Глава 17

МОСКВА. НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ

ЯНА

Новый год. На часах 01:55. Я сижу за праздничным столом и пытаюсь быть счастливой. Вокруг звучат звонкий смех и оживлённые разговоры друзей. Симон ведёт игру, Ираклий и Аврора – две мафии, которые выбили меня в первую же ночь, а следом и Сару. Сейчас они вдвоём убеждают шестерых человек, что мафия – это Илиана, которая на самом деле доктор и этой ночью вылечила Ираклия. Перед глазами разворачивается настоящая семейная драма, которая веселит Симона и Сару. А меня… я даже не знаю.

Никогда не думала, что буду пытаться убежать от самой себя. И что когда-нибудь буду так остро нуждаться в людях, как сейчас. После потери памяти одиночество стало для меня испытанием. Я чувствую себя беззащитной и постоянно нахожусь в состоянии тревоги. Стараюсь сохранять спокойствие и позитивный настрой, но с каждым днём густой, липкий страх всё сильнее сковывает сознание. И я всё меньше могу оставаться наедине со своими мыслями.

Я с головой погружаюсь в работу, а по вечерам стараюсь встречаться с близкими людьми. Если остаюсь дома одна, то звоню кому-то или включаю развлекательные шоу на телевизоре, чтобы заглушить внутренний хаос. Но это всё приносит лишь временное облегчение. Как только я останавливаюсь, тревога возвращается с удвоенной силой.

Поэтому этот Новый год я решила встретить с семьёй, а затем предложила всем друзьям приехать ко мне и поиграть в настольные игры. Мне наивно казалось, что это поможет вытеснить всю грусть из души. Но, несмотря на веселье и смех вокруг, внутри меня остаётся несгибаемая тоска.

Мой взгляд скользит по стоящей у окна великолепной ёлке. Густые зелёные ветки украшены алыми розами и яркими бантами того же насыщенного оттенка. Но я не могу остановиться на ней, мои глаза идут дальше и застывают на картонной фигуре того, кого я стараюсь не впускать в свою голову. Но кто безбожно в ней засел.

На днях я впервые расплакалась, разговаривая с Авророй по телефону. Я поделилась с ней всеми своими переживаниями, начиная с потери памяти, заканчивая Янисом, который неожиданно появился в моей жизни и так же неожиданно исчез.

А сегодня она принесла мне в подарок картонного Адамиди. Я смеялась в голос, вспомнив, как когда-то давно я сделала нечто подобное для неё: заказала фигуру её бывшего жениха, и мы с огромным удовольствием сожгли этого говнюка. Как по мне, это один из самых приятных способов избавиться от негативных чувств к подонку-бывшему, выплеснув на его изображение всю свою ненависть. И, видимо, Аврора решила, что мне тоже пора это сделать.

Однако, глядя на картонного Яниса сейчас, я испытываю сумасшедший поток противоречивых чувств. Это вообще нормально, что меня пробирает до дрожи от картинки мужчины, и я ощущаю, как его взгляд пронзает меня насквозь? Вопрос риторический. Это ненормально. Видимо, вместе с памятью я утратила и свою адекватность.

За столом снова раздаётся взрыв смеха и поток возмущённых восклицаний, а после чья-то рука мягко касается моего плеча, возвращая меня к реальности.

– У тебя получилась очень красивая ёлка в этом году, – делает комплимент Илиана.

Я перевожу взгляд на неё и не могу удержаться от улыбки. Уже представляю реакцию девушки, когда она поймёт, что муж только что хладнокровно выбил её из игры. И его виноватую, слегка самодовольную улыбку, как бы говорящую: «Прости, детка, я тебя люблю, но это МАФИЯ, и я должен выиграть».

– Да, она волшебная, – соглашаюсь с ней и вновь смотрю на пышное дерево.

Я закончила его украшать за несколько часов до боя курантов. После того как Янис улетел, я докрутила гирлянду и оставила ёлку в покое. Потому что, как бы неприятно мне не было это признавать, но в глубине души я надеялась, что мужчина окажется человеком слова и выполнит свои обещания. Я надеялась, что он прилетит со дня на день. Мы поговорим обо всём, и, возможно, я смогу вспомнить что-нибудь ещё, как вспомнила фрагмент с цветами.

Дура…

На деле Янис оказался самовлюблённым, напыщенным индюком, который приехал лишь для того, чтобы потешить своё самолюбие и поиграть со мной. И продолжал бы это делать и дальше, если бы не сообщение, после которого он мгновенно побледнел, а улыбка исчезла с его лица. Уже в следующую секунду Адамиди начал торопливо собираться, извиняясь передо мной и объясняя, что ему срочно нужно улететь. Но я перестала его слушать ещё на этапе его резких сборов.

Порой Янис звонит и пишет мне, но всегда остаётся проигнорированным. Как бы мне ни было сейчас плохо, сколько бы новых вопросов ни крутилось в голове после его появления, я ни за что не позволю какому-то мужику относиться ко мне как к второсортному продукту. А именно второсортным продуктом я для него и являюсь. Потому что одно очевидно точно: у мистера Адамиди есть нечто более важное, чем я.

– Яна, а давай пригласим нашего картонного друга за стол? – весело предлагает Симон, кивая в сторону фигуры Яниса. – А то мне уже стыдно перед ним. Стоит там в углу, наблюдает, как мы весело проводим время без него.

– Ты тоже чувствуешь, как этот взгляд прожигает в нас дыры? – с усмешкой подхватывает Ираклий. – Прямо рентгеновский аппарат!

– О да, – смеётся Симон. – Смотрит чересчур пронзительно и сексуально. Ещё чуть-чуть, и сожрёт всех нас.

– Кому вы на фиг сдались? – фыркает Аврора. – Он тут только нашу булочку хочет съесть, – бросает на меня ехидный взгляд.

– Какие же вы идиоты, – закатываю глаза и качаю головой. – Симон, ты притащил эту фигуру в дом, ты её и увезёшь.

Друг поднимает руки в оправдательном жесте:

– Меня заставила твоя любимая подруга заниматься этой фигнёй! – кивает в сторону Авроры. – И это ты ещё не видела, что она хотела прицепить ему между ног! – театрально ужасается он.

Я сразу понимаю, о чём он говорит. К фигуре бывшего Авроры я приделала крошечный бумажный член, а потом эффектно изрезала его на кусочки. Но я и подумать не могла, что подруга решит повторить этот трюк с Янисом!

– Так что можете сказать мне спасибо, – гордо заявляет Симон, выпрямляясь. – Я спас вас от крайне неловкого вечера.

Комната взрывается хохотом. Сара, родная сестры Авроры, пытается вразумить сестру и объяснить, что её поведение некультурно, но Авроре плевать – она смеётся громче всех и пытается сквозь смех что-то сказать, но у неё получается только бессвязное бормотание. Я мягко улыбаюсь, наблюдая за всеми за столом. Как хорошо осознавать, что эти сумасшедшие люди – мои друзья.

Успокоившись, они наконец продолжают играть, а я, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди, стараюсь сосредоточиться на их игре.

– Ты такая тихая сегодня, всё хорошо? – обращается ко мне Илиана.

– Всё отлично, – я натягиваю лёгкую улыбку и перевожу взгляд на неё.

– Не ври, – мягко возражает она и смотрит на того, кого мы обсуждали последние минуты. – Скучаешь по нему?

– Я его не помню, – отрезаю я и поднимаюсь из-за стола.

Беру пустую тарелку в руки, чтобы скрыть нарастающее волнение, и добавляю:

– Ягоды закончились, пойду доложу.

Илиана встаёт вслед за мной, берёт со стола вторую тарелку со снеками, и мы вместе направляемся на кухню.

– Разве это уважительная причина для души? – тихо продолжает она, когда мы подходим к столешнице, заставленной продуктами.

Я останавливаюсь и, повернувшись к ней, встречаюсь с её проникновенным, полным сочувствия, взглядом.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Знаешь, когда тяжелее всего проживать чувства? – она делает небольшую паузу, словно давая мне время настроиться на этот разговор. – Когда ты запрещаешь себе их испытывать. Ты не перестаёшь чувствовать, но начинаешь бороться с самой собой. В конце концов это приводит к саморазрушению.

– Я разрешаю себе злиться и недоумевать, – отмечаю саркастично.

– Но ты запрещаешь себе скучать и любить, – мягко парирует Илиана. – Это… – подняв руку, она осторожно касается моего виска. – Не одно и то же, что это? – её рука опускается к моей груди, где бешено колотится сердце. – Если бы можно было приказывать себе, что чувствовать, я смогла бы забыть Ираклия за полгода. Но чем больше я сопротивлялась своей любви, тем сильнее она становилась, уничтожая всё вокруг. Меня в том числе.

– Со временем все чувства притупляются, – холодно бросаю я и, отвернувшись от неё, делаю вид, что меня больше интересует сервировка ягод на тарелке. – Ничто не вечно.

– Ты права, – соглашается со мной. – Твоя злость не вечна. Но вот любовь… С этим я готова спорить до последнего. Если это настоящее чувство, то оно успокоится только тогда, когда ты перестанешь бороться с ним и примешь его.

– Хочешь сказать, что любить Ираклия на расстоянии было легко и спокойно? – поднимаю взгляд на неё.

– Легче, чем когда я пыталась убедить себя и всех вокруг, что не чувствую к нему ничего, – признаётся Или, и в её глазах вспыхивает тень той боли, которую она когда-то пережила. – Отрицание только усиливает то, от чего мы бежим.

– Только есть одна разница. Этот мужчина не Ираклий. И не достоин моих чувств.

– Ты уверена? По-моему, Янис – достойный мужчина.

– Достойный мужчина? Серьёзно? – переспрашиваю с усмешкой, чтобы скрыть в голосе отчаяние и боль. – Знаешь, что он мне сказал при первой встрече в больнице? «Хорошо, что ты меня забыла»! Это, по-твоему, слова достойного человека? Он появился, поиграл с моей уязвимостью и молча уехал, оставив меня с пустотой внутри.

Илиана хмурится и с недоумением смотрит на меня.

– Мне паршиво, потому что я не помню ни черта, – продолжаю я, ощущая, как слёзы подступают к глазам. – Но складывая пазлы, я вижу только одну картину: он играл мной, а я… Я даже не знаю. Рядом с ним моё сердце словно обнажено, – морщусь от собственного признания. – Ужасное чувство.

– Прежде чем делать такие поспешные выводы, вам нужно нормально поговорить. Не стал бы Янис играть твоими чувствами.

– Так уверена говоришь, будто знакома с ним лично, – раздражаюсь от её попытки оправдать его.

Илиана поджимает губы и отводит взгляд. Достаёт из упаковки чипсы и раскладывает их в тарелку.

– Я просто хочу видеть тебя такой же счастливой, какой видела до аварии. У тебя горели глаза рядом с ним, – улыбается она. – Ты вся светилась. И летела к нему, чтобы сказать… – резко замолкает, словно спохватившись, что сказала лишнее.

– Чтобы что? – я смотрю на неё озадаченно.

– Ничего, – спешно отвечает подруга. – Лучше, чтобы ты сама постепенно всё вспоминала.

– Издеваешься? – повышаю голос, не в силах сдержать свою злость и… страх. – Я летела к нему, чтобы сказать, что беременна?

Глаза Илианы расширяются от удивления.

– Сказать, что ты любишь его… – исправляет, смотря на меня в шоке. – Яна, ты беременна?

Её вопрос повисает в воздухе. Весь мой фокус внимания сосредоточен на её словах. Люблю его? Я никогда никому не признавалась в любви, кроме Артёма, потому что никогда больше не позволяла себе чувствовать так глубоко. А теперь выясняется, что я готова была признаться в любви Янису спустя… сколько? Шесть месяцев отношений? Это невозможно…

– Я прям так и сказала? Люблю его? – уточняю шёпотом.

Илиана молча кивает и после короткой паузы тихо произносит:

– Ты не ответила на мой вопрос, – напоминает с беспокойством. – Ты беременна?

Я также киваю ей в ответ, не в силах произнести ни звука. Слова застревают в горле комом.

Летела к нему, чтобы признаться в любви…

Господи, какая же я дура набитая…

Искренне надеюсь, что авария случилась прежде, чем я успела так опозориться перед тем, кому на хрен не нужна.

– Ну всё, меня раскрыли, – звонкий голос Авроры прерывает нашу напряжённую тишину.

Илиана стоит как окаменевшая и всё ещё переваривает услышанное. Я же ощущаю, как в груди разгорается невыносимая боль, обжигающая все органы. Но стараюсь изо всех сил держаться и выглядеть спокойной.

– Что вы такие мрачные? – с лица подруги сползает улыбка и она переводит озадаченный взгляд с меня на Илиану. – Что случилось?

– Ничего, – заставляю себя улыбнуться и выглядеть непринуждённо. – Вот думаем, что с ним делать будем, – бросаю взгляд в сторону картонной фигуры.

И снова озноб по коже.

Аврора недоверчиво прищуривается, но не настаивает. Смотрит вслед за мной на Яниса, стоящего недалеко от ёлки, и спрашивает:

– Ну и что надумали?

– Может, у тебя есть предложения? – стараюсь отвлечься от нахлынувших чувств. – Поджечь, как твоего Филиппа, мы не сможем. Пожарная тревога потом вынесет нам мозг.

– Хм… – Аврора задумчиво прикладывает палец к уголку губ. – Например, можно наполнить ванну и утопить его. Или разрезать на части, обматерить, сварить, обкидать помидорами, выбросить из окна… – предлагает она с игривой улыбкой. – Да что угодно, лишь бы тебе стало легче!

Что-то глубоко внутри сопротивляется и не позволяет даже мысленно причинить ему вред. Надеюсь, что это лишь нежелание прикасаться к неодушевлённому предмету с его изображением, а не признак того, что Илиана права, и у меня действительно есть сильные чувства к этому человеку.

– Мне нравится всё из перечисленного, – безбожно вру, стараясь выглядеть уверенной. – Может, сейчас и начнём?

Илиана смотрит на меня с досадой и грустью, не скрывая своего непринятия данной ситуации. Но мне всё равно. Ей повезло встретить Ираклия. И теперь она судит всех мужчин, исходя из своего опыта. Мне в жизни с мужчинами везло меньше, поэтому я буду поступать так, как и поступала до этого. Буду бороться с собой.

Взяв себя в руки, я делаю шаг к ростовой фигуре, но внезапный звонок в дверь заставляет меня замереть. Сердце пропускает удар, и я оборачиваюсь к девочкам. Они тоже растерянно, но с какой-то надеждой смотрят на меня.

Мы втроём подумали об одном и том же.

– Я открою, – говорю тихо, чувствуя, как голос предательски дрожит.

Не дожидаясь ответа подруг, я прохожу стол, за которым продолжаются бурные обсуждения друзей, и иду к входной двери. Коридор кажется бесконечно длинным, а каждый шаг отдаётся гулким эхом в ушах. Как же меня злит тот факт, что я иду и надеюсь, что увижу перед собой Адамиди…

«Я не должна этого хотеть. Я не должна даже думать об этом. Мне должно быть всё равно!» – с этими мыслями я подхожу к двери, касаюсь холодной металлической ручки и открываю её.

Надежда, которая не унималась в груди последние полминуты, падает и разбивается вдребезги, когда видит перед собой уже знакомого мужчину.

– С Новым годом, – с широкой улыбкой на лице поздравляет меня водитель Олег и протягивает маленький пакет и что-то большое и прямоугольное, аккуратно завернутое в крафтовую бумагу. – От мистера Яниса.

Я принимаю подарки, стараясь скрыть разочарование.

– Спасибо. И вас с Новым годом, – улыбаюсь ему как можно искреннее.

Он благодарит в ответ, и мы прощаемся друг с другом. Закрыв за ним дверь, я возвращаюсь в гостиную и ловлю на себе пристальные и любопытные взгляды девочек. Я прохожу к дивану, аккуратно кладу подарки на журнальный стол. Первым делом тянусь к маленькому пакету и, заглянув внутрь, нахожу коробку с новым телефоном и сложенную записку.

Я разворачиваю её, чувствуя, как пальцы подрагивают от волнения, и начинаю читать:

«С Новым годом, ведьмочка. Знаю, ты не ответишь ни на один звонок или сообщение, поэтому поздравляю таким способом. Прости, что не сдержал обещаний. Я помню о каждом.

Скоро обязательно прилечу и всё расскажу. Как есть. А пока отправляю тебе айфон, на который перенесли все данные с твоего разбитого телефона. Там всё: наши переписки, фотографии и видео. Я не хочу обрушивать на тебя всю информацию разом. Считаю, что ты сама должна принимать её дозированно, когда чувствуешь, что готова. Но я надеюсь, что это поможет хоть немного тебе в восстановлении памяти.

С любовью, Янис.»

– Что там написано? – спрашивают Аврора и Илиана, подойдя сзади.

Не в силах вымолвить ни слова, я просто протягиваю им письмо. Пока они читают, я берусь за второй подарок. Аккуратно разворачиваю шероховатую бумагу. С каждым снятым слоем волнение и любопытство нарастают в груди.

Наконец, последний слой бумаги падает, и я замираю. Моё дыхание перехватывает. Я смотрю на картину и не могу поверить своим глазам. На полотне изображена я… Лежу в полумраке обнажённая на диване, слегка прикрытая белой тканью. Взгляд, улыбка, оттенки – всё передано с невероятной точностью и теплотой.

– Это я, – едва слышно шепчу, не сводя глаз с картины. – Девочки, это я…

Глаза наполняются слезами.

Почему я не помню, как исполнилась моя мечта?

– Там что-то написано, – замечает Аврора, указывая на заднюю сторону полотна

Я осторожно переворачиваю картину. На обратной стороне изящным почерком выведено:

«Ты – моё произведение искусства.

Я.А»

Я провожу дрожащими пальцами по буквам.

Я.А…

– Не пойму, – смотрю на подруг в замешательстве. – Это он нарисовал?

Илиана подходит ко мне.

– Может, прежде чем наказывать его, – указывает на фигуру Адамиди. – Стоит для начала узнать всё, что между вами было?