыла, как там чего, столько времени прошло.

— Не хочу ничего об этом знать, лучше скажи, зачем папе нужна была та огромная сумма?

— Ох, и въедливая же ты макаронина! — Матильда отвела взгляд.

— Ты ведь знаешь, верно?

— Как раз наоборот.

— Не верю!

— Тэя, я приехала к вам жить после смерти твоей мамы, так что о том, что до того случилось, не знаю. Твоей отец не особо распространялся, а я не горела желанием выпытывать. Не до того ему в то время было. — Она вздохнула. — Такая беда стряслась у него, любимая жена умерла, двое деток на руках остались.

— Но что-то ты все равно знаешь.

— Лишь то, что его кто-то шантажировал.

— Кто?

— Бабенка какая-то.

— Чем именно шантажировала?

— Без малейшего понятия. Вроде это как-то с тобой было связано. Один раз спросила у Самсона, он велел навсегда забыть и никогда более не спрашивать. Так и сделала.

Я нервно сглотнула ком горьких слез. Похоже, папу шантажировал кто — то, знающий о моем истинном происхождении. Поэтому он взял тот огромный займ под грабительские проценты — готов был на все, чтобы уберечь от беды любимую доченьку.

— А ведь тебе, похоже, поболе моего известно, — Матильда прищурилась и стерла слезинку с моей щеки. — Чего сырость развела? Не желаешь тетке рассказать?

— Папа был прав, — я покачала головой, — об этом надо навсегда забыть.