Глава 48

Махит рэ Нор, зеленый дракон

Зайдя в комнату, застал жену немного растерянной, она стояла возле окна, обхватив себя за плечи, и беспокойно рассматривала даль. За окном действительно было потрясающее зрелище: небо уже давно окрасилось во все темные оттенки предвестников ночи, но последние отблески лучей все еще старались выхватить свой кусочек неба. Далекие горы, уже потемневшие, но все такие же прекрасные, были видны словно в тумане, и только все в округе дворца освещалось магическими огоньками, весело играя бликами.

Молодая жена, скорее всего, меня не заметила, потому как вздрогнула, стоило мне прикоснуться к ее плечам.

– Замерзла? – я не стал закрывать открытое окно, отчего в уже сильно потемневшей комнате занавеси, развевающиеся на легком ветру, создавали обстановку нереальности.

– Махит, – не оборачиваясь она улыбнулась мне.

Стало очень приятно, что она меня узнает среди многих, что не отталкивает и вообще, что она просто есть и хоть иногда, но улыбается только мне.

– Тебя что-то тревожит? – мне хотелось защищать ее всю жизнь, оберегать и радовать.

А вот теперь, смотря на нее, такую задумчивую, серьезную, я понимал, что она скрывает от нас свое беспокойство, иногда наигранно улыбается, чтобы не кричать от быстро меняющихся реалий в ее жизни. Она оказалась очень смелой девочкой, она покоряла силой духа и добротой души. Птица феникс действительно не ошиблась в ней, она достойнейшая.

– Если я скажу все, ты поверишь мне? – развернулась она ко мне лицом, в кольце моих рук, и не стала отстраняться.

– Поверю, – я осторожно прикоснулся губами к ее виску, а потом прижал ее голову к своей груди. – Я тоже когда-то боялся неизвестности, будучи самым младшим в семье, меня слишком многие оберегали. У меня было пятеро братьев, мама, четверо отцов и множество предков.

Тяжело сглотнув, я попытался убрать из голоса ту боль, которая неотступно за мной следовала всю мою жизнь.

– Я был поздним ребенком и очень любимым, а потом все ушли за грань, в один день никого не стало. Было очень страшно, думаю, как и многим, так же оставшимся в одиночестве. Но мне тогда казалось, что мне особенно страшно, не так, как всем. Дальнейшая жизнь мне не представлялась вообще, иногда я даже жалел, что не ушел вместе с ними.

Мари вздрогнула всем телом у меня в руках, она попыталась поднять голову, чтобы заглянуть мне в глаза, но я не позволил. Сильнее ее обнял и продолжил рассказывать о своей боли. Мне это давалось тяжело, потому как я первый раз в жизни говорил об этом, но чувствовал, что моя жена должна знать, она не осудит и все поймет.

– Только через время я понял, что жизнь прекрасна в любой ее огранке. За нее стоит бороться, пока есть на это силы. Ты тоже, моя хорошая, сможешь все преодолеть, понять и принять. Каждый из нас тебе будет в этом помогать. Поверь, Мари, у любви нет каких-то некрасивых сторон, и то, что тебя любят столько мужчин, разных мужчин, это тебя сделает только сильнее. А когда у нас появятся детки, наша жизнь только еще больше наполнится. Я мечтаю об этом дне.

– Но Богиня сказала, что дети будут, только когда в семье соберется вся сильная кровь этого мира, – она все же подняла головку и своими невероятно красивыми глазами посмотрела в мои.

В ее глазах было море беспокойства, неуверенности и океан надежды.

– Да король эльфов спит и видит, как встретиться с тобой, – усмехнулся я своим же словам. – А мы все уже и так твои.

Медленно наклонился, чтобы дать ей время меня остановить, и накрыл ее губы своими. Какая же она сладкая – целуя ее первый раз после обряда, никак не мог оторваться. На обряде я не успел вкусить ее поцелуй: слишком сильно нервничал, да и нетерпение Риара подгоняло, потому как он беспокоился, что она с ним не захочет проходить обряд. Но тогда все было идеально. Мари не отступилась, она произносила слова четко, смотря нам в глаза, и поцелуй был скорее правильным, чем страстным.

Я ждал, что она меня сейчас остановит, хотя бы одним намеком даст понять, что еще не время, что еще не готова. Но она льнула ко мне не меньше, чем я к ней. Меня медленно накрывало неудержимой волной возбуждения, после которой просто не существует пути назад. Но она продолжала тянуться ко мне и все страстнее отвечать на мою ласку.

– Мари, – прохрипел я, все еще пытаясь не потерять разум и хоть как-то контролировать безудержное желание обладать своей женою.

– Махит, – не менее страстно прошептала она мне в губы, теснее прижимаясь ко мне.

И я сдался, я позволил себе увлечься ее страстью, которая, как и моя, клокотала внутри. Она, как сладкая патока, как вкуснейшая сладость, растворялась во мне. Я изголодавшимся путником пил ее дыхание. Остро ощущая свое возбуждение, я прижался всем телом к Мари, отчего она застонала громче. Ее отклик еще больше надавил на мои нервы, и я медленно принялся снимать ее одежду.

Я видел, что она уже и сама горит от нетерпения, жадно срывая с меня рубашку. От брюк я, кажется, избавился уже сам, потому как в самый острый момент нашего возбуждения я, уже не думая ни о чем, прижал ее к подоконнику и, видя звезды у нее в глазах, соединился в общем вздохе.

Уже прохладный ветерок прошелся по нашим горячим телам, а я все не мог насытиться своей такой долгожданной девочкой. Я брал ее до изнеможения, до крика, и когда уже не оставалось сил ни на что больше, почувствовал, как она задрожала у меня в руках, выдыхая мое имя.

Успокаиваться от такого невероятного соития я решил уже в ванной. Нес свою жену, такую разомлевшую и мурчащую, на себе. Я быстро набрал ванну, чтобы уже в теплой воде продолжить ее успокаивать от все еще пробегавших по телу импульсов удовольствия.

Но то, что моя малышка не успокоилась, а наоборот, ерзая, потребовала продолжения, меня приятно удивило. Потому как мой все еще находящийся в ней орган и не думал опадать, ведь слишком долго он ждал свою истинную.

В спальню мы вернулись уже далеко за полночь, мужчины улыбаясь смотрели на меня. А вот Риар – с надеждой на Мари. Но малышка, поцеловав каждого, упала без сил в центре кровати, чтобы через минутку отключиться.

– Ну ты гигант, брат! – засмеялся Фарго.

Риар же перебрался вплотную к жене и даже под самыми страшными пытками не согласился бы от нее отодвинуться. Ну а я, довольный как никогда, улегся с краю, теперь уже вспоминая каждую минутку нашей страсти.