Глава 11

Николь

Я замечаю автомобиль Луки сразу же, как выхожу из такси. Меня трясет от одного его вида. Белое пятно на стоянке у школы как бельмо на глазу. И снова цветы с подарками, пафосно разложенные на капоте. Это похоже на больной ритуал.

На протяжении последних дней Покойник преследует меня с одержимостью маньяка. Сияющий мерс несет почетный караул во дворе дома, исправно дежурит у спортивного центра, где занимается баскетболом Макс, встречает меня после работы. Лука звонит моей матери, чтобы она повлияла на меня. Вчера он как-то узнал, что я собираюсь на свадьбу сестры, и решил проводить до ресторана, как президентский кортеж, благо, оторвался на одной из развилок.

Каждый раз Лука уезжает ни с чем, но не оставляет попыток добиться меня. Точнее, прогнуть и сломить. Отказов он не принимает. Меня не слышит.

Самое страшное, что вся эта странная ситуация негативно влияет на Макса, ведь для него Лука остается отцом - и каждая встреча вселяет надежду в наивную детскую душу. Сын по-прежнему на моей стороне, но я чувствую, как ему тяжело. Только вчера он немного отвлекся - сначала тарахтел о тете-невесте и Незабудках, а потом.… долго рассказывал мне о «добром дяде с прикольным именем Данила».

Как ножом по сердцу. Я слушала, украдкой стирала слёзы и молчала.

Ночь без сна. Я крутилась, вспоминая наш с Даней поцелуй. Отчаянно ругала его, пытаясь погасить огоньки былых чувств, которые упрямо пробивались сквозь ненависть и сжигали меня дотла. А утром - новый удар, который я держать не в состоянии.

Я как чувствовала, что надо было сегодня остаться дома. Отпроситься, освободить Макса от уроков, приготовить вместе пиццу и до вечера смотреть с ним все части «Гарри Поттера». Но ответственность победила. На радость Луке…

- Мальчик мой, беги в школу, чтобы не опоздать, - с натянутой улыбкой обращаюсь к Максу, по возможности заслоняя его от проклятого белого мерса. Лука ещё в салоне, но наверняка уже увидел нас. Надо поторопиться.

- А ты, мамуль? - хмурится сын, уловив мою тревогу. Маленький радар.

- Коллегу подожду, обсудить кое-что по работе надо, - бросаю с неискренней легкостью, а сама мечу косые взгляды на машину. - Опаздываешь, - постукиваю пальцем по циферблату изящных наручных часов, и руки предательски подрагивают.

Макс - педант. Дисциплинированный, пунктуальный, исполнительный, как военнослужащий. Задержаться на пару минут для него катастрофа, поэтому, взглянув на часы, он округляет глаза, быстро чмокает меня в щеку и со всех ног несется к воротам школы.

Выдыхаю. Но ненадолго.

- Правильно сделала, что отправила его, - раздается до дрожи мерзкий голос. - Нам не помешает провести время наедине. Пообщаться, услышать друг друга.

Грубые руки ложатся на мои плечи, длинные тонкие пальцы, как у скелета, впиваются в кожу через плотную ткань пальто. Мне больно, а я смеюсь. Срываюсь в истерику.

- Тебе собственный сын как кость в горле, - выпаливаю сквозь слёзы. - О чем нам с тобой разговаривать?

Не по своей воле я резко разворачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с мужчиной, который мне противен. Лука смотрит на меня с презрением и снисходительностью. Берет меня под локоть, ведет к своей машине. Не спрашивает моего мнения. Как обычно.

- Не устраивай сцен, - чеканит равнодушно. - Я и так задрался бегать за тобой. Понимаю, обида и гордость, но сколько можно выпендриваться? Кстати, цветы тебе, игрушки Максу, - небрежно взмахивает рукой в сторону капота. - Не говори, что я не забочусь о нем.

- Всего лишь оспорил отцовство, какая мелочь, - выплевываю с сарказмом. - Мне ничего от тебя не надо, Лука. Услышь меня, наконец! Цветы и подарки забери в Сербию, отдай наследнику и его матери, а от меня отстань! Я тоже дико устала повторять тебе одно и то же. Я не вернусь. Ты нам не нужен.

С каждой фразой я становлюсь все холоднее и спокойнее, а он, наоборот, разгорается и злится. В прищуренных глазах вспыхивает недоброе пламя. Лука и правда на пределе, но я не могу остановиться. Пора положить конец этим больным недо-отношениям.

- Каждой бабе нужен мужик. За три года ты так никого и не нашла. Или мечтаешь, что ОН вернется и тебя подберет? - бывший криво ухмыляется, беспощадно ударив по больному.

В памяти снова всплывает Даня, который не выходит у меня из головы после вчерашнего. Перед глазами - его виноватое лицо и пьяный, как будто влюбленный, взгляд, на губах - вкус поцелуя с горчинкой.

Ненавижу! Не понимаю, кого именно. Наверное, их обоих!

Они делают мне больно. Играют моими чувствами, выворачивают наизнанку. Потрошат безжалостно.

Сколько можно? С меня хватит!

- Ты прав, каждая женщина мечтает о настоящем мужчине, который будет беречь и защищать семью, - на эмоциях повышаю голос. - Я не вижу в тебе такого мужчину, Лука, и никогда не видела!

Правда ранит его - и он, не задумываясь, отвечает мне физически. Подсознательно я ожидаю чего-то подобного, но когда тяжелая рука по-мужски сильно отвешивает мне пощечину, я на секунду теряю равновесие.

Я держусь, чтобы не плакать при нем и не показывать свою слабость, но слёзы непроизвольно брызжут из глаз от боли. Во рту металлический привкус, случайно закушенную при ударе губу неприятно тянет. Я прикладываю ладонь к горящей щеке.

- Это точка, - выдыхаю безэмоционально, отступая назад.

Он впервые поднял на меня руку. И в последний раз.

- Дрянь неблагодарная, - шипит Лука, хватая меня за локоть. - Куда? Я с тобой не закончил. Садись в машину!

Боже, как стыдно устраивать разборки на школьном дворе, однако у Покойника не осталось ни границ, ни принципов. Меня накрывает паника. Как дикая, я начинаю вырываться, будто от этого зависит моя жизнь, но… Лука вдруг сам отлетает от меня.

- Данила? - ошеломленно лепечу пересохшими губами.

Не верится... Я узнаю его по мощной фигуре и широкому развороту плеч, но больше ничего не успеваю ни понять, ни рассмотреть. Тени мельтешат перед глазами, как в боевике, поставленном на быструю перемотку.

Даня грубо хватает Луку за шкирку, как бешеного пса, толкает к машине и впечатывает лицом в цветы. Бутоны сминаются, ломаются стебли, лепестки разлетаются по капоту. Ещё удар - и на щеке бывшего остаются царапины от фигурок любимых игровых персонажей Макса, что были в подарочном пакете. Остальные вываливаются и стучат по асфальту. Напоследок Лука достаточно мягко и легко уходит лбом в коробку, внутри которой оказался торт.

Автомобильная сигнализация гудит на всю округу, фары панически мигают. Хочется заткнуть уши руками и зажмуриться, но я даже пошевелиться не могу.

С удовлетворением завершив ритуал уничтожения подарков лицом своего же друга, Даня разворачивает его к себе, берет за грудки и встряхивает, как тряпичную куклу.

- Я же тебя предупреждал о ней, - рычит по-звериному грозно.

- Богатырев? Я так и знал! - Лука косится на меня, и я читаю по губам: «Дрянь». Сплюнув, он противно тянет, будто издевается: - Вот такая у тебя благодарность, дружище, за то, что я их двоих на своем горбу тащил?

- Не смей ее трогать! Я же предупреждал.

Никто из прохожих не рискует вмешаться, многие проходят мимо, машины отъезжают от ворот, кто-то предлагает позвать охранника школы. Однако что может сделать наш Петр Сергеевич в почетном возрасте против здоровенного шкафа с военным прошлым?

- Дань? - зову тихо, всё ещё не принимая то, что происходит.

Застываю как парализованная, когда он бросает на меня напряженный, злой взгляд. Глаза налиты кровью, черты лица ожесточены, на лбу залегли морщины. Я никогда не видела его таким разъяренным. Никогда! Со мной Даня вел себя как большой котяра, облизывающийся на сметану. Сейчас он сам не свой - огнедышащий дракон, извергающий пламя.

Мельком осмотрев меня с ног до головы, Данила задерживается на губах. Я взметаю ладонь ко рту, чтобы стереть кровь, но поздно. Он все замечает и, озверев, вбивает Луку спиной в дверцу машины.

- Я тебя за нее урою, тварь, - ревет ему в лицо.

- Давай, и вернешься туда, где тебе самое место, - нагло летит ему в ответ вместе с унизительным плевком.

Вскрикиваю, когда Лука оказывается на земле. Данила нависает над ним, бросает пару фраз, которых я не слышу, и вдруг бьет ногой в живот. И ещё раз. Методично, как в ментовских сериалах, метит по почкам, чтобы не оставлять следов.

- Что. Я. Говорил. Тебе. Про нее, - чеканит каждое слово в ритм ударам. - Что. Я. Говорил?

Лука кашляет, но Данила не остановится, пока не убьет его. В панике я толкаю его в спину, а он и с места не двигается. Дергаю за рукав, вцепляюсь в локоть. Пытаюсь оттащить Богатырева от распластанной на асфальте жертвы.

Не реагирует.

И тогда я становлюсь между ними. Трясусь от страха, но со всей силы упираю ладони в бешено вздымающуюся мужскую грудь.

- Данила, хватит! Прекрати, - бью его по плечам, чтобы отрезвить. - Мы на территории школы. Ты в своем уме? Даня!

Он слышит свое имя, как-то странно реагирует на него, но главное - прекращает избивать тело под своими ногами.

Наполненный злобой взгляд фокусируется на мне и смягчается. Ноздри по-прежнему раздуваются, как у быка на арене, но дыхание постепенно выравнивается.

- Лука, садись в машину и проваливай, - приказываю, не оборачиваясь.

У него хватает сил не только встать, но и прошипеть на прощание:

- Суши сухари, дружище.

- Не обращай внимания, - твердо произношу, чувствуя, как Данила напрягается. - Он специально тебя провоцирует.

Белый мерс трогается с места, безжалостно давит шинами остатки торта и поникшие цветы. Как только он скрывается из вида, Даня вдруг прижимает меня к себе. Порывисто, пылко, крепко, будто наконец-то обрел главную ценность, которую искал всю жизнь. Я забыла, как приятно быть его миром. Под воздействием стресса я обмякаю на твердой груди, позволяю ему обнять себя и погладить по голове.

На мгновение улетаю в прошлое, когда мне было так же уютно и спокойно в его руках.

Я снова наивная практикантка, готовая лететь за ним хоть на край света, он молодой красивый офицер с огромными перспективами. Наши чувства только зарождаются…

- Испугалась? - выдыхает мне в макушку.

- Тебя больше, чем его, - признаюсь честно.

- Я тебя не обижу, лучше руки себе отгрызу.

Горько усмехаюсь. Потому что обидел. Но не физически - душу вырвал.

Тогда между нами все закончилось резко, так и не успев толком начаться. Сейчас я сама разрываю нашу мимолетную связь. Отстранившись, запрокидываю голову так, что затекает шея. Даня обхватывает мое лицо ладонями, ласково гладит по щекам, невесомо проходится шершавыми пальцами по губам.

- Больно?

- Не знаю. В состоянии аффекта вообще ничего не чувствую, - хмыкаю, облизнув треснувшую губу, и касаюсь кончиками пальцев его жесткой бородки, припорошенной легкой сединой. - Тебе бы выспаться. Выглядишь как после бурной ночи.

Данила внезапно мрачнеет, будто я пробудила неприятные воспоминания. Он разрывает зрительный контакт, ослабляет объятия и отпускает меня. Обиделся? Или вспомнил о матери Матвея?

Все становится на свои места. Я понимаю, почему он здесь. Разумеется, не ради меня… Богатырев привез сына в школу, после чего вернется домой.

На миг расслабившись, я вновь закрываюсь на все замки. Замыкаюсь в своем панцире, который десять лет спасал меня от того, чтобы я не сошла с ума без любимого мужчины. Мысленно латаю трещины.

- Зачем Лука приехал в Россию? Давно он преследует тебя и… - он тяжело сглатывает, морщится, - бьет?

- Недавно. Ударил впервые. Вот так он хочет вернуть семью, - пожимаю плечами. - Мне жаль, что ты стал свидетелем этой сцены. Спасибо, что заступился, но постарайся в таких ситуациях держать себя в руках. Ты не контролируешь свою агрессию, - прохладно чеканю, закидывая на плечо сумку, которую бросила, пока их разнимала. - Что с тобой, Данила? Ты раньше не был таким жестоким.

Мой голос звучит строго, словно я его отчитываю или провожу психологический сеанс, а ему, судя по реакции, наоборот это нравится. Сощурившись, он ласкает меня взглядом.

- Десять лет прошло, Колючка. За это время многое изменилось, кроме моего к тебе отношения. И обещания, которое я тебе дал тогда.

«Я буду беречь тебя и любить», - проносится в мыслях. Но я делаю вид, что ничего не помню.

- Мне пора, иначе выговор получу от директора. А ты уезжай, Дань, пока никто полицию не вызвал.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти. Адреналин зашкаливает, кровь закипает, а сердце не справляется - и гулко грохочет. Спасительные ворота школы совсем близко, но Данила берет меня за руку. Останавливает.

- Когда вы с Максом освобождаетесь?

Я оглядываюсь, и ветер подхватывает мои волосы, играя ими и подбрасывая в воздухе. Богатырев неприкрыто любуется мной, чуть приподняв уголки губ, и терпеливо ждет ответа.

- После трех. А что?

Кивнув, он отпускает мое запястье, смотрит на командирские часы, а после скрещивает руки на широкой груди.

- Я буду ждать.