Глава 23

Месяц спустя

Аня

Смотрю на улыбающееся лицо бабули, и сердце режет так больно, словно в нем медленно прокручивается отвертка.

По щекам текут слезы, я быстро смахиваю их рукавицами, иначе через считанные секунды они превратятся в льдинки.

Надеваю поверх шапки капюшон, натягиваю воротник куртки до носа и горько всхлипываю на все кладбище.

— Ань, — тихо произносит Денис и кладет на мое плечо руку. — Идем в машину. Тебе нужно согреться.

Перед тем, как уйти, я снова перевожу взгляд на один из венков и еще раз читаю надпись на черной ленте:

«Любимой бабушке от внучки Ксюши».

Приезжала все-таки…

Сглатываю ком в горле, чувствую, как от обиды дрожит подбородок.

Почему она не брала трубку, когда бабушка в бреду твердила ее имя и хотела в последний раз взглянуть на внучку? Где она была, когда я обрывала ее телефон звонками и сообщениями? И почему даже не соизволила приехать на похороны?

Меня снова накрывает дикая злость на сестру.

Быстро дыша, снимаю рукавицы, достаю из кармана телефон, ищу в списке последних вызовов номер Ксюши.

— Не надо, Ань…— забирает телефон Денис. — Пусть это останется на ее совести.

Он берет меня за руку и ведет к выходу с кладбища.

— Я уже распорядился насчет ограды и памятника. Там, конечно, очередь, но думаю, уже через пару месяцев могилу приведут в порядок.

Мы садимся в прогретую машину, Денис достает с заднего сиденья термос, наливает в кружку кофе и подает ее мне.

Несколько секунд я грею красные от холода руки об кружку, подношу ее к губам, и в следующую секунду горло обжигает горячий кофе.

Машина медленно трогается с места, я откидываюсь на спинку кресла и прикрываю тяжелые веки.

 Скоро мы будем проезжать мимо поселка, в котором жила бабушка. Лучше не буду смотреть на ее дом, иначе рискую умереть от разрыва сердца.

И без того последние две недели я сижу на успокоительных и почти не сплю.

«А ведь только все стало налаживаться…» — не могу успокоиться я, и по щекам снова текут слезы.

 Бабушку прооперировали, она вернулась к привычной жизни, пекла пироги, вязала для Дани носочки, и… в один день заболела гриппом.

Болезнь дала осложнения не совместимые с жизнью и две недели назад моей любимой бабули не стало…

С закрытыми глазами громко всхлипываю, чувствую, как Денис кладет ладонь на мое колено, сжимает его, и повторяет слова, которые я часто слышу от него в последние несколько дней.

— Ань, она прожила долгую и счастливую жизнь. И сейчас, глядя на то, как ты убиваешься горем, ей точно не очень-то спокойно там. Отпусти, — шепотом заключает он.

Вытираю мокрое лицо, поворачиваю голову к окну.

Не знаю, что бы я делала без него. Наверное, точно сошла бы с ума от горя и  погрязала в долгах.

Но Денис взял на себя всю организацию похорон, и…

И он стал для меня единственной поддержкой.

Может, нельзя о таком говорить и даже думать, но именно эта беда заставила меня посмотреть на него по-другому.

Вместо того чтобы заниматься подготовкой к свадьбе, он ездил со мной по ритуальным фирмам, организовывал поминки, и почти всегда был рядом.

Моя обида на него сменилась уважением и благодарностью за все, что он для меня сделал.

Я перестала ему выкать, перестала смотреть на него, как на врага.

Еще пару недель назад я и подумать не могла, что однажды буду плакаться в его плечо, а он будет крепко прижимать меня к себе и успокаивать мудрыми и такими нужными словами.

Открываю глаза и замечаю, что машина уже летит по трассе. Поворачиваю голову к Денису и молча смотрю, как он расслабленно ведет машину.

В этот момент я снова ловлю себя на мысли: у этого человека огромное сердце. Просто огромнейшее! И Эле очень повезло, что рядом с ней такой надежный мужчина.

Она тоже отнеслась к моей трагедии с большим пониманием. Старалась всячески поддерживать, и ни разу за все это время не проявила недовольства.

Надо признать: беременность ей явно идет на пользу. Она стала добрее, что ли. Постоянно спрашивает у меня каких-то советов по воспитанию ребенка, просила научить лепить пельмени, и даже иногда ходит со мной и с Даней на прогулку.

Незадолго до смерти бабушки, она похвасталась мне своим свадебным платьем. Оно безумно красивое и идеально сидит на ее стройном теле.

— Как думаешь, волосы лучше оставить распущенными, или собрать их в высокую прическу, — спросила она.

— Думаю, тебе не стоит скрывать эту красоту под волосами, — я кивнула на платье с большим вырезом на спине.

— Вот и я думаю, что будет лучше собрать их наверх, — согласилась со мной Эля.

Видимо, узнав, что ждет от Дениса ребенка, она выдохнула и успокоилась. Больше не пытается напакостить, чтобы избавиться от меня, а еще я вижу в ее глазах искреннее желание проводить время с Даней.

Играет с ним, ходит вместе с нами на прогулку, читает ему книжки.

День за днем я перестаю ее узнавать, и теперь она вовсе не кажется мне Снежной королевой, у которой нет души.

Есть. И, как оказалось, очень даже добрая.

— Ань, заедем в отель, ладно? — выводит из размышлений Денис. — Мне нужно забрать там кое-какие документы.

— Ты сегодня улетаешь в Прагу? — уточняю я.

— Да. — Он смотрит на время и прибавляет скорость. — Самолет уже через три часа. Думаю, сегодня тебе придется забрать Даню из садика.

— Хорошо, — гнусавым голосом отвечаю я. — Мне как раз нужно поговорить с воспитателем по поводу кружков.

— Остановимся на «Развивайке»  и «Топотушках»? — уточняет Денис, и мои губы трогает улыбка.

«Боже мой, как комично это звучит из уст такого серьезного мужчины».

— Думаю, этого ему будет пока достаточно.

— Я тоже, — положительно кивает Денис.

Три недели назад он уговорил меня отдать Даню в сад. Не потому что, устал водиться с сыном, причина совсем в другом: Дане не хватает общения с детьми.

Жизнь в частном секторе отличается от городской жизни. Там нет детских площадок и детских центров, все развлечения для детей либо в собственных особняках, либо в частных детских садах.

Мы часто гуляли у одного из таких садов, и Даня, видя, как воспитатели на прогулке играют с детьми — настойчиво рвался к ним.

Однажды мы уводили его с истерикой от территории детского сада.

И тем же вечером Денис завел разговор:

— Ань, а давай попробуем отдать его в сад?

— Но он же еще совсем маленький, — возразила я.

— Ну ты же видишь, как он рвется к детям. Давай попробуем. В конце концов, если ему не понравится, то никогда не поздно забрать его домой.

А потом он привел кучу фактов:

— Они там делают поделки, на прогулке лепят снеговиков, катаются с горки. Да, у нас во дворе тоже есть и горка, и снеговик, но детей-то — нет. Что ему сидеть целыми днями со взрослыми, когда в паре домов от нас такое веселье?

И в итоге я сдалась.

Записали Даню в сад, прошли медкомиссию и отдали в его первый в жизни коллектив.

Помню, как мы два часа не выпускали из рук телефоны. Думали: Даня точно заплачет без мамы и нам вот-вот позвонят воспитатели и попросят, чтобы мы его забирали.

И Даня заплакал. Но не от скуки по маме, а оттого, что его так рано забрали домой.

Через пару дней он остался на сон, а потом — и до самого вечера.

Надо признать: садик меня здорово выручил. Иначе две последние недели у меня точно не было бы никаких сил на сына.

Мамины слезы в подушку и тоска по бабушке — вот, что бы он видел эти пару недель.

Машина паркуется на стоянке отеля.

— Пойдем со мной, — глуша двигатель, велит Денис. — Возьму документы, и мы с тобой пообедаем в ресторане. Иначе придется лететь до Праги голодным. Терпеть не могу еду в самолете, — добавляет он, выходя из машины.

Как только мы входим внутрь, застываем на пороге.

У ресепшна очередь чуть ли не до самых дверей. Девушка-портье с растерянным видом что-то объясняет возмущенным гостям.

Денис быстро идет к ней, я — за ним.

— Что происходит? — сердито спрашивает он.

Портье, чуть ли не плача, тараторит:

— Денис Алексеевич, Вика, моя напарница, заболела, а у нас заселение американской группы туристов.

Она косится на толпу людей, держащих паспорта, прикладывает руку к груди.

— Я понимаю, что они в бешенстве, но ничего не могу поделать. Мне же каждого нужно оформить.

— Почему не попросила помочь кого-нибудь из персонала? — злобно гаркает Денис. — Где Элеонора Яновна? Где ее помощник?

Девушка наклоняется к нему и шепчет:

— Элеонору Яновну не могу найти, а ее помощник плохо говорит на английском…

Денис

— Плохо говорит на английском, — злюсь я, быстро идя к лифту.

Тогда какого черта Эля взяла его в свои помощники?!

Еще раз убеждаюсь, что мне нужно лично заниматься приемом сотрудников на работу. Будь это кандидат на должность управляющего, горничной, или неважно кого. Ничего сами не могут! А отдел кадров куда смотрел, когда брали на работу человека без знания английского языка?

Выйдя из лифта, иду к кабинету Эли.

Закрыто.

— Отлично! — на выдохе говорю я и, набирая ее номер, иду обратно к лифту.

Сто процентов сидит с Жанной на кухне!

— Привет, милый, — раздается в трубке подавленный голос.

— Ты где? — строго спрашиваю я.

— Только хотела тебя набрать, — вздыхает Эля. — Я неважно себя почувствовала и поехала домой. А что случилось? Почему ты такой сердитый?

Я останавливаюсь посреди коридора и едва сдерживаюсь от желания отругать ее за бардак, который сейчас творится в отеле.

Но ее плохое самочувствие заставляем меня отложить этот разговор «на потом».

— Ладно, поговорим позже, — бросаю я в трубку и нажимаю на сброс.

«Видимо, мне придется самому вставать за ресепшн и оформлять гостей», — не перестаю кипеть я.

Выхожу из лифта, сворачиваю в холл и застываю на месте, наблюдая картину:

Аня, стоя за стойкой рядом с портье, берет паспорта у туристов и с приветливой улыбкой общается с ними на чистейшем английском.

— В нашем отеле есть замечательный комплекс спа-процедур, — говорит она пожилой даме. — А в ресторане можно отведать все кухни мира.

— Девушка, а можно нас поскорее оформить, — сует ей паспорт женщина с маленькой девочкой на руках.

Аня берет у нее документы, передает их портье и подмигивает девочке.

— Устала малышка?

Девочка скромно кивает, Аня берет ее за руку.

— У нас для тебя тоже есть много чего интересного, — заговорщицки говорит она. — Детская комната с кучей игр, бассейн, и самое вкусное мороженое на всем белом свете.

Девочка улыбается, ее мама тоже сменяет гнев на милость и уже с приподнятым настроением ждет, когда их оформят.

Очередь становится меньше, а гости, вместо высказывания недовольств, изучают брошюры отеля, которые раздает им Аня.

«Потрясающе!» — поражаюсь я, глядя на нее.

Девчонка в шерстяном свитере, дутых сапогах и с красными распухшими глазами сумела в два счета расположить к себе толпу туристов.

«А она точно хочет вернуться к репетиторству?» — пробегает в голове мысль.

Кажется, только что у меня созрело для нее более интересное предложение.

Подхожу к ней, наклоняюсь к уху.

— Спасибо тебе, — шепчу я.

Аня отдает документы одному из гостей и с довольным видом разворачивается ко мне.

— Ну вот вроде бы и все, — разводит она руками, и, взяв со стула куртку, добавляет: — Теперь можем идти обедать.

Расположившись за столиком в ресторане, Аня изучает меню, я — изучаю ее.

Уже представляю ее в форме бордового цвета, с бейджиком на груди и убранными волосами.

Мне очень нравится!

Я расслабленно откидываюсь на спинку мягкого дивана и не удерживаюсь от вопроса:

— Ань, а ты не хочешь работать в моем отеле?

— Работать в отеле? — оторвавшись от меню, хмурится она. — Кем?

— Для начала портье, — с уверенностью говорю я и, смеясь, добавляю: — Сегодня ты уже успешно прошла испытательный срок.

Аня явно озадачена моим предложением. Вытягивает губы, вжимает голову в плечи.

— Даже не знаю… — в раздумьях тянет она. — Это вроде совсем не мое…

— Еще как твое! — уверяю я. — Ни разу не видел, чтобы мои сотрудники с такой легкостью справлялись с толпой разгневанных гостей. А твой английский — это что-то невероятное! — восхищаюсь я. — Ты говоришь на нем, как на родном.

— Ну не зря же я изучала его столько лет, — гордо отвечает она.

— Вот и найдешь ему применение в моем отеле, — подталкиваю ее к верному решению.

Аня молча сдувает со лба челку, и, словно желая отделаться от этой темы, отвечает.

— Мне нужно подумать.

Она разворачивает ко мне меню и тычет пальцем в две позиции:

— Лучше подскажи-ка, что мне заказать: филе грудки запеченное с шампиньонами или стейк из говядины?

— Возьми кальмара со спаржей и пармезаном, — советую я. — Уверен, ты это оценишь.

Нахожу в меню нужную страницу, разворачиваю картинку Ане, и ее брови взлетают на лоб.

— Бо-о-оже… — впервые за последние дни хохочет она. — Это цена за одну порцию? Да за такие деньги этот кальмар как минимум должен спеть и станцевать для нас!

— Я возьму это на заметку, — смеюсь я, не переставая поражаться, насколько она далека от всего этого.

Говорю же — простая до чертиков.

И по-прежнему упрямая.

Потому что, как бы я не настаивал попробовать блюда с космическими для нее ценами, она все равно выбрала самую дешевую курицу.

Аня

Денис высадил меня у дома и сразу отправился в аэропорт. Смотрю на часы: «15-12».

За Даней идти рановато, в саду как раз сейчас полдник. Лучше побуду часок дома, а потом пойду за ним с санками.

Вспоминаю, как Денис говорил, что Эля плохо себя чувствует, и вхожу в дом как мышь. Кто знает, может она прилегла поспать.

Беззвучно раздеваюсь, крадучись поднимаюсь на второй этаж, иду мимо приоткрытой двери их спальни и слышу оттуда голос.

— …И лучше это сделать после свадьбы, — говорит Эля. — Там я уже буду официальной женой Дениса.

— …

— Да-да, это печальное событие точно сплотит нас с Золотовым, а Аня отправится прямиком туда, откуда и приехала.

Сердце колотится в горле, ладони взмокли.

«Что она задумала?» — с ужасом говорю про себя я.

Слышу, как ее голос звучит у порога комнаты, быстро прижимаюсь к стене и в следующую секунду едва не получаю дверью в лоб. Слава богу, на полу стоит ограничитель.

Эля, не замечая меня, продолжает разговор.

— Конечно, прокатит, даже не сомневайся! — отдаленно смеется она. — После такого у нее не будет ни единого шанса остаться в нашем доме. А потом, чтобы закрепить наш с Денисом брак я забеременею. Но на этот раз уже по-настоящему.

Мои ноги словно пригвоздило к полу. Не моргая смотрю на дверное полотно, в сантиметре от моего лица, быстро дышу.

«Что-что она сейчас сказала? Забеременеть по-настоящему?»

На негнущихся ногах выхожу из-за двери, устремляю отрешенный взгляд в комнату и кручу в затуманенном мозгу ее слова.

«Это печальное событие сплотит нас, а Аня отправится туда, откуда приехала».

— Что это она имела в виду? — дрожащим голосом, шепчу я.

Замечаю на прикроватной тумбе бокал с красной жидкостью, на полу — полупустую бутылку вина.

Прохожу по комнате, поднимаю ее и, читая этикетку, убеждаюсь, что оно алкогольное.

«Эля солгала Денису о беременности», — едва успеваю подумать я и вздрагиваю от голоса.

— Не знала, что ты уже вернулась. Заметила в коридоре твою оде… — и Эля резко  замолкает.

Я разворачиваюсь, вытягиваю к ней руку с бутылкой.

— Это тебе врач прописал? — щурюсь я.

Эля растерянно бегает глазами по комнате, явно пытаясь как-то выкрутиться. Но я добиваю ее следующей фразой.

— Я слышала твой разговор. И знаю, что ты не беременна.

Она резко меняется в лице, надменно вздергивает подбородок, скрещивает на груди руки.

— И что будешь делать? Побежишь рассказывать об этом Денису? — усмехается она.

— Что ты задумала? — тихо и хрипло спрашиваю я. — Снова хочешь меня подставить?

Эля смотрит на меня задумчивым взглядом, спустя пару секунд недовольно вздыхает и кивает в сторону двери.

— Идем, я покажу тебе кое-что.

И, выходя из комнаты, добавляет:

— Хотела припасти этот козырь «на потом», но ты вынуждаешь меня сделать это сегодня.