Глава 14

Денис

— …Оставайся, Эль, — говорю я, быстро надевая куртку. — У твоей подруги день рождения, веселись. Тебе совсем необязательно ехать со мной.

— Ну как же необязательно? — завязывая на шее шарф, фыркает она. — Может, я тоже чем-то смогу помочь.

Мы выходим из ресторана, у крыльца уже стоит мой джип. Садясь в него, велю водителю ехать в отель и беру Элю за руку.

— Не знаешь, какие лекарства нужны при ангине?

— Я, конечно, помню, чем лечила своих младших, но в Италии совсем другие лекарства…

Узнав от Богдана, что у Дани ангина, я сразу решил поехать к нему. В детстве я болел ангиной по два раза в год, и всегда тяжело. Доходило даже до судорог. Помню, как меня несколько раз увозили из детдома на скорой.

Эля замечает мое волнение и крепче сжимает руку.

— Дети часто болеют, милый. Не нужно так волноваться.

Впервые за всю жизнь я испытываю нечто подобное. Еще точно неизвестно, мой ли он сын, но уже очень переживаю за этого парнишку.

Достаю телефон и, несмотря на поздний час, звоню знакомому доктору.

— Виктор Палыч, привет! Можешь посоветовать толкового детского терапевта? — спрашиваю я.

— Привет, Денис. Педиатра, имеешь в виду? М-м… Да, могу. Мартынова из «Семейной» клиники, например.

— А сможешь попросить ее приехать в мой отель? Сейчас. Это очень срочно.

— Сейчас? — переспрашивает Виктор Палыч. — Уже десять вечера, навряд ли она…

— Скажи ей, что я заплачу, как за три выезда. И если нужно мой водитель заберет ее из любой точки Москвы.

— Дай мне пару минут, — говорит он и сбрасывает вызов.

Убрав телефон от уха, поворачиваюсь к Эле.

Она задумчиво смотрит в окно, щурит глаза, нервно дергает ногой.

— Все в порядке?

— А? — оборачивается она. — А… да… просто голова немного разболелась от вина.

Обычно она не так ведет себя при головной боли. Явно нервничает.

— Хочешь, Роман закинет тебя домой?

— Нет, нет, что ты. Сейчас выпью таблетку и пройдет, — и, включив на телефоне фонарик, принялась копаться в сумке.

В этот момент в руке вибрирует телефон, я отвечаю на звонок Виктора Палыча и замечаю, что вместо таблетки от головной боли, Эля выдавливает из блистера таблетку успокоительного.

— Виктор Палыч? — не сводя взгляд с Эли, произношу я.

— Денис, она может приехать минут через сорок.

— Отлично! Сама доберется или отправить за ней водителя?

— Сама. И да, она сказала, что не нуждается в тройной оплате.

Я поблагодарил его за содействие, убрал телефон и развернулся к Эле полубоком.

— Ответь честно: тебя напрягает вся эта история с ребенком, не так ли? Я же вижу, что ты весь день сама не своя и не пытайся это скрыть.

Эля прикладывает руку к груди, неестественно смеется.

— Напрягает? Конечно же нет, Денис. Я тебе уже сказала, что ничего не имею против мальчишки, и, как и ты переживаю, что он заболел.

В ресторане она опрокинула бокал и залила скатерть красным вином, потом очень спутанно поздравляла в микрофон Зару.

К гадалке не ходи: Эля вся на нервах. И это сто процентов связано с появлением Дани.

Я люблю ее. А еще люблю правду.

Если она не готова к тому, что Даня будет жить в нашем доме, то пусть скажет об этом сейчас. Мне нужна женщина, которая будет добра к моему сыну. Иначе ей не будет места в моем доме.

Да, я категоричен в таких вопросах. Хочу, чтобы хотя бы у моих детей было по-настоящему счастливое детство. Не позволю относиться к сыну, как к чужому. Я знаю, что это такое.

После того, как меня в семилетнем возрасте взяли в приемную семью и спустя два месяца вернули обратно в детдом, я прочувствовал, что такое быть чужим в семье. И не допущу, чтобы мой сын испытал это чувство на себе.

Машина останавливается у входа в отель. Под удивленные взгляды персонала мы идем к лифту, молча поднимаемся на этаж, я тихо стучусь в номер, и спустя несколько секунд на пороге появляется Анна.

Ее волосы растрепаны, в глазах пляшут черти.

— Вы? — Она быстро дышит, переводит взгляд на Элю.

— Мне сообщили, что Даня заболел. Я вызвал детского доктора. — Я вытягиваю шею, смотрю на детскую кроватку. — Ребенок не спит? Мы можем войти?

Девушка не торопится отходить с порога. Подозрительно смотрит на меня, немного наклоняется, втягивает носом воздух, как будто принюхиваясь.

— Вы пьяны? — вдруг спрашивает она.

— Нет, — усмехаюсь я.

«И как она почувствовала? Я же выпил всего один бокал виски».

— Милая Анна, — вежливо заговорила с ней Эля. — Мы просто хотим помочь. Разрешите нам побыть в номере до приезда доктора?

Анна скрещивает на груди руки, прищуривается.

— А вы, простите, кто?

— Элеонора. Невеста Дениса Алексеевича, — представляется Эля и протягивает ей руку.

— И чем вы мне можете помочь, Элеонора? — усмехается Анна, игнорируя ее руку. — Моральная поддержка мне не нужна, а с ребенком я справляюсь сама!

Переводит на меня злющий взгляд и вздергивает подбородок.

— А вы, уважаемый Денис Алексеевич для начала дождитесь результатов ДНК экспертизы, а потом начинайте вести себя как отец. Я не разрешаю вам приезжать к ребенку, когда вздумается, а еще, будьте так добры, попросите своих подчиненных не приходить сюда каждые пять минут, чтобы узнать, все ли у нас в порядке. А если точнее, велите им не следить за мной! — взвизгивает она и хлопает перед нами дверью.

 — Вот это да-а… — шокировано моргает Эля и из ее рта вырывается смешок. — Как она общается с хозяином отеля?

Сам бы никогда не подумал, что это хрупкое создание способно так дерзко разговаривать.

«Неожиданно, неожиданно…» — удивляюсь я, приходя в себя оттого, каким тоном поговорила со мной Анна.

Не скрою, я привык, что девушки разговаривают со мной несколько иначе. У них резко меняется голос на приторно-сладкий, они без конца поправляют волосы. А сейчас чувствую себя ребенком, которого за что-то отчихвостили. И от этого губы растягиваются в улыбке.

— Может, Богдан перегнул палку? Я просил его всего лишь присматривать за Анной, а не надоедать ей каждые пять минут, — говорю я, идя к лифту.

Эля резко сменяет тему, заговорив о светильниках коридора, которые нужно поменять. Мы спускаемся в холл и решаем дождаться доктора там.

* * *

Аня

— Не отель, а дурдом! Проходной двор! — злобно выплевываю я, прижимая к себе Даню с градусником подмышкой.

Приехал заботливый папочка. Еще и пьяный!

Вспоминаю, как горничная говорила, что когда он выпьет, у него едет крыша и по позвоночнику бежит дрожь.

Наверное, мне стоило быть немного сдержанней в разговоре, вдруг он ворвался бы в номер и разнес тут все. А еще хуже оставил бы на мне такие же синяки, как у той Ольги.

Но я не сумела воздержаться от срыва. Весь день как на пороховой бочке. Стоит только прилечь — стучат. Стоит уйти в туалет — стучат. Стоит приступить к еде — стучат. Стучат. Стучат. Стучат без конца!

И даже вечером не могут оставить нас в покое.

Только я собралась уложить спать Данечку и самой уже прилечь, как на тебе — в номере снова гости. Ну сколько уже можно?

Достаю градусник, вижу «38,7» и опускаю плечи.

— Сладкий ты мой, — целую в макушку Даню и соглашаюсь, что его действительно не помешает показать детскому доктору.

Хоть на этом спасибо Золотову.

Рядом со мной на диване вибрирует телефон, вижу фото сестры и, быстро засовывая градусник в футляр, тороплюсь ответить.

— Ну, слава богу! — возмущаюсь в трубку. — Ксюш, я тебе весь день пыталась дозвониться! Ты читала мои СМС?

— Читала, ага. Привет кстати, — жуя, говорит она. — Ну я ваще в шоке, конечно. Объявился, значит… — неожиданно смеется сестра.

— Ксюш, это не смешно. Ты понимаешь, что он хочет забрать у меня Даню?

 — Да понимаю я все, просто…  Блин, Ань! Не до судов мне сейчас понимаешь? У меня на носу контракт с одним модельным…

— Он заберет у меня сына! — кричу я, закипая от ярости. — Какой к черту контракт? Это и твой ребенок, Ксюш! Тво-о-о-ой, слышишь? Ты родила его, ты — мать! И просто так сидя там где-то на диване и что-то жуя, распоряжаешься его судьбой?

— Эй, стопэ, — сердито изрекает сестра. — Ты просила меня родить его для тебя? Я родила. Ты обещала, что все проблемы с ребенком будешь решать сама? Обещала. Что сейчас от меня хочешь, не пойму?

— Чтобы ты написала заявление в суд и потребовала оставить Даню с тобой! Это не сложно, Ксюш и не займет много времени. Просто сделай это ради меня, умоляю.

Я расплакалась и, глотая слезы, запищала в трубку.

— Ты же знаешь, как он мне дорог, знаешь, что я не смогу без него и других детей у меня никогда не будет. Меня предал муж, теперь хотят забрать самое ценное, что у меня осталось. Я больше не смогу быть с ним, я не смогу гулять с ним, наблюдать, как он растет. Он будет жить в чужом доме, с тираном, который поднимает руку на женщин, который…

— Ладно, ладно, только не ной, ага? — недовольно ворчит сестра. — Когда там будет готов этот ДНК?

— Через два-три дня, — всхлипываю я.

— Позвони, как получите результаты, приеду. Хотя, будь уверена — ребенок точно его. Так что не настраивай себя, что результат будет отрицательным. И да, кстати, с чего это он вдруг тиран?

Я, не находя места от радости, выкладываю ей весь наш разговор с горничной.

Ксюша смеется.

— Да ну, систер, брось. Гонит она. Может, уволил ее за дело, вот и мстит. Денис норм мужик. Не знаю, как сейчас, но раньше он был тем еще раздолбаем, и уж если выпивал, то веселился весь персонал. Только шутки и отмачивал. И с девушками он был всегда вежлив, кстати.

На заднем плане слышится мужской голос.

— Почему еще не готова? У тебя выход через десять минут!

 Ксюша, видимо, прикрыв трубку рукой, что-то отвечает и через пару секунд быстро тараторит.

— Ладно, мне пора. Короче позвонишь, как понадоблюсь, — и скидывает вызов.

«Выход через десять минут? — повторяю про себя слова мужчины. — Что это значит?»

Сестра не певица, не актриса, а… А значит, взялась за старое? Она снова танцует стриптиз?!

Так вот какие контракты с ней заключают в «модельных агентствах»…

После того, как ее избил один из посетителей ночного клуба, в котором она танцевала тайком от нас с бабушкой, Ксюша дала слово: раз и навсегда завязать с этим.

Хочу позвонить сестре снова и напомнить, что было с бабушкой, когда та узнала, что Ксюша танцует полуголой в ночном клубе, а заодно воскресить в ее глупом мозгу последствия от такой работы.

Но останавливаю себя. Знаю: сестра рассердится, что я как старшая лезу в ее жизнь, и не дай бог передумает помогать мне.

Даю Дане жаропонижающее, в дверь стучат. Видимо, пришел обещанный доктор.

Открыв дверь, провожу пожилую женщину в номер, следом за ней идут Денис со своей пассией.

Элеонора смотрит на меня с нескрываемым пафосом, а взгляд Дениса очень тревожный.

— Все еще температурит? — спрашивает он, и, подойдя к кроватке по-доброму улыбается. — Привет, малыш! И чего это ты вдруг вздумал заболеть?

Он достает его из кроватки, Даня на удивление даже не боится его. Денис разворачивает сына доктору, а я в это время смотрю на Элеонору.

Красивая блондинка с ледяными глазами скрещивает на груди руки и оценивающим взглядом проводит линию от моих носков, до макушки. Усмехается, выгибает идеально-очерченную бровь.

— Да, действительно, ангина, — заключает доктор. — Можно я присяду? — спрашивает она у меня.

Я киваю. Доктор, расположившись в кресле, долго пишет на листке, подает его мне и около пяти минут рассказывает по пунктам.

В этот момент номер разрезает звонкая мелодия, Денис торопливо достает из кармана кожанки телефон, глядя на экран, хмурит брови.

— Анна, подержите, — говорит он, подавая мне Даню, и, отойдя в сторонку, прижимает телефон к уху.

— Алло?

— ***

— Кто?

— ***

— Д-да, помню.

 Он бросает на меня удивленный взгляд, просит звонящего подождать пару секунд, и идет к двери.

Элеонора и я провожаем его настороженным взглядом, и в этот момент меня отвлекает доктор.

— Здесь все понятно? — спрашивает она. — Вот это давать два раза в день, а этим промывать нос. — Она проводит рукой по темный кудряшкам сына и улыбается. — Поправляйся, богатырь!

Элеонора вместе с доктором выходят за дверь, я достаю из сумки пижаму, чтобы переодеть Даню, и замечаю на журнальном столике ярко-красный ежедневник.

— Посиди тут, крошка, — усаживая Даню в кроватку, даю ему игрушки и, прихватив ежедневник, бегу к двери.

И замираю у номера, наблюдая, как Элеонора отчитывает горничную Ольгу…

Ольга прикладывает руку к груди, достает из кармана ту же самую связку ключей, которую показывала мне, и трясет ими перед Элеонорой.

— Я даже ключи достала! Они почти уехали, клянусь. Я же не виновата, что ребенок заболел, — громким шепотом возмущается девушка.

Я машинально шагаю внутрь, тихо прикрываю дверь.

«Вот почему эта Ольга так настаивала, чтобы мы уехали… Ее попросила невеста Золотова…»

В голове крутятся слова Ксюши о Денисе, и сам собой назревает вопрос:

Так может, этот Золотов и правда никакой не деспот?

В голове начал складываться паззл: по просьбе этой снежной королевы Ольга решила меня запугать и тем самым добиться, чтобы мы сбежали. Значит невеста Золотова точно не рада, что у ее жениха появился сын…

В спину ударяется дверь. Я, скривив лицо от боли, отхожу в сторону.

— Простите, Ань, — Денис неожиданно прикладывает руку к моей спине. — Не сильно ударил?

— Все в порядке, — подняв на него взгляд, отвечаю я. — Спасибо за доктора. Сможете привезти лекарства, которые ему назначили?

— Давайте рецепт, — говорит он, и, отстранившись от меня, идет к кроватке.

Стоит только Денису взглянуть на Даню, и его лицо тут же трогает теплая улыбка.

— И кто у нас тут? — Он достает из кроватки мишку и, взяв его за лапы, приближает к Дане. — Не болей, мой дружок, — не своим голосом говорит Денис. — Поправляйся, и пойдем скорее гулять. Будем кататься на горке, и качаться на качелях, а еще я поделюсь с тобой своим вкусным медом.

Он достает из кармана куртки небольшую баночку меда и протягивает его мне.

— Взял для него в ресторане, — шепчет Денис.

— Детям до трех лет мед давать нежелательно, — отвечаю я.

— Вот же… — Денис кусает изнутри щеку. — Сколько всего нужно знать, — улыбается он и, переведя взгляд на Даню, о чем-то задумывается.

 А через несколько секунд выпрямляется, поворачивается ко мне и, пристально глядя в глаза, горько улыбается.

— Знаете, мне вас искренне жаль, Анна,— неожиданно произносит Денис. — Вы отчаянно боретесь за сына и даже не подозреваете, что играете в одни ворота.

— О чем вы? — спрашиваю я, внезапно охрипнув.

— Только что мне звонила ваша сестра. Она поведала мне о вашей затее с судом и предложила сделку: два миллиона рублей за то, что она добровольно откажется от материнских прав.

После этих слов номер резко покидают запахи, звуки, цвета. Все обволакивается густым туманом, в котором звенят страшные слова Дениса:

«Два миллиона рублей за то, что она добровольно откажется от материнских прав…»

 Я застывшим взглядом смотрю на него, по щекам скатываются слезы.

— Как она смогла? — дрожащим голосом шепчу я и прикладываю руку к дрожащим губам.

Не могу поверить, что Ксюша так жестоко предала меня. Бог ты мой… она с такой легкостью выбрала деньги вместо родного ребенка?..

Денис смотрит на мишку, переводит взгляд на Даню, затем — на меня. Кладет игрушку в кроватку и пересаживается ко мне на диван.

— Я вижу, что вы его очень любите. И с моей стороны будет очень жестоко разлучать вас с сыном.

Он неожиданно накрывает теплой ладонью мою руку и заглядывает в мокрое лицо:

— Если окажется, что Даня мой сын, вы согласитесь жить в нашем доме?

Я теряю дар речи, и даже не успеваю ничего сказать, как Денис продолжает:

— Он всегда будет рядом с вами и ему будет гораздо проще адаптироваться в новой обстановке. А нам не придется искать няню, — улыбается он.

Мутным взглядом замечаю на пороге номера размытую фигуру, вытираю лицо и встречаюсь с разгневанным взглядом Элеоноры.

Я-то буду согласна жить с сыном в его доме. Пойду на все, чтобы нас с ним не разлучили.

 Но… уживусь ли я с ней?