Глава 25

Я несу Нику на руках, как невесту. Домой. Пусть пока что не в наше семейное гнездышко, но всё ещё впереди. Можно сказать, генеральная репетиция.

Я слышу ее спокойное и тихое, как шепот моря, дыхание, бережно прижимаю к груди хрупкое, разомлевшее тело, улыбаюсь, когда шелковистые, непокорно разметавшиеся волосы мягко ласкают мне шею.

Она - воплощение нежности и невинности, которое действует на меня, как шторм в открытом море, и железное сердце начинает метаться в агонии.

Единственная такая. Моя.

Ника задремала ещё в такси, скромно уронив голову мне на плечо, а потом доверчиво зарылась в мои объятия, как ласковая кошечка. Расслабилась, заставив меня напрячься. Любая наша близость для меня как испытание на прочность.

В неудобной позе быстро онемело тело, но я терпел и боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть ее чуткий сон.

- Даня… любимый, - чуть слышно шелестит под ухом, после чего легкий поцелуй касается места над сонной артерией, и пульс взрывается.

Томный голос Ники как удар в грудную клетку, ее теплая ладонь, скользнувшая под кителем между ребер, посылает внутрь импульс, сравнимый с разрядом дефибриллятора, и я чуть не спотыкаюсь на ступеньках.

Я ещё ни разу не слышал от неё признания, ничего не требовал, да и сам о чувствах не говорил. Для Колючки это рано, ведь мы вместе всего неделю, а для меня… слишком очевидно и ценно, чтобы трепаться на каждом шагу.

Я - человек дела. Слов на ветер не бросаю.

Но даже у закоренелого солдафона, оказывается, есть сердце.

Ника молчит, обвив меня руками за шею. Глаза по-прежнему закрыты, длинные ресницы слегка трепещут, губы чуть приоткрыты, и я ловлю себя на мысли, что хочу ее поцеловать.

Но она мирно спит у меня на руках, а значит, все остальное - лишь галлюцинация.

Послышалось. А жаль…

Сцепив зубы до скрипа, я осторожно толкаю дверь плечом, захожу в квартиру и целенаправленно несу Нику в свою комнату. Упершись коленом в край скрипучей койки, аккуратно опускаю ее на застеленный грубым покрывалом матрас. Оставив спящую красавицу, я задергиваю плотные шторы, чтобы отсечь свет с улицы и погрузить комнату в мягкий полумрак.

- Где я? - вскидывается она от шума. Садится на подушках, часто моргает, озираясь по сторонам, и наконец фокусируется на мне.

- В безопасности, Колючка, - мягко улыбаюсь, щелкнув ее по носу. - Со мной. Здесь больше никого нет, не переживай.

Я знаю, что Лука будет отрываться до утра. Найдет себе девчонку - и заночует у неё или в общаге, потому что его кондиция не позволит добраться домой. Из увала в увал одно и то же. Этот не станет исключением.

Мы с Никой остаемся наедине. Только я и она. На всю ночь.

И это моя вторая ошибка.

- Я уснула, да? - грациозно потягивается она, зевает и неуклюже трет глаза, размазывая тушь. С улыбкой я перехватываю ее руки, вкладываю в них свой платок, а она лихорадочно сжимает мою ладонь, впиваясь ногтями в кожу. - Как-то это неправильно, наверное… Надо было отвезти меня в квартиру Инны.

- Исключено! - рявкаю так громко и строго, что Ника ойкает и подпрыгивает на койке. Вместо того чтобы бежать от меня куда глаза глядят, она, наоборот, инстинктивно льнет ко мне ближе. - Вещи твои заберем перед отъездом, и впредь я тебя к этой шаболде не отпущу. Сегодня она наверняка приведет домой какого-нибудь мужика, а ты…

- А я чем лучше? - Ника вызывающе задирает подбородок, и я обхватываю его пальцами. Смешная она, когда злится и фырчит. - Сама с мужиком уехала.

- Я твой будущий муж, со мной можно, - срываюсь в хриплый шепот, невесомо касаясь ее горячих губ своими. - И я тебя не трону.

- Муж? - жарко выдыхает мне рот, и я с жадностью ловлю ее сладкий запах, глотая его, как одержимый. - Почему я не в курсе? Я все проспала? - смеётся заливисто.

- Виноват!.. Николь, выходи за меня? - выпаливаю резко.

Мысленно ругаю себя за поспешность. Я все сделал не так, как планировал.

Не в то время. Не в том месте. И уж точно не в той обстановке.

Ника заслуживает романтику, красивую сказку, серенады под окном, а не блеянье косноязычного офицера в старой квартире, требующей ремонта.

- Что? - сипло переспрашивает она после затяжной паузы. - Богатырев, ты серьёзно?

- Да, - невозмутимо киваю. - Ты не воспринимай мои слова превратно, Колючка, я вообще-то готовился. Хотел сделать тебе предложение в Карелии. У меня даже кольцо имеется. В сумке.

В подтверждение своих слов я подрываюсь с места, но Ника берет меня за руку и слабо тянет к себе, жестом приглашая присесть. Сопротивление бессмысленно, когда она смотрит на меня с такой неподдельной нежностью и любовью. Я послушно возвращаюсь на койку. Устраиваюсь напротив Колючки, которая не сводит с меня колдовских глаз и почти не моргает.

- Я согласна, - читаю по ее губам, которые вдруг изгибаются в очаровательной улыбке. На эмоциях я впиваюсь в них поцелуем, но отстраняюсь прежде, чем потеряю контроль.

- Надеюсь, ты не передумаешь до завтра, - судорожно делаю глубокий вдох, целомудренно чмокая Нику в теплый, влажный лоб. Задерживаюсь на секунду. - Приболела? - хмурюсь, а она отрицательно качает головой.

- Нет, просто здесь жарко, - жалуется, по одной расстегивая пуговицы на воротнике своего «учительского» платья, и оно уже не кажется таким строгим и закрытым.

- Не сказал бы, - пожимаю плечами. - Я поищу, во что тебе можно переодеться, - закашливаюсь, с трудом заставив себя отвести взгляд от ложбинки упругой груди, показавшейся в вырезе. - Моими вещами не побрезгуешь? - хмыкаю как можно непринужденнее, а сам дурею, стоит лишь представить любимую девушку в мужской полосатой майке на обнаженном теле.

Отставить, Богатырев! Девчонку портить запрещёно!

По крайней мере, не здесь и не сейчас.

Она достойна лучшего…

Я отворачиваюсь к шкафу, лишь бы отвлечься от Ники и своих пошлых фантазий, но получается хреново, когда в воздухе стоит ее приятный запах, обволакивая меня и проникая под кожу.

Я кружу стеклянным взглядом по пустым вешалкам.

Черт, я ведь собрал все в сумку!

Нервно хватаю с самой верхней полки забытую майку, нюхаю ее и, убедившись, что чистая, захлопываю дверцу шкафа. Позади меня раздаются тихие шаги, словно кошка крадется на мягких лапах.

Оглядываюсь. И врастаю корнями в пол.

Изящный женский силуэт, который мягко ласкает полоска света, пробивающаяся сквозь щель между шторами, кажется неземным, потусторонним. Каждый изгиб как на ладони. Хочется провести по нему рукой, но вместо этого я сжимаю кулаки до хруста костяшек.

- Поможешь?

Ника поворачивается ко мне спиной, перекидывает копну каштановых волос вперед, показывая молнию на платье. И меня будто парализует.

Включается автопилот. Я словно со стороны наблюдаю, как мои пальцы подцепляют застежку и мучительно медленно тянут вниз. Выпустив на пол майку, я поднимаю свободную руку к Никиной холке, веду подушечками по бархатной коже вдоль позвоночника. Собираю выступившие мурашки.

С каждым сантиметром расходящейся на ее спине молнии по кускам осыпается моя броня, обнажая чувства.

Я капитулирую перед этой девушкой. Не могу бороться с самим собой.

Я беру ее плечи, обнимаю сзади, прижав к своей бурно вздымающейся груди, и утыкаюсь носом в макушку. Шумно и сбивчиво дышу ей, как астматик во время последнего приступа.

Она мой кислород. И мой нервно-паралитический газ.

- Дань, а если я сама попрошу? - сипло произносит Ника, и ее соблазнительный шепот сводит с ума.

- О чем, Колючка?

Она прокручивается в моих руках, запрокидывает голову и, поймав меня в цепкий зрительный капкан, грациозно спускает платье с плеч. Легкая ткань бесшумно ложится к нашим ногам. На Нике остается лишь черный хлопковый комплект белья - однотонный, гладкий и довольно простой, без кружев и прочих изысков.

Сегодня она явно не собиралась никого соблазнять, но я все равно попал в ее сети. Причем давно. С самой первой встречи.

- Дотронуться, - продолжает мурлыкать, переступая скомканное платье. - Поцеловать, - прильнув ко мне вплотную, она мажет носом по моей щеке. Уложив ладони на плечи, поддевает ноготками погоны, будто играет со мной, а потом становится на цыпочки, чтобы трепетно шепнуть на ухо: - Сделать своей.

- Маленькая, ты не в себе, - выталкиваю из груди, сдерживаясь из последних сил. Отказывать ей физически больно, но это необходимо. - Наверное, переутомилась.

Она не подчиняется. Кто бы сомневался!

Упрямо встряхнув волосами, начинает расстегивать мою рубашку. Как завороженный, слежу за каждым ее движением и не могу помешать. Мозги отключаются, руки не слушаются, плетьми повиснув вдоль тела.

Стою недвижимо, как якорь на дне, и пристально смотрю на мою Нику, запоминая каждую черточку ее покрасневшего, сосредоточенного лица.

Расправившись с рубашкой, она порхает пальцами по моим напряженным мышцам, обрисовывая их границы, скользит ладонями вверх и обвивает меня за шею. Плотно прижимается грудью к моему окаменевшему торсу, спаяв наши тела в одно целое.

Поймав мой потемневший взгляд, Ника непривычно твердо выдыхает мне в губы:

- Я люблю тебя, Дань.

Мне так не хватало этих слов. Всю жизнь, черт возьми!

Я всегда был готов отдавать, но ничего не просил взамен. Привык, что всем должен - любить, беречь, заботиться, тащить семью на себе. Таков мой путь, и я смирился с судьбой.

Ника стала для меня светом. Моим полярным днем. Я стремился к ней, как заблудший корабль к маяку. Мысленно молил, чтобы она не исчезла. Не оттолкнула меня. Чтобы просто позволила мне быть рядом, и я бы все для нее сделал.

Но я даже представить не мог, что она искренне меня полюбит.

Так, чтобы по-настоящему. Без условностей.

Я хочу ей верить. Мне жизненно необходимо это, чтобы снова научиться дышать.

Сдаюсь…

И совершаю третью, роковую ошибку.

- Любимая, - вырывается из груди и тонет в нашем поцелуе.

Якорь поднят, наш корабль на всех парусах несется к айсбергу, чтобы разбиться в щепки.

Я порывисто подхватываю Нику под бедра, впечатываю в себя, лишая воли и заставляя ее обмякнуть в моих руках. Легкую и беспомощную, несу на койку. Нависаю сверху, блуждаю голодным взглядом по безупречному нетронутому телу, рисую пальцами на нем невидимые узоры, а потом прокладываю этот путь губами.

В какой-то момент все барьеры опускаются. Я теряю самообладание, зато нахожу ее - главную девушку в моей жизни. Которая должна стать моей женщиной.

Мы есть друг у друга - и больше ничего не имеет значения: ни навязчивый скрип матраса, ни спартанские условия, ни царящая здесь антиромантика, как в казарме, ни мутные предпосылки, из-за которых мы совершенно случайно оказались вместе в одной постели. Препятствия стираются - остаются лишь точки соприкосновения, в которых мы сгораем до пепла.

Между нами искрит. Коротит. Замыкает.

Я слышу, как Ника ласково повторяет мое имя, и слетаю с катушек. Судорожно что-то нашептываю, будто в бреду, грубыми лапами сминаю хрупкую фигурку, впиваюсь шершавыми пальцами в бархатную кожу, не пропуская ни сантиметра.

Целую. Всюду. Наслаждаюсь ее вкусом.

Запретов сегодня тоже нет.

- Ты только моя, - требовательно рычу, когда она дрожит в моих объятиях. - Навсегда. Запомнила?

- М-м-м, - вертит головой, разметав взмокшие волосы по подушке, и кусает губы, чтобы зажевать собственные стоны. - А ты мой. Никого больше не полюбишь. Я тебе запрещаю, - сипло шипит мне на ухо, словно проклинает. Или благословляет обоих. - Запомнил?

Довольно усмехнувшись, вгрызаюсь в ее истерзанные губы поцелуем. Овладев непослушным ртом, неистово толкаюсь языком глубже. Она задыхается, кусается, царапается. А я снова кружу ладонями по ее разгоряченному телу, заранее зная, на каких струнах играть.

Вспышка. Ещё одна. Ника меня ослепляет.

- Договорились, Колючка, - ласково поглаживаю ее, пока она переводит дух.

Я хочу ее любить по-настоящему и полностью, но сдерживаюсь до последнего, несмотря на то как она красиво извивается в моих руках.

Обещал же… Ника это помнит. Поэтому сама не оставляет мне выбора.

Отзывчивая, нежная, страстная, она пылко откликается на каждое мое прикосновение, заставляя забыть обо всем.

- Даня, - шепчет, как в лихорадке, и горит. - Забери меня себе, Даня.

Больше не могу сопротивляться. Потому что только об этом и мечтаю...

Я претворяю свои самые смелые мечты в реальность, а она совсем не против. Вспыхивает вместе со мной, разгорается ярко. Грешным делом начинаю сомневаться, что я у неё первый, но ее тонкий вскрик возвращает все на свои места.

Моя. Навсегда.

Мы оба больше никого не полюбим.

- Прости, - замираю, позволяя ей привыкнуть ко мне.

- Не оставляй меня, - просит вдруг так жалобно, что сердце рвется. Трясется то ли от холода, то ли от страха. А меня кроет ударной волной.

Как можно? Лучше сразу на эшафот, потому что без нее я уже не представляю своего будущего.

- Никогда.

Ночную тишину разрывают наши синхронные вздохи, звуки поцелуев и стук сердец, что бьются в унисон. Ника слишком податливая и горячая для своего первого секса, будто под анестезией, но я дорвался до сладкого и обжираюсь до инсулиновой зависимости. На анализ не хватает ресурсов. Я не могу насытиться, она, на удивление, тоже... В последний момент осознаю, что мы без защиты.

Вот так ты девочку свою бережешь, Богатырев? Рано расслабился…

Как по щелчку, включается режим гиперответственности. Кажется, успеваю.

Все как в тумане. В мозгах - пелена.

Ника отключается, словно в ней резко села батарейка. Я удобнее устраиваю ее на своей груди, прижимаю к себе так плотно, будто кто-то покушается на мою ценность, прячу под одеялом - и долго рассматриваю свою невесту, запечатлевая каждую черточку.

Момент, который хочется остановить и зациклить на повторе. Надеюсь, нас их много ждет впереди. До конца дней мы будем засыпать и просыпаться вместе.

Назад дороги нет. Или с ней, или ни с кем.

Зарывшись пальцами в ее волосы и уткнувшись носом в макушку, я обессиленно прикрываю глаза, прибитый и обезоруженый чистым концентратом счастья.

Буквально через пару минут на тумбочке вибрирует телефон.