Глава 19

— Ты уверена, что…

Арабелла привела его в свою спальню и решительно опрокинула на кровать.

— …что хочешь быть смелой?

Снаружи, по карнизу барабанил осенний дождь. В темноте трепетал огонек свечи, стоящей на тумбочке у постели.

— Хочу. С тобой.

Доказывая свою смелость, Арабелла оседлала бедра Дьяра и опустила руки на пояс его штанов. Длинные волосы свесились вперед по бокам от ее лица.

— Но ты говорила, что колдуньям нельзя до брака. Не боишься лишиться дара? Может, подождем до, — мужчина под ней сглотнул. — До свадьбы.

— Ты делаешь мне предложение?

— Делаю, если ты согласна.

Арабелла рассмеялась, но не обидно — игриво, как женщина, которой сказали что-то очень приятное.

— Можно, я, как приличная девушка, возьму время на раздумья?

— Можно, но только если в конце этих раздумий ты ответишь «да».

— Договорились.

И снова этот мягкий, короткий смех. Арабелла наклонилась ближе, кончики ее волос защекотали обнаженную грудь Дьяра.

— И все-таки не боишься? Что, если после ты не сможешь колдовать? Стоит ли сиюминутное желание такого риска?

— Это не сиюминутное желание. — Кокетливое выражение исчезло с лица Арабеллы, она вмиг стала серьезной. — Это обдуманное и взвешенное решение. Хочу проверить.

— Что проверить?

— Говорили нам правду все это время или вешали лапшу на уши. Действительно ли колдунья способна потерять дар из-за связи до брака.

— Разве это важно? — удивился Дьяр.

— Да.

— И ты пойдешь на такой риск, чтобы это узнать?

— Пойду.

— А если все закончится плохо?

— Сказать, что я ненавижу больше всего на свете? — выпрямилась Арабелла, пристально посмотрев на будущего любовника. От этого жесткого взгляда Дьяру стало не по себе. Его прекрасная лилия в который раз показала, что, хоть лепестки у нее и нежные, стебель стальной и покрыт шипами.

— Что? — выдохнул он настороженно.

— Несправедливость.

Но вот колючий холод исчез из взгляда Арабеллы, а на губах снова расцвела улыбка. Дьяр даже мысленно вздохнул с облегчением. Ему вдруг стало предельно ясно, кто в их семье будет негласным лидером.

— В любом случае, — прохрипел он, ощущая, как член внутри клетки пытается налиться силой и не может, — мы ничего не сделаем, пока не избавимся от этой штуковины.

Пальцы Арабеллы легли на пояс штанов и медленно потянули ткань вниз, обнажая унизительную проблему, которую Дьяр не представлял, как решить. Как и все драконы в той или иной степени, он владел магией огня, однако мысль о том, чтобы расплавить прутья решетки, даже не пришла ему в голову. В конце концов, он хотел освободить свою многострадальную мужественность из ловушки, а не превратить себя в евнуха. Драконьи чары в его случае не помогут.

Оседлав Дьяра, Арабелла изучала металлический узор пояса верности, и от этого внимательного взгляда ее любовник весь залился краской. Было неловко и стыдно лежать под ней уязвимым и бесполезным, не способным проявить себя мужчиной.

Пальцами истинная задумчиво провела по прутьям решетки, задевая при этом голую чувствительную кожу в просветах. И бесы, как это было приятно и мучительно одновременно! Скованная плоть дернулась, стремясь окрепнуть, и вспышка удовольствия сменилась резкой болью, когда головка члена уперлась в клетку. Но несмотря на боль, на невозможность утолить зарождающееся желание, Дьяр хотел, чтобы Арабелла и дальше сидела на его бедрах, хотел ощущать на себе ее приятную тяжесть, смотреть, как вздымается перед глазами округлая упругая грудь.

От пышного, громоздкого платья возлюбленная избавилась. Избавилась она и от корсета, и сейчас под тонких хлопком нижней сорочки угадывались волнующие женские формы. Если присмотреться, можно было разглядеть под тканью розовые ареолы сосков. Когда Арабелла садилась прямо и расправляла плечи, сорочка натягивалась на груди, и Дьяр видел твердые острые навершия. Они манили. Хотелось покатать их между подушечками пальцев, взять в рот.

— Возможно, у меня получится. — Любимая осторожно потрогала навесной замок.

Смысл ее слов дошел до Дьяра не сразу.

— Ты знаешь, как… — он облизал губы. — Знаешь, как это снять? — и весь напрягся в ожидании ответа.

— Есть идея. Давай попробуем?

— Только осторожно.

— Ну разумеется.

Сто раз Дьяр успел пожалеть о том, что проглотил ключ от замка, а теперь пожалел об этом в сто первый, ибо подпускать необученного мага так близко к своей мужской гордости было страшно. Зельевар — это не мастер по работе с металлом, Арабелла могла не знать всех тонкостей и нюансов алхимических чар. А вдруг она ему случайно что-то отрежет?

— Расслабься, — ободряюще улыбнулась любимая, однако вид у нее был на редкость серьезный и сосредоточенный.

— Ты точно знаешь, что делаешь?

— Да.

— Ладно.

Откинувшись на подушку, Дьяр закрыл глаза и следующие пять минут боялся даже дышать. Арабелла что-то творила с его телом. Он слышал негромкий шепот заклинаний, затем почувствовал, как прутья пояса верности начали нагреваться, и напрягся.

— Спокойно, без паники.

— Я спокоен.

Неправда. Дьяр не был спокоен. В ужасе он смял в кулаках простыню и услышал треск ткани.

— Только не дергайся.

Не дергаться? Да она, должно быть, шутит! И без ее слов Дьяр врос в матрас, окаменев. Даже под страхом смерти он бы не рискнул сейчас пошевелиться.

Тем временем металлическая решетка становилась все более горячей, еще чуть-чуть — и обожжет нежную кожу. Как тут не нервничать? Чем сильнее нагревалась клетка, тем стремительнее росла паника. Легкий дискомфорт с минуты на минуту грозил перерасти в боль.

— Стой, давай не будем, — взмолился, не выдержав, Дьяр и попытался оттолкнуть руки Арабеллы от своего мужского достоинства. — Стать евнухом накануне свадьбы — такое себе удовольствие.

— Ты что, не доверяешь своей будущей жене? — Любимая явно вознамерилась довести начатое до конца.

— Доверяю, но…

— Никаких но!

Вот же командирша! Его стальная лилия.

С обреченным вздохом он снова вцепился в обрывки простыни и задержал дыхание, стараясь думать о том, какая награда его ждет после всех мучений. Близость с любимой женщиной. Ради такого можно и потерпеть. Главное, не лишиться рабочего инструмента.

— Скажи хоть, что ты делаешь? — Дьяр приподнял голову и увидел, что клетка изменила цвет с холодного стального на теплый бронзовый, а еще — что она едва заметно светилась. Член за этими светящимися, словно раскаленными прутьями выглядел пугающе уязвимым. Дьяр снова закрыл глаза и вжал затылок в подушку.

— С помощью магии превращаю одно вещество в другое, — ответила Арабелла.

В какой-то момент жар сделался нестерпимым, но не успел Дьяр по-настоящему запаниковать, как тот резко пошел на спад. Секунду назад чувствительной плоти касался твердый металл, и вдруг что-то теплое, вязкое облепило лобок и член, начало тягучими струйками стекать на мошонку.

— Все, — сказала Арабелла, довольная проделанной работой. — Теперь можно и пошалить.

Однако, прежде чем приступить к шалостям, Дьяру пришлось посетить ванную комнату и смыть с себя то, что осталось от ненавистной клетки, — густую серую массу, прилипшую к коже.

Свободен! Наконец-то! Пора освежить знания, полученные в храме богини любви.

Почему-то уроки жриц Афлокситы в памяти отложились, а удовольствие, подаренное их руками и телами, — нет. Сколько лет Дьяр не был с женщиной? Много. Уже успел забыть, что такое наслаждение и как ощущается оргазм. Говорят, с истинной парой пик яркий, долгий, ослепительный. Такой, что хочется возвращаться в постель снова и снова, вообще из нее не вылезать.

Из ванной Дьяр вышел в полной боевой готовности. Хватило одних мыслей, чтобы завестись до предела. Любимая уже ждала его под одеялом, натянув ткань до подбородка.

— Боишься? — Он опустил колено на матрас, столь же смущенный и неуверенный, как и его невеста.

Арабелла мотнула головой.

— Точно хочешь сейчас, а не после свадьбы?

Любимая кивнула.

Под одеялом она оказалась полностью обнаженной — вот почему так старательно прикрывалась. Пока в ванной Дьяр занимался своими делами, Арабелла приготовила ему сюрприз — избавилась от тонкой сорочки, от белых кружевных панталон и сейчас лежала на кровати, одетая лишь в свои прекрасные волосы.

Под жадным взглядом избранника она, немного стесняясь, развела ноги и протянула руки, приглашая Дьяра в свои объятия. И он накрыл ее собой, вздрогнув от прошившего тело удовольствия, от сладкого ощущения близости, и весь затрясся, затрепетал, когда щекой опустился на мягкую округлую грудь.

Ничего особенного они не делали. Всего лишь голые лежали в объятиях друг друга, но даже эти простые прикосновения были настоящим блаженством.

Стройные ноги Арабеллы обвивали бедра Дьяра, нежные руки обхватывали его плечи, ладони накрывали безобразные шрамы на лопатках. Животом Дьяр чувствовал влажность сокровенного женского места, щекой — твердость торчащего соска. Его голова покоилась на белой, мерно вздымающейся груди, а волосы на макушке шевелило теплое дыхание.

Он мог бы провести так вечность, не двигаясь, ощущая нарастающее желание, не мечтая о большем, даже несмотря на болезненную тяжесть и жар в паху. Этого было достаточно. Это уже были запредельная близость и самое глубокое единение, которые только можно вообразить. Пик удовольствия. Чистое концентрированное счастье. Духовный оргазм.

Разве могло наслаждение стать еще более полным и ярким?

— Давай сделаем это, — шепнула Арабелла, скользя ладонями по его смуглой шероховатой спине. Лаская эту многострадальную спину так, словно та прекрасна, а не изуродована рубцами. — Я, кажется, начинаю нервничать. Говорят, в первый раз больно.

— Тебе не будет больно, — пообещал Дьяр, чуть приподняв голову, чтобы видеть ее соски, розовые до прозрачности. — Со мной не будет.

За окном клубилась дождливая тьма. В тишине раздавался металлический звон — потоки небесной воды грохотили по карнизу.

Чувствуя в волосах пальцы возлюбленной, Дьяр наклонил голову и наконец сделал то, о чем так долго грезил, когда был рабом в плену, — вобрал в рот нежный венчик ее соска. И не сумел сдержать тихого стона, такой сладостью растекся на языке вкус женской груди.

Внезапно Дьяр понял, что безумен, что готов без устали поклоняться телу Арабеллы, как священной реликвии. Этой молочной коже, этой безупречной красоте, этой невинности, принесенной ему в дар. И он поклонялся, дрожащими от страсти и восхищения пальцами повторяя изгибы идеальной фигуры. Полоски ребер, проступающие под кожей при дыхании, аккуратная выпуклость маленького животика. Ему нравилось, что она, эта выпуклость, у Арабеллы есть, такая трогательная и женственная. Она напоминала ему о чуде, на которое мужчины не способны. О чуде, которое однажды зародится в теле его жены и наполнит их совместную жизнь новым смыслом.

Благодарный за то, что еще не случилось, но когда-нибудь обязательно произойдет, Дьяр прижался к животу Арабеллы губами, а потом скользнул ниже, к развилке ног, к средоточию удовольствия, к ее нежному и беззащитному лону, открытому для него, доступному лишь ему, такому уязвимому под мужским алчным взглядом.

Он услышал приглушенный стон Арабеллы, почувствовал, как задрожали мышцы раздвинутых бедер, когда язык коснулся розовой плоти, набухшей и влажной от возбуждения.

— Подожди, я…

Напуганная шквалом ощущений, любимая попыталась отстраниться, выползти из-под Дьяра, но он не дал. Смял пальцами ее ягодицы, подтянул к себе ближе и набросился на долгожданный подарок.

Он набрасывался на нее снова и снова, жадно, без передышки, размазывая ее влагу по своему носу, губам и подбородку, заставляя Арабеллу кричать и содрогаться, комкать пальцами простыню и умолять о пощаде. Свободной рукой Дьяр доставлял удовольствие и себе, часто и судорожно двигая кулаком в районе паха.

— Это… это у нас уже было, — нашла в себе силы выдохнуть его истинная. — Хочу по-настоящему. Хочу тебя всего.

Разве мог Дьяр отказать будущей жене?

Когда он навис над Арабеллой на локтях, то увидел, что ее прекрасное лицо блестит от слез, а губы сухие и искусанные, все в мелких трещинках. И не было ничего более правильного, чем накрыть эти губы своими, делая их влажными и податливыми, нежными и готовыми размыкаться в ответ на ласку.

— Предупреди меня, — попросила Арабелла.

— Сейчас, — шепнул Дьяр, а затем резко и в то же время аккуратно толкнулся внутрь ее тела. Любимая под ним дернулась, болезненно всхлипнула, крепко вцепилась пальцами в его плечи, но сразу же попыталась расслабиться. На миг Дьяр почувствовал давление, преграду. Девственное тело сопротивлялось вторжению, а потом раскрылось, уступило его напору. Тугие мышцы сдавили член так плотно, что перед глазами замелькали темные точки.

— Я… я готова. Ты можешь…

Он не мог. Надо было остановиться, замереть, переждать. Наслаждение обрушилось с такой силой, что от малейшего движения все рисковало закончиться слишком быстро.

В горле пересохло. Сердце долбилось о ребра, как чудовищный молот. По вискам от напряжения заструился пот.

«Люблю тебя», — прошептала Арабелла беззвучно, одними губами, и, оглушенный удовольствием, Дьяр наконец качнул бедрами. Раз, другой, третий, пока любимая не подхватила этот неспешный ритм, пока не начала подаваться навстречу его толчкам, пока до боли не сжала ногами его бедра, а ногтями не впилась в плечи.

На стене сплетались воедино их тени, за окном в темноте яростно грохотал ливень.

Дьяр двигался, глотая стоны любимой, пока наслаждение не ослепило их обоих.