Глава 13

- Эх, сейчас бы горячего супчика, - вздыхает сын, без энтузиазма листая меню. - С вермишелью. Как мама дома готовит.

- Хм, я бы тоже не отказался, - поддерживает Данила, искоса поглядывая на меня, словно мы не в ресторане, а дома за обеденным столом.

В его взгляде столько нерастраченного тепла, дефицита домашнего уюта и покоряющей нежности, что мне хочется спрятаться от него. Разве он имеет право так смотреть на меня? Как будто у нас когда-то была настоящая семья. Как будто мы до сих пор любим друг друга. Как будто я его единственная женщина. И мать его родного сына.

Но это все иллюзия.

Я опускаю голову, хмуро уткнувшись в перечень блюд высокой кухни. Неудивительно, что Макс не может ничего выбрать, ведь привык к обычной пище без изысков. Мой мужичок непритязателен в еде, у него всего два требования - сытный обед и обязательно что-нибудь сладенькое на десерт.

- Могу предложить вам кокосовый крем-суп с морковью и козьим сыром, - с напускной любезностью вещает длинноногая официантка, будто только сошедшая с подиума.

Макс и Данила, как по команде, многозначительно переглядываются, синхронно сводят брови к переносице и в унисон чеканят:

- Нет.

Я с трудом проглатываю легкий смешок. Растерянное выражение лица девушки бесценно, особенно когда Богатырев добивает ее по-армейски четким, строгим приказом:

- Нам суп с вермишелью.

- На курином бульоне, пожалуйста, - вежливо поддакивает Макс.

- Неужели в ресторане такого уровня не найдется повар, способный закинуть макароны в воду? - звучит строго, с нажимом.

- Я спрошу на кухне, - сдается официантка под напором непреклонных мужчин. - Что-нибудь ещё? - и вопросительно косится на меня.

- Кофе. Американо. Без сахара, - отрывисто бросаю, возвращая меню. - Все.

- Подождите.

Жестом подозвав привлекательную девушку к себе, Данила что-то пылко нашептывает, касаясь рукой ее талии. Она активно кивает, посылает ему очаровательную улыбку и, жеманно поправив передник униформы, уходит счастливая и удовлетворенная.

Я неосознанно сжимаю в руке столовый нож, провожая ее убийственным взглядом. Богатырев забирает у меня приборы, накрывает мою ладонь своей и, поглаживая пальцы, тихо, насмешливо рокочет:

- Что опять не так, Колючка?

- Ты заигрывал с официанткой, - выпаливаю прямо в лоб, как привыкла. Таким тоном, будто это не вопрос, а констатация факта.

В ответ гремит раскатистый смех. Я высвобождаю руку из его хватки, в которой мне неправильно тепло и приятно.

- Ты мне льстишь, Ника. Пара купюр с городами России гораздо привлекательнее моей помятой рожи. Я всего лишь мотивировал ее работать шустрее, а ещё заказал кое-что для тебя. Надеюсь, ты не будешь против.

Вскоре нам приносят горячий ароматный суп, а ещё через минуту лично мне подают сырники с клюквенным соусом. Я любила их раньше, но со временем они стали стойко ассоциироваться у меня с первым свиданием с Даней в кафе, и я возненавидела их. Так же, как и его.

Отламываю вилкой кусочек, пробую. Творог тает во рту, клюква придает горчинку. Это очень вкусно. И так по-настоящему. Прежде чем позорно растаять, я запиваю сырники крепким кофе, мешая его со слезами.

- Как дела в школе, боец? - непринужденно заводит разговор Даня.

- Меня выбрали представлять класс на олимпиаде по математике, а ещё у нас спартакиада на следующей неделе, - охотно откликается сын.

Макс воодушевленно рассказывает о своих успехах, глаза горят, ложка подрагивает в руке, а мы с Данилой смотрим на него и улыбаемся. В какой-то момент пересекаемся взглядами, и я вдруг осознаю, как двусмысленно мы выглядим со стороны.

Дружная семья, заглянувшая в ресторан в конце тяжелого дня.

Не помню, чтобы у нас с Лукой были такие моменты. Он предпочитал выходить в свет без сына, объясняя это тем, что Макс слишком маленький, ничего не понимает и будет капризничать. Ребёнок всегда был для него обузой.

Вечно недовольное лицо бывшего высвечивается на дисплее телефона. Я накрываю его рукой, чтобы спрятать от сына, сжимаю трубку и выскакиваю из-за стола.

- Я на минутку.

На негнущихся ногах добираюсь до уборной, останавливаюсь в небольшом коридоре у стеклянной перегородки, через которую виден наш столик. Не отрывая взгляда от Макса и Данилы, которые мирно, по-родственному общаются и смеются, я отвечаю на вызов.

- Догадайся, где я, Николь, - вылетает из динамика, и мне хочется отбросить телефон, как ядовитую змею.

- У тебя хватает совести звонить мне, Лука? После того, что ты устроил в школе? Вариант, что мне плевать, ты не рассматриваешь?

- На меня - конечно! Но не на него, - противно смеётся, как гиена. - Я в травмпункте, дорогая, снимаю побои, которые мне нанес твой любовник.

- Что? Прекрати этот фарс, Лука, я дико устала.

- Тебе неинтересно, как я себя чувствую? Спросила бы ради приличия, - выплевывает бывший муж с горечью и обидой, будто я до сих пор его законная жена и должна быть рядом в печали и в радости. - Ты сейчас с ним?

- Нет.

Ложь легко слетает с моих губ, тем временем я не свожу глаз с Дани и Макса. Они ведут себя как отец с сыном, гармонично, свободно и непринужденно. Официантка подносит им несколько видов десертов, и оба набрасываются на сладкое, как одичалые. Делятся пирожными, пробуют каждое, обсуждают с пафосом гурманов. Даже кривятся зеркально, когда им что-то не нравится. И смеются так беззаботно, что сердце плавится.

- Давай встретимся и поговорим, если не хочешь, чтобы у него были проблемы. Его судьба в твоих руках.

- Это шантаж? - усмехаюсь. Получается фальшиво. - Не тот крючок ты выбрал. Мне все равно.

- Правда-а-а? - недоверчиво тянет проклятый бывший. - Тогда вернись ко мне. И больше с ним не общайся.

- Ты перецениваешь его роль в моей жизни. И свою тоже. Я хочу, чтобы вы оба оставили меня в покое.

В этот момент я наблюдаю, как Данила снимает с запястья командирские часы и отдает их Максу. Сын вспыхивает как сверхновая, прячет их в портфель, а потом с благодарностью обнимает Богатырева, как родного. Судя по хитрым лицам, они тайком договариваются скрыть от меня подарок.

Заговорщики! Но почему-то вызывают у меня не злость, а улыбку. Они как два школьных хулигана, затеявших шалость. Позже я подумаю, как аккуратно вернуть часы владельцу. Не следует принимать дорогие вещи от чужого человека, и я мягко объясню это Максу. Вечером…

Сейчас почему-то не хочется им мешать. Вместе они выглядят слишком… мило. И это обезоруживает.

- Понял, принял, - мерзко бросает Лука, дергая меня в свою грязную реальность, где нет места простым семейным ценностям. - Тогда я пишу заявление в полицию на Богатырева. Ты не против?

- Там и пересечемся, дорогой, - стервозно парирую, наполняясь решимостью. - Потому что мне тоже есть, что тебе предъявить.

- Не смеши меня. Я чист перед законом. Что мне сделают за легкую пощечину в процессе бытовой ссоры? Тем более я раскаиваюсь, любимая. Между супругами всякое бывает.

- Бывшими! Мы давно в разводе, - шиплю в отчаянии, прижимая нагретый телефон к уху.

- Ты же умная девочка и прекрасно все понимаешь. Стоит лишь взять записи с камер, запечатлевших в красках, как твой Багатырев меня избивает ногами, и он сядет. Поверь мне, Ника. Он сядет, а не я, - выделяет каждое слово. И повторяет с маниакальной одержимостью: - Я засажу его за решетку.

- Не надо, - выталкиваю из груди, сдаваясь. И отключаю телефон под аккомпанемент его победного хохота.

Вернувшись к столику, нехотя разрушаю мужскую идиллию и нервно заявляю, что нам пора домой. По пути делаю музыку громче, чтобы Макс не подслушивал, коротко пересказываю Даниле разговор с Лукой, прошу его быть осторожнее, но он лишь бесстрашно ухмыляется.

- Я тебя услышал, Ника. Все нормально. Обратись в полицию, а обо мне не беспокойся. Я разберусь.

Богатырев чересчур беспечный и самоуверенный, как будто у него иммунитет от всех проблем, а я не могу перестать думать о школьных камерах. Было бы проще, если бы видео драки испарилось.

- Пакеты я отнесу сам, чтобы мама не напрягалась, - важно сообщает Макс, когда мы паркуемся во дворе нашей многоэтажки. Он шелестит полиэтиленом, самостоятельно выбирается из машины и резво спрыгивает на асфальт, чуть не растеряв подарки.

- Мужик, - одобрительно хмыкает Даня, наблюдая за ним с неприкрытым восхищением. - Оставь торт, который ты раздавил. Я выброшу по дороге, а в следующий раз куплю вам свежий.

- Вы что, Данила, нельзя выкидывать еду, - бурчит сын, перехватывая помятую коробку. - Тем более если это торт!

- Виноват. Исправлюсь. Торт - это святое, - шутливо отдает честь Богатырев. - Будь здоров, боец.

- Спасибо! И до свидания! Мам, ты идешь?

- Беги, родной, а я сразу за тобой. Бабушка дома, она откроет. - Подумав, я добавляю чуть слышно: - Макс, не говори ей, откуда это все.

Данила недовольно вздыхает, а я вспоминаю о том, как мы планировали знакомство с матерями. Точнее, он все решил за нас обоих: как отвезет меня в Карелию к своим, как приедет ко мне в Питер за благословением, как я стану его женой. До конца дней. Но этому не суждено было случиться. Даня меня бросил, я совершила ошибку. Теперь у него есть Матвей, а у меня Макс. И лучше оставить все, как есть.

- О-кей, мам.

Сынок вприпрыжку бежит к парадной с тяжелым ранцем за спиной и пакетами в руках. Споткнувшись на крыльце, оборачивается, чтобы махнуть головой Дане на прощание, и скрывается за дверью.

- Славный малый у тебя растет.

Данила подает мне руку, чтобы помочь спуститься с высокой ступеньки внедорожника.

- Да, я очень его люблю, - вкладываю свою прохладную ладонь в горячую мужскую, и от разницы температур волоски на коже встают дыбом. - Пожалуйста, подумай о том, что я тебе сказала. Лука настроен решительно.

- Не переживай за меня, - приглушенно хрипит он, обхватывая меня за талию свободной рукой и притягивая к себе.

Я с трудом балансирую на каблуках, ищу точку опоры - и по привычке нахожу ее в Дане. Он обнимает меня крепче, выбивая воздух из легких. Его жар перекидывается на меня, и через секунду мы уже вместе горим в адском пламени. Я отчаянно стараюсь игнорировать неправильные реакции своего тела на этого мужчину, но с каждой минутой, проведенной вместе, сдерживаться все сложнее.

Жаркое, лихорадочное дыхание касается лица, шершавый палец проводит по губам, осторожно очерчивая их контур и огибая трещинку. Данила наклоняется ко мне, размеренно и внимательно любуется мной, но не целует, как будто запрещает себе делать это. Я четко вижу желание в его глазах, которое переливается опасной искрящейся ртутью, а вместе с ним.… раскаяние.

Он борется с собой, в то время как я борюсь со своими чувствами к нему.

Разум побеждает.

- Даня, не надо…

Тяжелый вздох. Неискупимая вина в потемневшем взгляде. Тихая вибрация в его кармане. И входящий звонок, который он раздраженно сбрасывает.

Данила прижимается щекой к моему виску, шумно выдыхает. Зарывается пальцами в волосы на затылке, гладит и массирует. Прикрыв глаза и уткнувшись носом в его плечо, я украдкой дышу… им. Знакомый аромат дурманит сознание.

- Не бойся, не трону, - произносит он трепетно, как в день нашего первого свидания. - Ты слишком чистая для меня. Никому не позволяй себя испачкать.

Невесомый поцелуй в висок - и Данила отстраняется, предусмотрительно придерживая меня за локоть. Иначе я бы рухнула под колеса машины, опьянев от его запаха и тепла.

- Спасибо за обед и… трансфер, - говорю как можно равнодушнее и холоднее. Боковым зрением цепляюсь за белоснежный букет, оставленный на заднем сиденье. - Но цветы я не возьму, прости. У мамы возникнут вопросы, на которые мне не хочется отвечать. Да и нечего.

- Понял, - деловито отзывается он и профессиональным взглядом окидывает двор, ворота, вход в парадную. - Из охраны у вас только консьержка? Я пришлю к тебе своих ребят…

- Нет, остановись, Данила, - выставляю ладони вперед, упираюсь в его в твердую грудь. В кармане куртки снова звонит телефон. - У меня есть мама, сестра… В конце концов, я сама справлюсь! Не люблю быть кому-то обязанной.

- Глупости, я ничего не потребую взамен. Воспринимай меня как родственника. Я всего лишь хочу помочь.

- Мы не твоя семья, - отдергиваю от него руки, словно обожглась. Вибрация не прекращается. - Ответь, тебя дома потеряли. И мне тоже пора. Спасибо за все.

- Позвони, если буду нужен, - двусмысленно бросает мне вслед.

- Десять лет назад ты мне был нужен, Даня, - не выдержав, выпаливаю в отчаянии.

Не знаю, слышит ли он. Но за мной не идет. Молча отпускает.

Я облизываю губы, чувствуя вкус соли и металла. Захлебываюсь в водовороте воспоминаний.

Данила был нужен мне так сильно, что я думала - с ума сойду. До потери пульса. До остановки дыхания. Я была растеряна, брошена, разбита, загнана в угол. И я звонила ему, наплевав на гордость, однако абонент был вне зоны действия сети.

За эти годы я научилась надеяться только на себя. Не представляю, что должно случиться, чтобы я сама ему позвонила и молила о помощи.