Глава 33

МОСКВА. НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ

ЯНА

Я стою в дверном проёме и с замиранием сердца наблюдаю за трогательной картиной: Янис сидит на диване и держит на руках нашу дочь. Не замечает моего присутствия, полностью погружённый в это маленькое создание. Разглядывает её с любовью и восхищением, улыбается, тихо шепчет что-то малышке и слегка покачивает.

Прошло почти два дня после родов. Я до сих пор не могу до конца осознать, что мужчина был рядом всё это время, поддерживал и не отпускал меня. Он, наверное, даже не догадывается, как много для меня это значило, и как сильно я ему благодарна. И не только за это.

Даже после родов Янис не оставил меня одну. Он забронировал мне палату в клинике, где помимо комнаты мамы и ребёнка, есть гостиная. В ней он и остаётся. Спит на диване, просыпается по ночам вместе со мной, помогает абсолютно во всём. А по утрам всегда забирает малышку, чтобы дать мне выспаться.

Как сделал это и сегодня. Но только сейчас он в комнате не один.

– Здравствуйте, – произношу я на английском, стараясь звучать уверенно и спокойно.

Мой взгляд скользит по сидящим рядом с Янисом парням, а затем останавливается на женской фигуре, которую я узнаю даже по затылку. В груди начинает нарастать тревога.

Вчера вечером Янис сообщил мне, что его сыновья, Микас и Дионис, хотят прилететь и познакомиться с новорождённой сестрёнкой, и уточнил у меня, не буду ли я против их присутствия. Я была обескуражена этой новостью, но даже не думала ему отказывать. Мысль о том, что он открыто рассказал своим сыновьям о сестре и хочет, чтобы они стали частью её жизни, согревала меня, в очередной раз доказывая, что Янис не разделяет своих детей и, наоборот, стремится объединить их.

Но чего я точно не ожидала, так это увидеть здесь его жену. Я искренне не понимаю, зачем она здесь. И как мне себя сейчас вести?

Все присутствующие поворачиваются в мою сторону и с особым интересом смотрят на меня. Микас и Дионис тут же встают на ноги и с вежливыми улыбками на лицах приветствуют меня в ответ. Я улыбаюсь им, но не могу отделаться от ощущения неловкости.

Янис встаёт вслед за ними и, пока направляется ко мне, с места изящно, словно королева, поднимается Эмилия и смотрит на меня пристальным взглядом. В очередной раз ловлю себя на мысли, что они с Янисом чертовски похожи. В её движениях присутствует та же властность и статность, а во взгляде – проницательность. Но при этом сложно отрицать её женственность.

– Здравствуйте, Яна, – обращается она ко мне. – Надеемся, мы вас не разбудили.

Я с удивлением отмечаю её дружелюбный тон. Ни следа от той холодной и стервозной женщины, которую я видела на открытии школы.

– Нет, – отвечаю, слегка покачав головой, и перевожу взгляд на Яниса, который остановился рядом. – Наоборот, стоило меня разбудить.

Я опускаю взгляд на нашу дочку, которая тихо лежит в его руках и сладко сопит. Моё сердце наполняется теплом, и я невольно улыбаюсь, глядя на неё. Я даже не знаю, с чем сравнить свои чувства. Это сильнее всего, что я испытывала раньше. Возможно, это и есть та самая истинная, безусловная любовь, когда всё твоё существо наполнено тёплым, всеобъемлющим чувством к этой беззащитной крохе.

– Ты всю ночь не спала. Не хотел тебя беспокоить, – голос Яниса заставляет меня вновь посмотреть на него.

Он встаёт рядом и разворачивается лицом к семье. От последнего слова у меня мороз бежит по коже, а к горлу подступает рвотный рефлекс.

– Микас, Дионис, познакомьтесь, это Яна, – обращается Янис к своим сыновьям, делая шаг назад и вставая позади меня.

Я вновь смотрю на ребят и замечаю, как они внимательно меня рассматривают, и испытываю лёгкое волнение.

Лгу.

Дичайшее волнение.

Каждый из парней берёт по большой корзине роскошных цветов, которые я только сейчас замечаю, и идёт ко мне.

Сначала ко мне подходит Дионис. Скромно и очень осторожно протягивает букет и поздравляет с рождением дочки. Я благодарю его и сразу же ставлю корзину рядом с собой, потому что удержать её невозможно. Следом за ним ко мне подходит Микас и, вручая цветы, с улыбкой произносит:

– Приятно познакомиться с вами, Яна. Папа говорил, что вы красивая. Но не рассказывал, что настолько.

Его комплимент звучит настолько искренне и непринуждённо, что на мгновение я теряюсь.

Он вообще понимает, что говорит это при матери?

Папа говорил, что вы красивая.

Получается, Янис рассказывал им про меня?

Боже, эта семейка сводит меня с ума, и я теряюсь в собственных мыслях. Я бросаю быстрый взгляд на Эмилию, пытаясь уловить её реакцию, но она кажется абсолютно спокойной. Неужели им всем настолько комфортно в этой странной ситуации?

– Спасибо, – отвечаю я, стараясь вернуть себе самообладание. – А вы похожи на своего отца: красиво говорите и очень галантны, – добавляю я с лёгкой усмешкой, пытаясь создать непринуждённую обстановку.

Хреново получается.

– Их мама тоже умеет красиво говорить, – внезапно произносит Эмилия с лёгкой ноткой иронии. – Надеюсь, хотя бы этим они всё же пошли в меня.

– В вашем красноречии я даже не сомневаюсь, – отвечаю я прежде, чем успеваю подумать.

Звучу резче, чем планировала, и злюсь на саму себя. Я замечаю, что она уловила моё едва заметное напряжение. Однако на её лице по-прежнему играет вежливая улыбка, и женщина кажется абсолютно невозмутимой.

Эмилия делает шаг вперёд и протягивает мне большой подарочный пакет.

– Это для вашей дочери, – говорит она всё с той же лёгкой улыбкой. – Надеюсь, вам понравится.

Я принимаю подарок.

– Спасибо, – отвечаю я, искренне удивлённая её жестом. Заглянув внутрь пакета, я вижу детскую одежду нежных пастельных оттенков и несколько очаровательных игрушек. Меня охватывает смешанное чувство благодарности и смущения. – Это очень любезно с вашей стороны.

Я поднимаю взгляд и смотрю прямо в её карие глаза, пытаясь считать истинное отношение к сложившейся ситуации. Я ищу в них хоть намёк на скрытые эмоции – злость, обиду, ревность. Но не нахожу ничего, кроме спокойствия, спокойствия и ещё раз спокойствия. Это непоколебимое равнодушие выбивает меня из колеи.

– Я пойду уложу её в кроватку, – сообщает Янис.

Я поворачиваюсь к нему и киваю, стараясь улыбнуться.

– Конечно, – говорю я, следя за тем, как он аккуратно прижимает малышку к груди и направляется к выходу из гостиной.

Янис выходит из комнаты, и я слышу, как его шаги затихают в коридоре. Оставшись наедине с неожиданной компанией, я ощущаю, как напряжение в комнате возрастает. Мои пальцы невольно сжимают ручки пакета, в висках пульсируют вены.

«Возьми себя в руки, дура!» – нервно цедит внутренний голос и отрезвляет меня.

– Пойдёмте, присядем? – предлагаю я с дружелюбной улыбкой, стараясь выглядеть гостеприимно.

Хотя хочу бежать отсюда. Желательно прямо в окно.

Мы все вместе проходим обратно к дивану и размещаемся на нём рядом с журнальным столиком, который уже накрыт завтраком. Я морщусь от неприятных ощущений внизу живота, когда сажусь на него, но стараюсь не подавать вижу. Пакет с подарками я ставлю рядом с собой и перевожу взгляд на красивые букеты, которые принесли Микас и Дионис. Они наполняют комнату свежим ароматом. И я понимаю, что в суете забыла поблагодарить их за этот приятный жест.

– Спасибо за цветы, – обращаюсь к парням. – Они действительно прекрасны.

Микас улыбается и кивает.

– Мы рады, что они вам нравятся.

– Давайте перейдём на «ты», – прошу их.

Парни принимают мои слова и погружаются в разговор между собой, оживлённо обсуждая и показывая друг другу что-то на телефонах.

Эмилия внимательно наблюдает за мной, и я улавливаю её взгляд. В нём считывается смесь любопытства и чего-то ещё, чего я не могу разобрать. Возможно, оценивает меня? Я стараюсь не обращать на это внимание и сохранять внешнее спокойствие.

– Яна, вы, наверное, голодны, – говорит она, прерывая мои мысли, и наливает мне свежезаваренного чая. – Янис сказал, что у вас сегодня была бессонная ночь.

– Благодарю, – отвечаю я и принимаю чашку из её рук. – Ночь действительно была непростой. Нужно привыкнуть к новому режиму.

– Это обычное дело для молодых мам, – с улыбкой отмечает она. – Но со временем всё наладится.

Я делаю небольшой глоток, наслаждаясь вкусом любимого Эрл Грея, и пытаюсь расслабиться. В этот момент Микас отрывает глаза от телефона и обращается ко мне:

– Яна, хотите посмотреть, какие я сделал фотографии и видео с малышкой? – выглядит очень искренним и взволнованным.

– Да, конечно, – отвечаю, чувствуя, как напряжение начинает потихоньку спадать.

Он передает мне свой телефон, аккуратно показывая, в какую сторону листать.

– Вы, кстати, ещё не выбрали имя? – интересуется Эмилия.

– Нет, я ещё думаю, – признаюсь я.

– Не можете сойтись с Янисом на чём-то одном?

Женщина выглядит удивительно лёгкой и искренне заинтересованной. И не перестаёт меня удивлять.

– Янис даже не предлагает. Ждёт моего решения, – почувствовав на кончике языка имя мужчины, я невольно улыбаюсь.

Идиотка.

В этот момент в комнату входит сам мужчина. Я поднимаю глаза и встречаюсь с ним взглядом. Его присутствие приносит чувство облегчения и уверенности. Он улыбается мне, и я тут же убираю взгляд на телефон Микаса и начинаю просматривать фотографии.

На снимках запечатлена наша малышка в разных ракурсах: спящая, улыбающаяся и хмурящая крохотные бровки во сне. Я не могу сдерживать улыбку. Разглядываю каждый снимок, как какой-то невообразимый шедевр. Ничего не могу с собой поделать.

– Они просто великолепны, – говорю я с восхищением. – У тебя талант, Микас.

– Я рад, что тебе нравится. Папа сказал, что ты будешь не против, если я устрою ей небольшую фотосессию.

– Твой папа не обманул. Я в восторге!

– А это видео, – добавляет он, нажимая на экран, чтобы запустить ролик.

Янис присоединяется ко мне, садясь рядом и наклоняясь ближе, чтобы тоже посмотреть, что снял его сын. Аромат Яниса тут же окутывает меня и моё сознание. Его плечо едва касается моего, и это прикосновение заставляет меня напрячься. От такого тесного контакта на глазах у его семьи мне становится не по себе. Я замираю, словно статуя, боясь пошевелиться или лишний раз вдохнуть. Утыкаюсь взглядом в экран телефона и изо всех сил стараюсь сосредоточиться на видео и игнорировать сердце, которое стучит в ушах, заглушая звуки вокруг.

На экране возникают кадры с нашей дочкой. Сначала я любуюсь её крохотными пальчиками, пушистыми ресничками и пухлыми щёчками. И мгновенно наполняюсь нежностью. Но затем в кадре появляется Янис, держащий её на руках. И нежность сливается с густой отравляющей дымкой. Но я не могу отвести от него глаз.

Начинается очередная интоксикация организма.

Сложно объяснить, но я ощущаю, как за последние дни меня связало невидимыми нитями с этим человеком. И дело не в общем ребёнке. Нет, это что-то большее. Ещё во время родов, я почувствовала зарождение новой, более глубокой связи с ним. И с каждым днём, с каждым его взглядом, словом и подаренным теплом, я понимаю, что эта связь только крепнет.

И сейчас, глядя на видео, я впервые за полгода признаюсь самой себе в том, что чертовски люблю этого мужчину. Люблю необъятно, болезненно. Но люблю.

Гормоны… Долбаные гормоны.

– Это потрясающе, – шепчу я, посмотрев на Микаса. – Безумно красиво.

– Отправить тебе всё это? – интересуется он с блеском в глазах, явно радуясь моей реакции.

– Ты ещё спрашиваешь? Конечно, – улыбаюсь и протягиваю телефон ему обратно.

А после смотрю на Яниса. Его присутствие чувствуется каждой клеточкой моего тела, и мне это не нравится. Тем более сейчас. Делаю глубокий вдох, стараясь избавиться от тягостных ощущений.

– Пересядь, пожалуйста, – прошу как можно тише и на русском языке, чтобы никто ничего не услышал и не понял.

Янис улыбается краем губ, без лишних слов понимая моё состояние. Встаёт со своего места и пересаживается напротив меня на пуфик.

– Педиатр приходила? – интересуюсь я, желая сменить тему и отвлечься.

– Да, приходила утром. Проверила малышку, сказала, что всё в порядке.

– Хорошо…

На протяжении следующих пятнадцати минут Янис, его сыновья и даже Эмилия ведут очень непринуждённое общение. Они смеются, рассказывают забавные истории, обмениваются новостями. Я стараюсь тоже участвовать в разговоре, но даётся это сложно. Чувствую себя лишним наблюдателем со стороны. Всё вокруг кажется сюрреалистичной картиной.

Поэтому, когда слышу, как дочка кряхтит из соседней комнаты, тут же встаю с места.

– Я схожу к ней, – улыбаюсь всем и спешно покидаю гостиную, радуясь возможности побыть наедине с малышкой и собрать мысли в кучу.

Зайдя в детскую, замечаю, как маленький пупс дёргает ножками, словно ей дискомфортно. Подхожу к кроватке и понимаю, что, скорее всего, подгузник наполнился и пора его сменить. Аккуратно достаю её из кроватки, прижимаю к себе и, не удержавшись от наплыва любви, целую в бархатную щёчку. Подхожу к пеленальному столу, осторожно кладу её на него и начинаю раздевать.

– Моя сладкая девочка, – разглядываю её наслаждением. – Ну что ты за любовь такая нереальная?

Она спокойно смотрит на меня, её крошечные ручки двигаются в воздухе, пытаясь схватить что-то невидимое. Как только я снимаю с неё боди и освобождаю от подгузника, бублик мгновенно успокаивается.

Вдруг чувствую, как за спиной раздаются тихие шаги. Оборачиваюсь и замечаю Эмилию, стоящую в дверном проёме. Я невольно напрягаюсь, не зная, чего ожидать. Она медленно входит в комнату и, закрыв за собой дверь, подходит ближе. Встаёт рядом, и сначала я хочу огородить дочь от её взгляда, защитить, но, когда понимаю, что в глазах Эмилии нет ничего, кроме тепла, расслабляюсь.

– Она так похожа на Алекса, – тихо делится своими мыслями женщина, не отрывая взгляда от крошки.

– Я тоже вижу в ней Яниса, – отвечаю я и смотрю на неё. – А Алекс, как помню, очень похож на отца.

Эмилия кивает, её глаза слегка увлажняются.

– Да, это так. Я смотрю на неё и вспоминаю то время, когда родила Алекса. Он был таким же крохотным богатырём с зелёными глазками.

– Как он? – осторожно интересуюсь я, боясь затронуть болезненную тему.

Даже не хочу представлять, что она испытывает и как живёт последние восемь месяцев своей жизни…

– Уже намного лучше, – отвечает она с лёгкой улыбкой на губах. – Восстанавливается потихоньку. Тоже хотел прилететь, но, к сожалению, пока ему нельзя. Врачи рекомендуют оставаться дома.

Я понимающе киваю.

– Уверена, всё будет хорошо, – заверяю с искренней верой в голосе.

– Никак иначе.

На мгновение между нами воцаряется тишина. Я заканчиваю менять подгузник и аккуратно надеваю на дочурку чистое боди. И, взяв её на руки, прижимаю к груди. Она действует на меня успокаивающе.

– Я удивлена вашему появлению, Эмилия, – не удержавшись, признаюсь я, посмотрев ей прямо в глаза.

– Почему?

– Вы серьёзно? Мне кажется, мало кто прилетает к любовнице своего мужа и к их дочери и дарит подарки, – заявляю прямо, не желая подбирать слов.

– Янис никогда не завёл бы ребёнка от просто любовницы, Яна, – уверяет меня. – Не преуменьшайте вашу значимость в его жизни.

– На открытии вы были другого мнения обо мне. Более оправданного, кстати, – отмечаю с взаимной ухмылкой на губах.

– Да, тогда я восприняла вас как очередную сумасшедшую любовницу Яниса, – признаётся она. – Были в его жизни такие, которые узнавали адрес его дома, звонили мне и сыновьям. В общем, пытались сделать всё возможное, чтобы нас развести. Поэтому, когда я увидела вас на таком важном мероприятии, решила, что вы станете огромной проблемой и устроите скандал.

Я нервно сжимаю челюсть, чувствуя, как внутри возрастает обида. То ли от злости, вспомнив тот вечер, то ли от осознания, что таких наивных девушек, как я, в жизни Яниса было бесчисленное множество.

– Скандал не устроили, но ушли красиво, – усмехается она, пытаясь разрядить обстановку.

– Была бы рада никогда там не появляться. Что уж там, была бы рада никогда не появляться в вашей жизни, – выдаю я с горечью. – Я не преследовала цели как-то испортить вам вечер. Наоборот, думала, сделаю вашему мужу приятный сюрприз. А сюрпризом оказались вы для меня. Простите. Я не хотела приходить и что-то рушить.

Эмилия внимательно смотрит на меня, взглядом проникая в самую душу.

– Рушить? – повторяет она, нахмурив брови. – Разрушение начали наши родители, мы его продолжили. А вы, Яна, скорее пришли и всё починили. Я безумно рада, что вы появились в жизни Яниса, и он решился на то, на что я так и не смогла отважиться. И теперь у нас с ним есть шанс стать по-настоящему счастливыми.

Её слова застают меня врасплох. Я растерянно моргаю, пытаясь осознать сказанное.

– Мне кажется, или вы до сих пор не простили его за обман? – интересуется она.

Я глубоко вздыхаю, ощущая, как в области солнечного сплетения нарастает тяжесть.

– Сложный вопрос, – признаюсь я, пытаясь собрать мысли. – Сейчас я просто стараюсь не лишать дочку любящего отца, – говорю я, прижимая малышку ближе к груди и укачивая её.

Эмилия ненадолго замолкает, словно обдумывая мои слова.

– А себя лишить любимого человека готовы?

– Мы говорим о вашем муже, – напоминаю ей, чувствуя, как напрягаются мои плечи. – У вас с ним формат отношений, который идеально вам подходит. Но, к сожалению, или лучше сказать, к счастью, он не подходит мне. Я не хочу принимать в своей жизни женатого мужчину, который выступает за свободный брак. И даже если вы разведётесь, его образ мышления не изменится, – мои слова звучат твёрдо, хотя внутри меня всю колотит. – А мне такой мужчина не нужен.

Эмилия внимательно слушает меня, не перебивая. Анализирует всё услышанное, а после небольшой паузы произносит:

– Недавно Янис сказал одну фразу, и у меня всё встало на свои места. Цитирую: «Я нашёл свою женщину и понял, как много упустил за все свои годы жизни».

Янис сказал это? Обо мне?

Эмилия продолжает, видя моё замешательство:

– И эти слова подтвердили мои мысли. Мне всегда казалось, что Янис меняет женщин не от того, что у него гулящая натура. Он скорее странник, который вечно скитался в поисках своего человека. Женился по велению родителей. На его пути встречались женщины, которые видели в нём лишь кошелёк и выгоду. Потом появилась женщина, которой, казалось бы, всё равно на его деньги, но и на него было глобально плевать, так как любила другого. И я думаю, что Янис все эти годы в разных женщинах просто искал любви…

Просто искал любви…

– Он – ребёнок, который не знал родительской любви. Ребёнок, рано потерявший любимых дедушку и бабушку. Ребёнок, которого заставили жениться по расчёту, и который вырос слишком рано. Вырос, но так и не познал любви.

Я стараюсь сдержаться, но чувствую, как горло пересыхает от эмоций.

– Вы пробудили в нём то, что никто не смог пробудить за многие годы, и подарили ему бесценный подарок, – мягко улыбается она, глядя мне в глаза. – И я сейчас говорю не о вашей дочери, а о ваших чувствах к нему. Достаточно лишь взглянуть на то, как вы смотрите на него, и всё становится ясно. Поверьте человеку, который знает Яниса всю жизнь: этот мужчина ни за что не променяет то, что имеет рядом с вами, на что-то другое.

Я теряю дар речи. Пытаюсь осознать всё, что только что услышала. Мой разум в смятении, мысли путаются, и я не могу найти подходящих слов для ответа.

И в этот момент в моих руках раздаётся тихое кряхтение, которое быстро перерастает в требовательный крик. Моя дочь просыпается и возвращает меня в реальность, спасая от продолжения этого разговора.

– Она, наверное, голодная, – опустив взгляд на неё, заботливо замечает Эмилия.

– Д-да, – с трудом подтверждаю я. – Пойду, покормлю её.

– Конечно, – она кивает мне понимающе.

Мы выходим из детской и, перед тем как разойтись в разные стороны, я останавливаюсь и поворачиваюсь к ней:

– Эмилия, спасибо вам за разговор, – произношу я с искренней благодарностью в голосе.

– Это меньшее, что я могла сделать.

Мы обмениваемся короткими улыбками, и она направляется в гостиную, а я, держа дочку на руках, иду в свою спальню.

Зайдя внутрь, направляюсь к кровати. Сажусь, устраиваюсь поудобнее и аккуратно прикладываю дочку к груди. Она сразу же начинает жадно пить молоко, а её маленькая ручка хватает мой палец. Я смотрю на неё и пытаюсь собрать свои разбросанные мысли.

Однако, чем больше стараюсь, тем сильнее они разлетаются по сторонам. Слова Эмилии всё ещё звучат в моей голове. Я была уверена, что эта женщина меня ненавидит и презирает. А сейчас она приходит ко мне с благодарностью и уверяет, что её муж испытывает ко мне настоящие и искренние чувства.

Всё это кажется таким странным. Честное слово, чувствую себя героиней в театре абсурда.

Малышка умиротворённо сопит у груди. Я поглаживаю её по мягким коротким волосикам и пытаюсь успокоить бушующий шторм эмоций.

Спустя несколько минут в комнату входят. Я поднимаю глаза и вижу Яниса. Он осторожно закрывает за собой дверь и смотрит сначала на малышку с нежностью, а потом переводит взгляд на меня.

– Спит? – шёпотом уточняет он.

Я киваю, не отводя от него взгляда. Чувствую, как по комнате разливается напряжение, смешанное с чем-то ещё более глубоким. Янис подходит ближе и аккуратно присаживается рядом со мной на край кровати.

Он протягивает мне стопку бумаг, и я бросаю на них вопросительный взгляд.

– Что это?

– Документ, подтверждающий, что мы с Эмилией официально разведены.

Я смотрю на него в изумлении, не веря своим ушам. Затем опускаю глаза на бумаги и беру их свободной рукой. Мои пальцы слегка дрожат, пока я просматриваю печати и подписи. Всё действительно официально.

– В Англии развод длится дольше, чем в России. Плюс, у нас много имущественных и деловых вопросов, которые необходимо было решить, поэтому процесс затянулся. Но вчера нас, наконец, официально развели, – сообщает Янис спокойно. – Эмилия привезла документы.

Я поднимаю глаза и смотрю на него с замешательством, удивлением и неверием. До последнего думала, что он не решится на этот шаг. Что это всего лишь слова и пустые обещания.

– Я свой выбор сделал, Яна, – говорит он тихо, наклоняясь ближе. – И надеюсь, эти бумаги докажут тебе серьёзность моих намерений.

– Ты правда уверен в своём выборе?

– Никогда я не был так уверен, как сейчас, – улыбается, всё глубже проникая взглядом в мою душу. Я люблю тебя, бестия. И за последние дни мне кажется, что стал любить ещё сильнее.

Он аккуратно тянется рукой к моему лицу и пальцами нежно скользит по моей щеке. Я сглатываю ком в горле, чувствуя, как к щекам приливает тепло.

– Хорошо. Ты развёлся, – наконец произношу я, стараясь привести мысли в порядок. —А дальше что, Янис? Предложишь мне через год или два свободные отношения?

В моём голосе звучит ирония и скрытая боль.

– Я не намерен впускать в наши отношения третьих лиц.

– И как мне тебе верить? – тихо спрашиваю я.

Янис делает глубокий вдох, затем медленно выдыхает.

– Честно? Никак. Просто рискнуть и довериться.

Я замолкаю, обдумывая его слова.

Рискнуть. Довериться. Как у него всё просто.

– Ты уже в этом омуте, – ласково продолжает он. – Так может, вместо того чтобы тонуть, начнёшь в нём плавать?

Я не могу не улыбнуться в ответ на его метафору.

– Красиво сказано, – признаюсь я, осторожно снимая дочку с груди и укладывая её на кровать рядом с подушками.

Поправляю платье на себе и когда возвращаюсь обратно к нашему с мужчиной зрительному контакту, Янис осторожно опускает руку на мою ладонь и начинает играть с моими пальцами, переплетая их со своими.

– Я тебя люблю, – признаётся в миллионный раз он, глядя прямо в глаза. – И если всё взаимно, то давай, как все люди вокруг, построим настоящую семью с надеждой, что получится навсегда? Ведь ни у кого нет гарантий, что завтра кто-то из пары не разлюбит, не изменит, не предложит второму свободный брак.

Его слова находят отклик в моём сердце. Он прав. Гарантий нет ни у кого. Отношения – это всегда риск, шаг в неизвестность.

Я вспоминаю разговор с Эмилией, её слова. Смотрю на документы о разводе, лежащие у меня на коленях. Всё это даёт мне свободу выбрать и рискнуть.

Я делаю глубокий вдох и смотрю на наши переплетенные пальцы. Затем снова поднимаю глаза на Яниса, ловя его трепетный взгляд на себе.

– Я выбрала имя для нашей дочери, —тихо сообщаю я.

Он слегка приподнимает брови, искренне удивляясь моему заявлению. Возможно, со стороны может показаться, что я сказала это не к месту, но это не так.

Моё решение с именем равно моим чувствам.

– И какое же? – смотрит на меня в ожидании.

– Амели, – произношу я, внимательно наблюдая за его реакцией.

Я вижу, как его лицо меняется. Он удивлён и едва сдерживает нахлынувшие эмоции. Янис никогда не просил меня назвать дочку этим именем. То ли понимал, что после всего у него нет права на такие просьбы, то ли искренне считал, что выбор имени – привилегия матери. Но я чувствовала, что в глубине души он желает именно этого имени.

До самого рождения малышки я была уверена, что назову её Юлианой. Это имя казалось мне идеальным. Но когда я увидела, с каким трепетом и любовью Янис впервые взял на руки нашу дочь, что-то во мне перевернулось. Все эти дни я обдумывала своё решение, убеждая себя, что нужно выбрать имя Юлиана.

Но нет.

Чем больше я смотрела на дочь и на то, с каким придыханием о ней заботится Янис, тем чётче понимала, она – Амели.

– Ты… – его голос слегка дрожит, и он не может сразу подобрать слова. – Ты просто не представляешь, как много для меня значит твой выбор.

Осторожно подносит мою руку к своим губам и нежно целует её.

– Ты в очередной раз доказываешь мне, как мне несказанно повезло с тобой, – шепчет он, не сводя взгляда с моих глаз.

Он подтверждает все мои предположения.

– Обещай мне сейчас, что будешь со мной всегда и во всём честен, – не прошу, требую я. – Даже если твоя правда ранит меня.

– Я тебе клянусь в этом!

Я улыбаюсь, но внутри всё ещё остаётся тень сомнения. Потому что понимаю, что моё доверие всё равно было подорвано и это ничто не изменит.

– Давай мы дадим нам год, – предлагаю я, собравшись с духом. – Посмотрим, как будут складываться наши отношения. Если через год ты будешь уверен, что твои чувства не потухли, а интерес к другим женщинам не появился, то тогда попробуем построить настоящую семью, как ты и предлагаешь.

Я стараюсь говорить максимально чётко и спокойно, но сердце разрывается от волнения.

Янис расплывается в улыбке и тянется ближе к моему лицу.

– Что? – непонимающе спрашиваю у него, чувствуя, как сбивается моё дыхание от такого короткого расстояния наших губ.

– Поговорим через год, – заключает он, принимая мои условия.

И в следующую секунду он накрывает мои губы своими. Целует неистово, жадно, словно это единственный источник жизни. Я отвечаю с таким же рвением, позволяя заглушенным чувствам вырваться наружу. Протяжный стон вырывается из глубины моего сердца и сливается с хриплым, почти животным стоном Яниса.

Чувствую, как начинаю парить над землёй, растворяясь и забывая обо всём вокруг.

Как же мне этого не хватало.

Как же сильно я нуждалась в этом.

Нуждалась в нём.

И как же хорошо, что теперь есть шанс растянуть этот миг на многие годы вперёд.