Эпилог 2

Ворон

В удачу Ворон не верил едва ли не с детства, а справедливость творил сам, не надеясь ни на кого. Матерый, многое повидавший мужчина, научился приспосабливаться к новым условиям. Образование, полученное на родительские деньги, и жизненный опыт в Логове сформировали сильную личность. Поражения закаляли характер. Победы учили не останавливаться на достигнутом.

Тем не менее, к такому Ворон оказался совершенно не готов.

Когда храбрая иномирянка, которую сам же и тренировал, бросилась в бой с даргонцами, сердце Ворона застучало от давно забытого ужаса, но времени на споры не было. Нужно было мгновенно принимать решения, спасать жизни и просчитывать каждый следующий шаг.

Хоть и знал, что Наташа уже никогда не будет с ним — сам виноват, не стоило предавать её доверие, — а всё равно боялся потерять.

Боялся.

Потерял.

Известие о том, что Натаниэлла вместе с лордом Ишесом пропала в даргонском портале, едва не разорвало Ворону сердце в прямом смысле слова. Может, месяц, а может, два Ворон ещё надеялся, что они вернутся, но чуда не случилось, а жизнь вокруг продолжалась, и Ворону пришлось смириться.

Апатия ушла, когда мужчина решил кардинально изменить обстановку. Помог восстановить основные строения в Логове, собрал нехитрые пожитки, деньги и ушёл путешествовать, по пути помогая нуждающимся.

Через год ноги привели к морю. Теплый песок, легкий ветерок и опасные скалы, кончающиеся двадцатиметровым обрывом, отчего-то пришлись по душе. Так Ворон и обосновался в соседнем городе, где решил открыть небольшую мастерскую по изготовлению уникального оружия. Логово хорошо обучило его этому ремеслу.

Каждые выходные Ворон проводил у моря. Спускался к берегу, расстилал плед и часами смотрел на горизонт. Но через пару месяцев он отчего-то решил сменить излюбленное место и прошел пару километров по берегу, чтобы приблизиться к скале.

Вовремя подошёл. Словно чувствовал.

Со скалы спрыгнула хрупкая женщина. Отчаянно ругаясь, Ворон снял рубаху и бросился в море. Схватил упирающуюся женщину, из-за которой сам едва не пошёл ко дну, и вытянул её к берегу. Бросил мокрое тело на холодный песок, позволяя женщине откашляться и прийти в себя, и остолбенел.

Перед ним лежала Лота. Нашёл её спустя пятнадцать долгих лет.

Всё такая же хрупкая, но уже не столь молодая. Лёгкие морщины коснулись лица, в особенности затронув лоб и глаза. Грудь округлилась, а талия немного увеличилась. На удивление, всё это ей шло. Сейчас Лота казалась Ворону в сотни раз привлекательней, чем в свои семнадцать.

— Что же с тобой случилось, девочка? — протянул Ворон.

От ласкового обращения Лота вздрогнула и, наконец, пришла в себя.

— Кристиан?

— Лота…

— Как же так, Крис?

Крис. Сколько лет его никто не звал по имени? Столько, что Ворон давно успел его забыть.

— Сейчас ты мне всё расскажешь.

Лота не стала противиться, действительно рассказала всё. И о том, как весь брак её мучали лечениями женского здоровья (оно было отменным), как лечениями его погубили. Рассказала и о том, как пятнадцать лет ей пришлось прожить с дряхлым стариком, и, что после его кончины, Лоту обвинили во всех грехах.

Ворон слушал, не перебивая. Кулаки сжимались от несправедливости и чужой боли, но мстить было некому.

— Останься со мной, — уверенно оборвал Ворон возникшую тишину.

— Я вдова.

На вдовах в Лонтии обычно не женились, но Ворону на это было наплевать, и Лота впервые за всю свою взрослую жизнь почувствовала себя в безопасности.