‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍18. Он

Облокотившись спиной о стену, я думал. Я все время думаю, что от такой активности мой мозг, наверное, скоро начнёт плавиться. Здесь много свободного времени, и я могу позволить себе копаться в своих мыслях, вытягивая одну за другой, ловя их на самом вылете из общей массы. И ву-аля, действительно что-то важное. Действительно что-то стоящее, так что можно начинать писать мемуары. Как много времени надо человеку, чтобы начать копаться в себе? В себе искать минусы, да такие глобальные минусы, что ты способен сделать неосторожный шаг и провалиться в самобичевание, в депрессию, которая готова тебя поглотить всего полностью, до последней позитивной мысли. И если это случится, то нет ни единого шанса, ни единой надежды на исцеление. Исцеление души. Невозможно исцелить ее в одиночку, купаясь в дерьме своих принципов. Нужен толчок, который дать способен только любящий человек. И любящий тебя, а не себя. Любящий и дающий все то, что нужно для жизни двоих, для того чтобы идти совместно, не спотыкаясь о недомолвки и утаивания. Только это может помочь выбраться на сушу. А я здесь один на один со своими мыслями. И я должен найти свой ключ к спасению. Но ничего не приходит на ум. Ничего стоящего и толкового. Ничего. Вакуум.

***

— Почему ты не хочешь после защиты остаться здесь? — Оля сидела на переднем сиденьи автомобиля. Обиженно надула губки.

— Потому что у меня там дело моей жизни, которое я обязан поставить на ноги. Тебе не понять, я уже не первый раз пытаюсь тебе это объяснить, но у меня стойкое ощущение, что ты не хочешь не только слушать, но и воспринимать сказанную мною информацию, — я вел автомобиль в сторону района, где находилась квартира, которую вместе снимали.

— Ты же понимаешь, что я не могу уехать с тобой, отец не позволит, — она снова уткнулась в окно, стараясь не показывать свои эмоции, зная, что я их прочитаю.

— Да, с твоим отцом я давно понял все, — тяжело выдохнул, последние дни часто спирает грудину, тяжело дышать.

— И что ты понял? — дерзко вскинула взгляд. Мы никогда не придем к единому мнению, это каждодневная битва.

— То, что ты дочь своего отца, — выдавил улыбку, пытаясь сгладить углы. Не хочу снова поднимать избитую тему. Все равно итог один и тот же.

Оля замолчала, будто обдумывая мои слова и я уже было понадеялся, что все со временем придет в норму. Остановив машину на подземной парковке, я всем корпусом развернулся к девушке. Она сидела молча, так больше и не проронив ни слова.

— Оль, — начал я, но она перебила меня.

— Меня угнетают наши бесполезные споры, ты знаешь, что я не хочу уезжать, я знаю, что ты не можешь остаться. Кто-то же должен уступить, ты так не считаешь? — ее голос дрожал от подступающих слез.

За три года, что мы вместе живем, я научился ее читать. Она удивительный человек. Столько энергии,

что тебя по инерции цепляет этими волнами, и ты вместе с ней двигаешься. Это как вечный двигатель, мобиль, который не способен остановиться, только движение. Но от этого устаешь. И иногда хочется остановиться и отдышаться, но ее эмоциональные волны не дают замедлиться.

— Нам, наверное, надо пожить раздельно, по крайней мере после защиты, когда закончится учеба. Надо попробовать пожить своей жизнью и понять, вписываемся мы в рамки друг друга или нет. Иначе не понять, — закончил свою мысль и только сейчас заметил как аккуратные брови Оли изогнулись домиком. — Что не так?

— А то, что ты последние три месяца мотаешься к себе в город, это ничего? Мы, считай, и не живем. Тебе как там без меня, хорошо? Когда это закончится? — Оля выпорхнула из машины, с силой захлопнув дверь. Я тут же следом выскочил за ней, на ходу ставя машину на сигнализацию.

— Оль, но у меня там работа, бизнес, который начинает приносить доход. Я понимаю, что тебе сложно сменить место жительства. Возможно, со временем я смогу перенести офис в столицу и расшириться здесь. Но пока сложно все и таких резких движений я не могу делать, пойми меня, — я схватил девушку за локоть, останавливая ее перед самым лифтом.

— Вали в свой Глухожопинск, работу свою работай. Я устала от тебя и всего, что с тобой связано, — ее злые слова, словно розги по телу, рассекая кожу приносили сильнейшую боль.

— Ты не права, и пожалеешь о своих словах. Я больше, чем уверен, что именно так и будет, — я отпустил ее руку и отступил на шаг, Оля, не раздумывая зашла в лифт, двери которого тут же закрылись.

***

Но как? Как она оказалась моей девушкой? Я пошел дальше, думая, что, возможно еще одна дверь откроется, может еще что-то мне покажут, а? Ну же!

Дернул очередную дверь, и та распахивается, а я погружаюсь в следующее воспоминание.

***

— Ты же знаешь, отец не любит, когда опаздывают, — Оля крутилась перед зеркалом, рассматривая свое алого цвета платье.

— Ты прекрасно выглядишь. Если не выйдем сейчас, то можно уже не торопиться, — и это подействовало.

Мы ехали по шоссе в направлении столицы. К ее родителям. Семейный вечер, который приспичило устроить ее отцу.

— Мы можем остаться на пару дней, ты же все дела уладил, да? — перебирает подол платья наманикюренными пальчиками.

— Да, можем. Егор подменит меня.

Через два часа, учитывая забитые дороги города, мы заходили в дом родителей.

— Как я рада вас видеть, — кинулась обнимать свою дочь Елена.

— Добрый вечер, Елена, — по имени, потому что она сама на этом настояла.

— Лев, рада, что вы смогли вырваться к нам. Проходите, за столом уже все собрались.

В большом зале, роскошно отделанном, со множеством хрусталя и раритета, собралось уже приличное количество гостей.

— Дети, рад видеть, — отец Ольги пожимает руку, слегка усилив пожатие, что меня немного напрягло. — Как бизнес?

— Отлично, все в полном порядке, — ответил, пытаясь понять, к чему приведет этот вечер. Неспокойно на душе.

— Ну и славно. Есть предложение, которое после ужина обсудим в моем кабинете, а теперь за стол.

За столом просидел минут тридцать, не могу больше слушать этот пафосный бред. Ну не моё это. Вышел в холл, где меня тут же перехватил Олег, отец Оли.

— Пройдем, нужно поговорить, — серьезным тоном произнес мужчина, и я послушно поплелся за ним. Ему на вид лет пятьдесят пять. Уже практически полностью седой. Его морщинистое лицо украшала аккуратная серебристая бородка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Случайно заметил, как и Ольга вышла из зала.

Закрыв за собой дверь, я сел в кресло у стола, место за которым занял Олег.

— Ну что же, есть у меня к тебе предложение, и сразу предупреждаю, что от него лучше не отказываться, — без предисловий рубанул мужчина.

Акула бизнеса, боюсь даже представить, что за разговор у него ко мне.

— Это смотря о чем пойдет речь, — решил его немного предостеречь, чтобы не накатывал сразу.

— Ты с моей дочерью сколько лет вместе, а? — ухмыльнулся он.

— Четвертый год, почему вас так это интересует? — удивился я.

— А жениться на ней ты собираешься? — ах, вот оно что.

— Мы еще это не обсуждали, Оля не торопится обзаводиться семьей, — ответил я, наблюдая за его реакцией.

— Может ты плохо предлагал, если вообще озвучивал это предложение вслух, — наступал родитель, беспокоящийся за честь своей дочурки.

— Мне кажется, это касается только нас, и мы сами разберемся в своей жизни, — огрызнулся я, не желая больше продолжать разговор.

— Тогда перейдем к сути разговора. Я хочу, чтобы ты продал мне свою фирму. Вы переедете сюда, займешь должность моего заместителя, и все будут довольны. Через месяц свадьба.

Я подавился воздухом. Что?

— Вы сейчас со мной говорите или с самим собой? — я был возмущен, кулаки сжались, почувствовал боль впившихся в кожу ногтей. Если он сейчас это повторит, то это конец нашей встрече и вообще общению.

— С тобой, щенок, и не смей мне перечить. Она моя единственная наследница. Все достанется вам. Я хочу видеть ее счастливой. Так что я даже не даю тебе время на обдумывание. Ты с Олей, значит делаешь так, как я сказал, — Олег хлопнул ладонью по столу, показывая тем, что разговор окончен.

— Ничего подобного, — зло проговорил я, и вышел из кабинета. Я готов был разгромить этот роскошный интерьер. Глаз он на мою фирму положил, урод хренов. Не собираюсь я по его правилам играть. Нет. Я прошел вдоль коридора и прислонился к стене, чтобы перевести дыхание. Надо найти Олю и уезжать домой.

Мне послышался Олин смех, и я пошел вперед, пытаясь расслышать разговор. И застыл у приоткрытой двери.

— Малышка, ну ты ведь понимаешь меня, бросай своего зануду. Свалим с тобой на острова. Отец твой только рад будет, — узнал голос парня, который учился на два курса старше.

— Коть, я и так не знаю как выкрутиться. Я уже избавилась от беременности, пропила соответствующие препараты. Но отец хочет отобрать у него фирму. Не знаю, зачем она ему понадобилась. Так что мне нужно доиграть свою роль, иначе папочка не одобрит тебя на роль моего мужа.

Сказать что я был в шоке, значит ничего не сказать. Это была не новость, это была ядерная бомба. Я не раздумывая влетаю в комнату где моя Оленька обжимается с этим глистой.

— Что ты сделала? — закричал я, не узнавая своего голоса. — Избавилась от ребенка? От моего ребенка? — меня накрыло волной злости. Я схватил ее выдергивая из чужих рук.

— Лёва, ты неправильно все понял, — завизжала она.

— Объясни, это уже конец нам. Объясни! — заорал я на неё, наблюдая как ко мне воинственно направился любовник Ольги.

— Руки свои убрал от нее, — успел сказать тот и получил в свое смазливое табло.

— Я тебя слушаю, Оленька, — пророкотал я, не давая себе возможности переключится на этого хахаля, убью ведь.

— Да, я избавилась от ребенка. Да. Я устала от тебя. Я ненавижу тебя, — зарыдала она.

И тут прибежали ее отец и мать, увидев картину маслом.

— Что происходит? — воскликнул Олег.

Но я уже все выяснил у этой семейки. Мое время свалить. Навсегда.

— А вы узнайте у своей дочери, как она убила вашего внука или внучку, — мой голос осип от кома, стоящего в горле. Глаза предательски защипало.

Я выскочил из дома и забрался в автомобиль. Одним движением завел ее и со свистом покрышек тронулся с места, оставляя за собой шлейф дыма. Я летел по трассе, лавируя между машинами, гнал по встречке, мне сигналили, мигали фарами. Я слетел с катушек. Злость кипела во мне, словно магма в вулкане, который собирался извергнуть свою злость. Я сейчас рвану.

— А-а-а-а-а-а-а, — орал я, управляя автомобилем, ударяя руками по рулю. — Тварь.

Сколько я ехал, я не понял. Я находился в шоке. Я просто не мог ничего сообразить. Она убила моего ребенка… Как она могла?

Обгоняя очередную тачку, я почувствовал как автомобиль перестал слушаться, выходя из-под управления. Колеса пошли юзом по сырому асфальту и машину начало крутить. Резкий удар и пронизающая боль в голове.

Какое-то время я пытался прислушаться, что вокруг происходит. Но чувствовал только запах гари. Сработали боковые подушки. Пошевелил руками, ногами, все в порядке. Что-то потекло по щеке, смахнул рукой, размазав кровь.

— Парень, ты как там? Живой? — услышал я мужской голос, но не смог ответить. Давящая боль в голове накатывала, и я чувствовал как тело перестает слушаться. В глазах начало темнеть. И я не понял, как отключился от реального мира. Мое сознание погрузилось во тьму.