Глава 24. Я не отпущу тебя, Ника

Нас ждал настоящий званый ужин. На длинном столе подсвечники и множество тарелок с горячим, рядом стояли бутылки и бокалы. За весь день в дороге я проголодалась до ужаса, и сейчас это даже показалось важнее этой Аарин. В этом доме, похоже, действительно рады нас видеть? Вернее, Ричарда.

Он улыбнулся моему вдохновленному виду.

— Не все же на постоялых дворах питаться. Признаться, соскучился по хорошей еде. А здесь ещё остались хорошие товарищи. Несмотря ни на что.

В этот момент двери распахнулись, и вошёл высокий мужчина с короткой бородкой и волосами до плеч. Он был немного полноват, но полнота ему даже шла и явно не лишала проворства.

— Ричард, — расплылся он в улыбке, подошел и обхватил правителя Пограничья.

Тот ответил на объятия и с чувством хлопнул старого, видимо, знакомого по спине.

— Я тоже рад тебя видеть, Роджер. Целый год прошёл, надо же.

— Ждал вас с утра.

Ричард, стоя еще за его спиной, обменялся со мной коротким взглядом.

— Утро выдалось непростое… Да и дождь некстати. Похоже, на нашу удачу задержал и светлую?

— Похоже на то. Приветствую тебя, Леовин. Счастлив принять в своём доме. — Роджер склонился перед Леовин и поцеловал её руку.

— Моя гостья. Вероника, — скупо представил Ричард, едва заметно приобняв.

Хозяин дома почтительно поприветствовал и меня, оглядев с любопытством.

— Давайте за стол, весь день на ногах.

Не затягивая момент, мы заняли места в затемненном зале. Тихо потрескивали свечи в шикарных золотых подсвечниках, белоснежная скатерть отливала шелком. Я взяла в руку золоченую ложку с вензелями и подумала о том, что такая жизнь должна была быть у Ричарда в той версии… И рядом, вместо меня, сидела бы та Севиль.

Наш новый знакомый выслушал донесение слуги, склонившегося возле его уха, и взглянул на Ричарда ещё раз.

— Вижу, твое появление не осталось незамеченным. Как и всегда, Ричард. Умеешь, — довольно усмехнулся Роджер, словно это только забавляет.

— Лучше расскажи мне про усиление караула, — чуть сощурился глаза Ричард. — Давно ли?

— Не поверишь, буквально утром пришёл приказ. Беспокояться о непорядках на востоке.

— В Пограничье, да, я тебя понял. — Ричард резко откинулся на спинку стула. — Только жутко устал, друг, расскажу все подробности завтра. Надо немного перевести дух.

Роджер кивнул, а его снова отвлекли по какому-то делу.

— Прошу прощения, сейчас вернусь.

Так получилось, что я оказалась во главе стола, а Ричард и Леовин по разные от меня стороны. Я заметила, они отчего-то переглядывались со значением. Что почувствовали тогда у стражи?

Наконец Леовин ответила Ричарду так, будто до этого они вели между собой молчаливый диалог:

— Ну, хорошо, да. — Сестра чуть склонила голову и добавила, задержав вилку над столом: — Я сомневалась. А ты был прав. Доволен?

Я посмотрела по очереди на обоих, ожидая пояснения.

Ричард плавно заговорил:

— Мы о том, что ты сделала на проходной у стражи.

— Почему вы думаете, я особенная? Может, вы тоже это в силах делать?

— Можем, — задумчиво отозвалась Леовин. — Не все и не всегда, редко, поймав особый момент. И все равно не с такой скоростью.

Я молча пожала плечами. Самой бы понимать, как это вообще возможно.

Ужинали дальше молча, да и говорить не хотелось — настолько всё было изящно и вкусно. И всё-таки это напоминало прощальный ужин, и оттого вкус блюд мерк в приближающейся тоске.

— А сюда дойдут новости из замка?

— Я рассказывал Исидору, где нас искать, если что. Думаю, он точно сумеет передать весть, но я бы не стал переживать раньше времени, — это он уже сказал больше для Леовин.

— Легко тебе говорить, — невесело улыбнулась Леовин.

Одной мне показалось, что она имела ввиду: “Все близкие люди сейчас с тобой”?

Ой, ладно, кажется, я уже слишком много о себе возомнила.

— Ладно. Дождемся утра и встретимся с Аарин.

Я кивнула, допила последние капли подогретого вина, чувствуя, как наваливается томление в груди, как всё чаще хочется взглянуть на Ричарда, хоть искоса, запомнить. Вдруг завтра утром эта светлая сразу всё поймет, скажет, что запросто отправит меня домой? И я даже не успею ничего сказать…

Роджер вернулся за стол и завел с Леовин разговор, понятный, наверное, только им. Сославшись на усталость, я попросила показать комнату, и сердце забилось быстрее, когда в последний момент поднялся Ричард поднялся проводить.

Мы молча прошли на второй этаж по винтовой лестнице, остановились возле кованного ограждения, украшенного позолоченным деревом.

— Здесь теперь есть комнаты для всех, — вырвалось у меня.

— Ты умеешь считать.

— Я много что умею.

— Звучит двусмысленно, — Ричард широко улыбнулся, а меня от этой его улыбки самой губы так и расползались в стороны.

— Я про умение считать. Ещё читать, писать, переводить на три языка, — принялась я шутливо перечислять свои достоинства. — Хотя, в вашем мире знатным леди это всё ни к чему, правда?

— Не знаю, как другие, а я просто балдею от умных женщин.

Ричард легонько ухватил меня за вздёрнутый кверху подбородок.

— Я не верю тебе. Признайся… — выдохнула я, чувствуя себя вдруг так беззащитно, — признайся, что я всё это время была интересна тебе только как ожившая легенда!

— Да, Ника, только поэтому, — так же снизив голос отозвался он серьёзно.

Его взгляд выдавал совсем другое. Наверное, не стоит забывать, что он должен быть талантливым актёром, чтобы вести переговоры и жить в чужой стране, изучая их обычаи. Да и вообще. Но его руки вопреки словам окутали теплом мои плечи, и я снова почувствовала, как растворяюсь в столь необходимых мне объятиях. Я закрыла глаза, а губы Ричарда снова нашли мои.

Страсть, нежность, боль и тоска смешались в этом поцелуе, и я с силой стиснула пальцы на его груди и даже, наверное, оцарапала ногтями через ткань.

— Ауч, — охнул он, оторвавшись от моих горящих огнем губ.

— Это тебе за твои слова, — пробормотала я.

— Я не хочу тебя отпускать. — Ричард ласково обхватил моё лицо.

— Не отпускай, — вот и всё, на что хватило моей силы воли.

Какой позор, Ника! А ещё говорила, что “русские не сдаются”!

Он повернул меня в сторону ближайшей комнаты и завёл внутрь. Я охватила взглядом просторную комнату.

— Ух ты, — вырвалось у меня.

Здесь было светло и так роскошно, что не верилось глазам. Я думала, в этом средневековье все серо, мрачно и каменно. Но, в противовес моим стереотипам, в комнате было совсем иначе.

На столе и в небольшой изящной люстре горели свечи, отражаясь сотней маленьких звёзд в блестящих рамах, зеркале, мерцали тускло на кованой опоре широкой кровати.

Ричард остался стоять у двери, сложив на груди руки. Я прошла по покрытому ковром полу, повернулась спиной к кровати и с бессовестным наслаждением растянулась на мягкой перине. Волосы разметались возле плеч, в теле стало так хорошо и свободно после целого дня пути.

В моём мире у меня было всё. Личная жизнь, друзья, работа, своя квартира. Все достижения циклизации! Интернет, безграничные и неохватные знания, космос просто, даже в голове не укладывается. В моём мире у меня были любящие родители, совместные праздники. Были мои личные достижения. Было всё — кроме этого счастья.

А здесь…

Здесь не было ничего, кроме него.

Потрясающий выбор. Я уставилась в потолок, на котором тоже скользили отражения свеч, и неожиданно для себя самой расхохоталась. Я просила суженого, я его получила? Хелаин знатная шутница!

Ричард остановился рядом.

— Я так понимаю, здесь тебе нравится больше, чем в Аренхилле?

— Здесь чудесно, Ричард, но и замке по-своему красиво. — Я приподнялась на локте и взглянула на него снизу вверх. — Почему ты решил встретиться именно тут?

Он неопределенно пожал плечами.

— Самое приличное место в Вадене. Ну, и дом моего хорошего друга, который рад мне в любое время. — Он опустился со мной рядом. — Хорошо, что тебе понравилось.

От его близкого присутствия по коже будто электрический ток пробегал, напряжение росло и грозило ударить молнией. Как же сложно.

— Что ты думаешь про Пограничье? — попробовала я заговорить на другую тему.

Ричард и сам явно переживал за то, что может произойти в его владениях во время отсутствия. И меня снова кольнуло чувство вины. Свалилась ему на голову, спутала все карты, заставила везти черт-те куда, только чтобы вернуть дурочку туда, откуда пришла. Как будто больше лорду Пограничья и заняться нечем…

— Посмотрим, — скупо отозвался он после короткого молчания. — Думаю, утром будут новые вести.

— Будь ты в Совете, как должен был изначально, ты бы смог изменить ситуацию?

— Знаешь, Совет тоже можно понять. Война с эникийцами, грозящая коснуться сердца страны, вполне справедливо занимает их больше, чем скудные и не очень-то плодородные земли на юго-востоке. Скалы, горы, болота… Единственное их достоинство — торговые пути на юг и северо-восток, в обход Джоголана. За это стоило бы побороться, но Совет явно сделал свой выбор.

— Зря они недооценивают горы, у них там свои преимущества. Драгоценные камни, например, в нашем мире стоят очень и очень дорого. — Я вспомнила удивительные рассветы над горами с сожалением подумала о том, что эту красоту и весь замок Аренхилл могут совсем скоро разрушить джогаланцы со своими монстрами. — Но всё-таки что-то можно было сделать?

— Стоило прислать нам хотя бы небольшую часть армии и усилить гарнизон. Впрочем, кое-кому, похоже, будет лучше, если я перестану быть проблемой вместе с Аренхиллом. По закону и Кодексу я не могу покидать свои земли ни при каких условиях.

— Но покинул же…

— Это останется нашей небольшой тайной, — Ричард заговорщически улыбнулся и коснулся моей руки. — Я справлюсь, не думай об этом.

— Может, — я вздохнула, глядя на его осторожное прикосновение, и продолжила: — Может, стоило остаться, а я могла бы подождать?

После короткого молчания он ответил:

— Нет, ни к чему. Это может быть опасно. Да и времени нет.

Лучше бы я не смотрела в его глаза…

Как будто… как будто я уже и не легенда вовсе. Как будто я стала его последним в жизни ярким интересом — и он отдался ему со всей страстью. Зная, что дальше, может, и не будет ничего.

А у меня разве не так?

Я провела ласково пальцами по его ладони, которую Ричард доверчиво раскрыл, и впитывала каждое мгновение счастья. Бьющий электричеством ток создал такое магнитное поле, что меня потянуло к этому мужчине со страшной силой.

Он отвёл мою руку и легким толчком прижал к постели, заставляя лечь обратно на спину. Взял вторую мою руку и увёл следом, несильно сжав пальцами. Замер надо мной, легко усмехнувшись, словно говорил: попалась, теперь ты в моих руках. И ничего не делал больше, но внутри просто пламя разгоралось…

От яркого воспоминания первой нашей ночи перехватило дыхание и сладко свело низ живота.

— Ричард, — прошептала едва слышно.

И небеса раскололись со звоном, когда он прижался губами, словно в первый раз. Трепетно, страстно, точно именно это так долго искал.

Забывая себя, охваченная такой же жаждой, я прильнула к Ричарду, вывернулась и потащила с него через голову рубаху. Он на мгновение запутался волосами в вороте и рассмеялся моему порыву.

— Вероника. Милая. С ума с тобой сошёл, сам не пойму, — проговорил он, склоняясь ко мне, щекоча щетиной и прикусывая нежно шею.

Ладонями я заскользила по его обнаженной спине, огладила широкие плечи. И снова поцеловала, чувствуя жар щёк и вкус отчего-то чуть соленых губ. Ухватила его за небритый подбородок и пихнула с силой в сторону. Ричард послушно откинулся на подушку и поймал за талию меня, севшую на него верхом. Спустился руками по бёдрам, стиснул с силой пальцами.

Боже, какой же он красивый. Мощный, нежный, сумасшедше притягательный, влекущий. Удивительный. Я нашла его ладони, обхватила, перебрала холодные перстни и неожиданно для себя сама прижалась к его чувственным пальцам губами. Поцеловала их отчаянно и взглянула в его лицо, в потемневшие глаза.

— Кажется, я влюбилась, Ричард.

Вот так торжественно и глупо, как на сцене, расписалась в собственной слабости.

— Кто же этот… счастливчик?

Я ещё успела рассмеяться: какие мы с ним оба дураки, но в глубине его глаз загорелось неведомое прежде чувство. Ричард настойчиво потянул мои руки к себе, вынуждая склониться низко-низко, коснуться напряженной, налитой мышцами широченной груди. Его ладони надавили на спину, и он приник протяжным поцелуем.

— Ты его знаешь, — удалось мне вырваться и произнести через пару мгновений.

Ричард улыбнулся одними губами, разглядывая мое лицо так пристально, словно, как и я, пытался запомнить каждую черту, каждое выражение, каждый мимолетный взгляд.

— Уже не уверен…

Завязки на платье разошлись легко, даже не треснула от рывка ткань. Прохладный воздух комнаты заставил обнаженную спину покрыться мурашками, но тепло и ощутимое возбуждение Ричарда снова бросало меня в жар.

Он перекатился, легко перевернул меня на спину и упёрся руками в подушку. Надвинулся с угрозой смять сопротивление, заставить забыть о себе. Забыть о прошлом, будущем. Есть только здесь, сейчас, величайшая в мире сила.

Нежнейшая в мире сила.

— Ты… невероятная, Ника. — Ричард припал ниже, дразня, почти касаясь моих губ, будоража своей близостью. — Исидор был прав, говоря, что я спятил… Но мне всё равно. Я готов потерять рассудок с тобой. До этого словно бился в запертые двери, а ты показала другой мир. Всё может быть иначе.

Дрожь от его слов била по всему телу. Я огладила его лоб пальцами, пробежала по щекам, откинула с лица упавшие темно-русые волосы. И утонула в жгучем взгляде — медного цвета радужки затопила чернота зрачков. Не уйти, не спрятаться. Мой благородный рыцарь, коварный шпион и преданный до последней капли крови герой.

Если Леовин права, наша связь и без того сильна, и эта ночь уже ничего не изменит. Ничего… Но может, мне и не хочется уже ничего менять. Только быть с ним, вот так, близко-близко. Хочу ловить украдкой улыбку и волнующее восхищение, чувствовать на себе жаркое и сводящее с ума дыхание. Хочу сдаться и поверить.

Я порывисто выдохнула, когда Ричард настиг, подхватил на руки и лишил остатков одежды, завладел снова моими губами. Опустив руки на пояс его штанов, я потянула завязки. Больше ничего не осталось между нами…

Я ещё помнила, как сопротивлялась его власти, как медленно целовала пьянящие губы, обманчиво-мягкие, а сама скользила с замиранием сердца в пучину этой страсти. Как пыталась не выдать стон и подчиняла себе, неторопливо, заставляя рыцаря львиное сердце тихо рычать от нетерпения…

И как потом сдалась яростному напору его желания. Как он обуздывал себя, мучительно-нежно лаская губами мою грудь, ключицы, снова находил губы, удерживая меня на руках; как проникал до предела, заставляя выгибаться от каждой невероятной и яркой вспышки удовольствия и из последних сил унять крик. Помнила, как взорвались все звёзды и всё небо, рухнуло на нас с головой, опрокинув мир вверх ногами.

Господи… 152e1bc

Господи.

Кажется, догорели и погасли свечи.

Я лежала рядом с ним, обхватив плечо и положив голову на грудь. Лежала и уже не скрывала слёз. Вот сейчас и умирать можно.

Ричард прижал меня к себе со всей силы — так, что даже потемнело в глазах — обнял спину широкими ладонями, спрятал у себя на груди.

— Я не отпущу тебя, Ника.

Это уже не было шуткой или простой, ничего не значащей фразой. Не игра. Словно самая очевидная на свете правда из самого сердца сорвалась у него с языка.

Истина, не требующая доказательств.

Констатация факта — и делай с этим, что хочешь.