Глава 42

Правда, о том, что он женат на Лере, я тогда еще не знала. Он не носил обручальное кольцо. В тот день мы познакомились, Илья очаровал меня всего за пару часов. Меня, мам, — озлобленную, замученную, больную. Хотя внешне, конечно, этого уже не было видно. Я старалась казаться позитивной, много улыбалась и шутила, а Илья повез меня в ресторан, потом мы гуляли по городу… Мне так хотелось быть любимой и нужной! Я решила — вот он, подарок судьбы. Свободный, уверенный в себе, самодостаточный мужчина. К тому же еще и красавчик. Я сразу потеряла голову. Так продолжалось примерно полгода. Мы встречались с Ильей в моей квартире, периодически ездили отдыхать за границу, но делать предложение он не спешил, хотя уверял, что любит. И я действительно видела: любит. Чувствовала. Знала. И наконец поняла, что он что-то скрывает. Ты не представляешь, каким ударом для меня была новость, что он — муж Леры! Мама-а… Я готова была на стенку лезть от отчаяния. Я не знаю как, но она отобрала всех моих любимых мужчин. Именно отобрала, так как Матвей мне никогда по-настоящему не принадлежал, а Илья был связан с ней браком. До сих пор больно осознавать, что бывший так и не смог меня полюбить. С тех пор, как узнал, что я не Лера, в одну постель не ложился. Даже не дотрагивался. Будто не видел меня. А Илья, он… Он совсем другой. Сказал, что именно такую он и искал — красивую и дерзкую. Ему всегда нравились стервы, но мать убеждала, что для семейной жизни нужна тихая и спокойная жена, всю плешь ему проела, вот он и женился на первой попавшейся. Помню, когда признался, что женат, хотела выгнать его, а он бросился мне в ноги и начал целовать колени, умолял понять и простить, сказал, что жить не сможет. Сознался, что навел справки и знает о моем диагнозе и бесплодии. Я так думаю, главврач той клиники все ему рассказал. В общем, Илья готов был принять меня такую. Понимаешь, мама, почему я не смогла оттолкнуть его? Кому нужна больная, пустая жена, пусть и красивая? А ему была нужна.

Лера выглянула в щель: сестра вытирала слезы тыльной стороной ладони. Мать по-прежнему сидела в кресле, вид у нее был ошеломленный. Раньше она всегда обнимала Лию и гладила по волосам, жалея. Грудью вставала на ее защиту, находила любые оправдания ее проступкам, максимум, могла пригрозить ей пальцем, если была какая-то шалость. Но не сейчас. Сейчас мать сидела как обычный слушатель — спокойно и ровно, положив руки на подлокотники. Не спешила с выводами, оправданиями, комментариями. И это было странно. О чем она думает? Осуждает или оправдывает ее? Может, просто в шоке, поэтому так себя ведет?

— Когда я услышала о ребенке, я… У меня внутри все перевернулось. Буду откровенна: мне стало очень завидно. В юности я всегда считала, что раз умею подчеркнуть свою внешность, значит, я гораздо красивее Леры, успешнее, я смогу с умом распорядиться своей жизнью, а оказалось, наоборот. Она — здорова, ей не пришлось обманывать других, чтобы выжить. За то время, пока я скиталась и боролась с болезнью, она преспокойно вышла замуж, и не за какого-то Ваньку-дурачка, а за известного бизнесмена, переехала в шикарный дом, но самое главное: она родила ребенка. Стала мамой. Осуществила мою мечту. МОЮ! И родила от Ильи, от человека, которого я полюбила! Впервые за долгие годы я смогла открыть сердце и полюбить!

Лера снова сползла на пол, закрыла лицо руками, а ладони были холодными, пальцы мелко подрагивали. Теперь речь пойдет о Леше… Стало так больно, словно проглотила горящий уголь и он мгновенно обжег все внутренности. Хоть бы не задохнуться от этой боли, не закричать, не выдать себя. Нужно дослушать до конца, понять, почему Лия так поступила, хотя уже более-менее понятно, откуда у нее такая ненависть…

— Илья ни в какую не соглашался на суррогатное материнство, — продолжала Амелия. — Говорил, что будут разговоры, что он не уверен, что полюбит ребенка, которого носила под сердцем чужая женщина. Я никак не могла его разубедить, хотя, честно, прекрасно его понимала, это — очень серьезный шаг, не каждый пойдет на такое, и я сама не была до конца уверена, что решусь. Тем более Илья ждал, пока появится Лешка, все разговоры были только о нем: как мальчик будет расти и развиваться, как будет ходить с ним на футбол, а в будущем получит весь его бизнес. Его сын, родной. И никакие другие дети не нужны.

На меня накатило такое отчаяние, что я выла в голос, когда была дома одна, я ревела столько ночей напролет, что и не передать! Я завидовала ей самой жуткой завистью и ненавидела себя за это. В тот самый момент, когда я решила вычеркнуть свое прошлое, замолить грехи, начать все с чистого листа, в тот самый момент я вдруг узнала такую новость… Чувство несправедливости буквально пожирало меня изнутри. Я была в таком состоянии, как будто в прострации, ничего не могло меня вытащить. Помню, как Илья тряс меня за плечи, что-то кричал… Я очнулась, когда он сказал, что все устроит, что Лера подпишет отказ и исчезнет из нашей жизни. Я поверила ему. Не могла не поверить. А поговорить с Лерой лично я боялась. Да, меня грыз страх, я думала, она опять скажет, что я не смогу построить счастье на обломках… Что моя жизнь, склеенная кое-как, криво подштопанная, опять полетит в тартарары, разобьется вдребезги, как когда-то моя машина… Илья убеждал, что присвоить ее имя — хорошая идея, что Лера уступит, смирится. Я ни в коем случае себя не выгораживаю, мама. Это просто крик души! Как долго я играла роль отъявленной стервы, сколько носила масок, но я никогда не была собой. И это самое страшное — в погоне за мечтой потерять самого себя. Потерять свою душу. Запомни: если ты теряешь душу — ты в итоге теряешь все…

Снова повисло молчание. Лера вдруг обнаружила, что завязывает узлы на шарфике. Тихонько поднялась на ноги и отступила к двери. Показалось, будто Лия сейчас выйдет из комнаты. Но чутье подвело.

— Знаешь, сейчас, когда выговорилась, мне стало гораздо легче, — послышался вздох сестры. — Спасибо, что выслушала. Ты — единственный человек, которому я могу довериться, несмотря ни на что.

— Что ты собираешься делать?

Лера напряглась, услышав вопрос матери.

— Я собираюсь вернуть Лешу, — решительно ответила Лия.