Глава 75

Марина Шиляева

– Мари, смотри, – Шерон поднес мне большой фолиант и осторожно водрузил на стол передо мною. – Вот тут еще есть информация о фениксах.

Мы опять принялись объезжать все родовые замки краев, чтобы в очередной раз покопаться в библиотеках. Сейчас мы пребывали в Ларионии. Тут всегда было лето, и мне нравилось сюда приезжать, когда в более северных краях были ветры или прохлада. Зим в этом мире не было вообще, просто ночи становились холоднее, но вот у эльфов и нагов даже этого не наблюдалось. Так что тут можно было наслаждаться постоянным теплом.

Как-то мне очень сильно захотелось увидеть снег, я даже плакала. Скорее всего, гормоны тогда играли, ну а мои драконы это восприняли всерьез и, утеплив меня, повезли в горы. Сколько лавин тогда из-за нас сошло, мы не считали, но вот когда отмокали уже на источниках, они припомнили мне их все. Где это видано, чтобы драконы в своем драконьем виде демонстрировали, как они умеют кататься по снегу?

А я тогда смеялась до икоты, потому как более неуклюжих созданий я еще не видела, все же для драконов одно место – это небо.

– Тут написано, что фениксы умеют делиться искрою своей жизни, – Шерон продолжал листать книгу и показывать фрагменты строк, где он умудрился отыскать нужное. – А вот тут – что вы летаете быстрее всех, за счет того, что мгновенно можете оказаться в любой точке мира и вне его.

– Это все хорошо, конечно, но вот как эти самые способности вытащить? – я опять вздохнула и принялась сама листать фолиант.

Уделив ему уйму времени, я уже к концу просто настойчиво пролистывала станицу за страницей, боясь пропустить что-то важное.

Между двумя страницами, практически сливаясь с ними, оказался зажат бумажный конверт, он практически приклеился временем, сросся со страницами. Но аккуратно отцепив, я взяла пожелтевшую бумагу в руки.

– Что это? – обратил внимание Шерон на мои действия.

– Письмо? – не знаю зачем, но я спросила, не решаясь его вскрыть, потому как оно оказалось запечатанным.

– Дай глянуть, – протянул руку Шерон. – Ему около семисот лет, и на нем когда-то были охранки. Правда, сейчас они уже давно разрушены, только и осталась вот эта печать.

Он тоже повертел письмо и погладил пальцем жесткий оттиск на сургуче.

– Это знаки правящей некогда королевы, – он вернул мне письмо, хотя было видно, что ему любопытно и он бы не прочь взломать печать.

– Чем занимаетесь? – в библиотеку зашли мои довольные котики.

Нежно поцеловав меня, они обратили внимание на конверт.

– Вот письмо нашли, думаем, распечатать его или нет, – я помахала желтеньким конвертиком.

– А чье оно? – тут же заинтересовался Денли, тоже беря в руки конверт и, как до этого делал Шерон, принялся проверять его и рассматривать печать. – Это печать королевы Дэриниэли. Она исчезла сразу же после войны, никто не знает, что с ней случилось. Тогда еще, в то же время, Сульгенэлю пришлось взойти на престол, так как он единственный остался с сильной кровью.

– А кто она была Сульгенэлю? – мне почему-то стало очень грустно за своего эльфа, он был одинок слишком долго. Денли все же прав был, ему повезло, что он нашел Алана и его жизнь стала более живой. А вот эльф остался совсем один.

– Это мать Сульгенэля, – ответил Денли, грустно смотря на письмо.

– Чего не идете спать, мы заждались? – прошептал Дашен, незаметно подкравшись ко мне со спины, и обнял своими такими надежными руками.

С ним пришел и Налиш, который тут же меня поцеловал и незаметно так обвил одну ножку хвостом, потому как вторую уже вовсю обвивал Дашен, причем все дальше пробираясь под юбку.

– Дашен! – возмутилась я.

– Что? – совершенно невинный взгляд и недоумение, как я могу быть недовольна, он же всего лишь хочет потереться.

– Мы тут письмо некогда правящей королевы эльфов нашли, – я решила перенаправить интерес мужчин на что-то неживое, например, конверт. А самой не терпелось дочитать огромный фолиант и хоть немного еще посидеть в библиотеке.

– Ого, – Налиш и Дашен тут же перевели любопытный взгляд на конверт, все еще находившийся в руках у Денли.

– Письмо той самой пропавшей королевы? – удивился подходящий Фарго со своей квадрой и тоже, как и все, сперва решил меня поцеловать, причем выдергивая из хватки нагов, что уже само по себе нереально, но все же с драконом сложно спорить.

Махит, Белир и Риар сразу же заулыбались и уже у Фарго вытащили меня, чтобы тоже поцеловать, а потом еще и обнять.

– Так, – я все же попыталась призвать мужей к порядку. – Я вообще-то тут делом занималась, а вы меня отвлекаете.

– От вскрытия чужих писем? – усмехнулся Риар.

– От изучения возможностей феникса, – я все же подумывала уже начать обижаться, когда раздался хруст ломаемой печати.

– Ты уверен, что это хорошая идея – читать чужие письма? – Алан тут же решил полюбопытствовать у брата.

– Может, мы узнаем, почему она пропала, все же королевских кровей была, а вдруг там что-то важное?

С ним больше никто не стал спорить, вроде груз ответственности он берет на себя, а все остальные просто послушают, что будет Денли читать.

Письмо было немаленьким, сама бумага внутри оказалась неплохо сохранившейся, и Денли ее даже встряхнул, чтобы выровнять.

«Дорогая моя сестра и будущая правящая королева барсов Алитиэль».

Сразу после первой же строчки Денли от изумления не сумел удержать свои брови, которые у него взлетели вверх.

«Спешу тебя обрадовать, что у меня все получилось, и теперь до осуществления нашего плана остались считанные дни. Я обо всем поговорила с Сульгенэлем, и он со мной полностью согласен. Теперь, после смерти правящих барсов, убить их сына не составит  труда. Все уже подготовлено к исполнению.

Я прошу тебя сжечь все доказательства нашей с тобой переписки и позаботиться о тех существах, кто поспособствовал в свое время исчезновению сильной крови у нагов. О своих я уже позаботилась, и поверь, они теперь будут безмолвствовать навеки.

Твоя любящая сестра и правящая королева эльфов Дэриниэль».

– Не думал, что что-то еще сохранилось, – Сульгенэль оторвался от стены, где, оказывается, стоял все это время, и смело подошел к нам.

Он протянул руку к письму своей матери, рассматривая уже сам ее строчки. Я заметила, как отголоски боли промелькнули у него в глазах, но он быстро взял себя в руки. Сжав письмо в кулаке, он прикрыл глаза, и через миг с его ладони сыпалась пыль.

– Объяснись, Сульгенэль! – прошептал, уже практически рыча, Денли.

Но Сульгенэль никак не отреагировал на его слова и даже не попытался встать лицом к опасности. Он облокотился двумя руками на стол и смотрел только в мои глаза.

– Думаю, стоит вам всем рассказать о том, что я храню в себе всю свою жизнь, – он с некоторым страхом наблюдал за моим выражением лица и ловил каждый мой вздох.

Все остальные молчали и не пытались его перебивать, только Алан положил руку на плечо Денли и одними глазами просил того успокоиться.

– У моей матери была сестра Алитиэль, об этом мало кто знает. Еще в юном возрасте к ним обеим посватались короли: к матери – мой отец, король эльфов, а к ее сестре – глава барсов.

Денли недовольно фыркнул и отвернулся от эльфа, всем видом не соглашаясь с его словами.

– Но Алитиэль отказалась, – продолжил говорить Сульгенэль. – В то время народы не были так объединены, как сейчас, было много предрассудков, и гордая эльфийка считала выше своего достоинства иметь мужем оборотня, хоть он и был ее истинным.

Дашен стоял молча, внимательно слушал и лишь слегка кивал, подтверждая правдивость слов. Обмануть самого императора нагов было просто невозможно, а когда их трое, так и подавно.

– Но амбиции и пыл у нее с годами только прибавлялись, и на одной из встреч глав краев она увидела счастливым своего суженого, от которого когда-то отказалась. Его жена, хорошенькая оборотница, ее тогда взбесила, и она решила отомстить, потому как сама так и не смогла стать счастливой. Именно по ее приказу была выкрадена твоя бабушка, Денли, – эльф все же повернулся к оборотню и прямо посмотрел ему в глаза. – Там не случилось никакой любви от нагов и ответной тоже не было. Оборотницу просто убили, а слухи пустили, что это сделали наги. Тело несчастной глава оборотней нашли как раз на территории Шелини.

Какое-то время все пребывали в шоке, и даже драконы считали слова эльфа слишком ужасными, чтобы быть правдой.

– Мать знала, – добил всех Сульгенэль. – Она любила сестру и считала, что если оборотни с нагами повыдирают друг другу глотки, то мир от этого станет только лучше.

– Однако, – присвистнул Налиш. – То есть война началась фактически из-за одной чокнутой девицы?

– Да, – кивнул эльф. – Развязалась именно из-за этого. Но народы и сами не прочь были повоевать, слишком много недовольства было по отношению друг к другу. Слишком сильно все были разобщены.

– А зачем эльфы во все это впутались, если изначальная цель была, чтобы столкнулись только два народа? – Риар стоял ближе всех ко мне и, недолго думая, плюхнулся на ближайший диванчик, усаживая меня к себе на колени.

Махит и Белир тут же подсели с двух сторон. Наги, смотря на это, уселись на противоположный диванчик, справедливо предполагая, что история долгая. Фарго отошел к окну и с ногами уселся на подоконник, продолжая буравить Сульгенэля своей зеленью глаз. Только сам рассказчик и все еще не до конца взявший себя в руки Денли остались стоять друг напротив друга, а Алан, так и не отойдя от брата, держал руку на его плече.

– Я говорю, – эльф потер свой высокий лоб и провел ладонью по так и не отросшим волосам – сейчас они у него были немного ниже мочек ушей и хаотичными прядками лежали в беспорядке. – Что именно они развязали войну, но продолжили ее уже и все остальные. Тогда много всего произошло, одни эльфы были тоже не прочь повоевать, у других были амбиции. Ну а итог вы знаете: мир потерял слишком многих от распрей трех рас.

Он поморщился, как от боли, и продолжил:

– Но даже не это самое страшное зло, которое сделали две сестры. По хитрому плану матери группа нагов должна была убить всю правящую семью оборотней, а оборотни – нагов. Она хотела избавиться от всей сильной крови и довести начатое до конца.

– Оборотни не убивали сильную кровь нагов! – тут же воскликнул Денли, а с ним одновременно и Дашен.

– Наги не убивали сильную кровь оборотней!

Все взгляды стали попеременно перемещаться от одного уже свирепствующего мужчины к другому. Спокойный, сосредоточенный и решительный, Сульгенэль стиснул кулаки и выкрикнул:

– Все верно, их всех убили эльфы! – он смотрел в глаза своим недавним друзьям и словно читал приговор. – Мать все сделала, чтобы именно так все и считали, были предатели и с одной, и с другой стороны, потому и видели нагов перед убийством правящей семьи у оборотней, а оборотней – у нагов. Но она немного просчиталась: мать Денли, рискуя своей жизнью, спрятала ребенка и этим самым уберегла, сохранив ему жизнь. А отец Дашена, Шерона и Налиша пожертвовал своей жизнью, чтобы защитить жену и сыновей. Но в этой мясорубке погиб и мой отец, и вот только это немного утихомирило мать, она какое-то время не могла прийти в себя и долго его оплакивала, не веря, что все закончилось именно так.

– Ты все знал, – спокойно произнес Денли, – там, когда мы собрались на совете, после прихода Богини, ты все знал и молчал!

– Так вот чего Богиня на тебя так косилась, – печально усмехнулся Белир, он сидел рядом со мной, и я могла видеть, как сжимаются его кулаки и играют желваки на скулах.

– Богиня наказала наш народ, более чем, – упрямо произнес Сульгенэль.

– Это все случилось, – не выдержал Налиш, – по вашей вине, и ты смеешь говорить «более чем»? Да вас всех унитожить мало!

– Давайте не будем ссориться? –попросила мужчин я, не надеясь на положительный итог. Но все мужчины потупили глаза, им все же стало стыдно из-за своей импульсивности.

– Может, ты и прав, Налиш, – тяжело сглотнул слюну эльф. – Но я решил наказать только двух сестер, с которых все это началось и которые никак не хотели, чтобы это заканчивалось.

– Они что-то еще сделали? – спросил уже Алан.

– Хотели, Алан, – Сульгенэль как-то чересчур внимательно посмотрел на него. – Вы все знаете, что Богиня разозлилась на все народы, но на эльфов больше всего. И отныне ни один эльфенок, до нашего с вами сына, – все же мужчины уже привыкли считать наших четырех непосед общими детьми и даже сейчас, в пылу разборок, не открещивались от своего мнения, – не рождался в Расшарде. Алитиэль, так и не сумев родить от истинных своих эльфов, со временем все же решилась на брачную связь с братом главы оборотней, от этого союза родился сын. Муж недолго прожил на этом свете, но вот то, что своему сыну он передал сильную кровь, – это потрясло Алитиэль и Дэриниэль. Они обе решили, что еще не все потеряно, и хотели все же усадить Алитиэль на место королевы оборотней при малолетнем будущим главе с последней сильной кровью барсов.

Сульгенэль посмотрел с вызовом на Денли и подтвердил его мысли:

– Да, Денли, тебя хотели убить, избавиться от твоей крови, чтобы уже только ее сын мог претендовать на твое место.

Из глотки Денли вырвался рык, но Алан его опять удержал.

– Мать поделилась своими планами, и мне ничего не оставалось, как соглашаться со всем, потому как уже тогда я планировал сделать страшные вещи.

– Какие? – как оказалось, это спросила я, отчего Сульгенэль быстро мотнул головой в мою сторону и уже, как на исповеди, принялся говорить все мне, не отрывая своих глаз.

– На одном из собрании у нагов я зашел в их библиотеку и забрал книгу об обрядах на крови. Я знал о ее существовании, это слишком древний фолиант, чтобы оставаться в тени времени. Когда-то давно и у нас была такая же книга, мне о ней еще отец рассказывал, но ее уничтожили, посчитав слишком опасной. Я нашел в ней именно тот обряд, о котором слишком часто задумывался. Имея одну кровь с матерью и теткой, я ушел к прародительнице в храм и долго молился ей, прося мне помочь. Она откликнулась, и я, больше не задумываясь, отдал жизни двух сестер миру, чтобы они и их магия растворились в нем, чтобы никогда их души не могли больше воскреснуть.

Повисла гробовая тишина, никто не ожидал от такого возвышенного, правильного и немного надменного эльфа таких жестких решений, взятия такого тяжкого бремени, как нести память о смерти родных тебе существ по твоей вине.

– При помощи этой же книги чуть не убили и тебя, – немного злясь, тихо проговорил Фарго. – Как же все-таки мир тесен.

– Да, эту книгу я вернул немного позже в библиотеку нагов, и именно оттуда ее выкрала Милиса, – он усмехнулся кривоватой улыбкой, – все же жизнь слишком непредсказуема, никогда не знаешь, что может быть за следующим поворотом судьбы.

Сульгенэль печально смотрел на меня и пытался найти в моих глазах понимание.

– Прости, если сможешь, меня, Мари, моя душа не так чиста, как принято думать об эльфах, – он так и не отвел глаз от меня, а я молчала и не знала, что и думать.

– Тот мальчик, что родился у Алитиэль от оборотня, – хрипло спросил Денли. – Это ты его подбросил в академию в Кении?

А вот теперь все действительно пребывали в шоке, потому как Сульгенэль кивнул и перевел глаза на Алана.

– Я твой брат? – удивился Алан.

– Двоюродный, – пояснил Сульгенэль. – Я не мог тебя оставить с собою, Алан, хоть очень и хотел этого. Твое место было в Кении, а тут, в Ларионии, тогда было неспокойное время, после войны слишком многие продолжали другие расы ненавидеть. Я боялся, что у кого-то может получиться тебе навредить. Ты тогда был слишком мал, и я не хотел, чтобы ты рос в страхе.

– Мое родовое имя – это твоя выдумка? – он посмотрел на двоюродного брата из-под бровей, явно злясь на эту всю ситуацию.

– Нет, это второе имя моего отца, он когда-то поведал мне его и просил беречь.

Сульгенэль отошел от стола и, немного пройдясь, выпалил:

– Я виноват перед вами всеми, я должен был раньше все изменить, остановить мать. Но меня может оправдывать только одно: я был мал, а она была моей матерью, и какие бы страшные вещи она ни делала, я любил ее.

– Папы, папы! – в библиотеку ворвался топот маленьких ножек, и вся тяжелая атмосфера тут же отступила, потому как четверо малолетних сынишек тут же кинулись к ближайшим папам.

Малютка Данай бросился на руки к Сульгенэлю, непоседа Долиш – к Белиру, вездесущий Сатариэль – к Алару, а Фидель – к Шерону.

Они все наперебой принялись тараторить, что слышали, как у них за дверью в гардеробной поселилось страшное чудовище, и вот этой ночью оно точно на них нападет. Так что папам нужно идти с ними и сражаться с этой чупакаброй, потому как только они, большие и сильные, смогут их спасли.

Все мужчины тут же засмеялись и, смотря на свое самое большое чудо, решили следовать их примеру и так же, как неразумные дети, быть вместе и прощать друг другу все. Потому как мы одна семья.

– Поцелуи мамочке, – предупредили отцы, гордые тем, что именно им досталась честь спасать своих отпрысков.

Малыши послушно, не спускаясь с рук папочек, наклонились, и каждый поцеловал меня в щеку. Ну а гордые папочки тоже воспользовались моментом и тоже сорвали поцелуй, только уже с губ.

– Идемте, будем сражаться с негодяем, посягнувшим на сон малышей! – наигранно торжественно воскликнул Шерон.

– Мы не малыши! – надулись они все одинаково.

– Тогда идемте и плечо к плечу станем перед лицом врага! – не растерялся довольный папочка.

А подошедший Сульгенэль, приблизив свое лицо для поцелуя, все же замер, давая мне выбрать, целовать его или нет. Но разве ж любящее женское сердце имеет какие-либо преграды? Оно может только любить и ждать ответной любви. Я поцеловала его не раздумывая, отпуская его боль и сомнения, наполняя его своей теплотой и уверенностью, что теперь все будет хорошо, теперь он не один.

– Спасибо, любимая, – прошептал он.

– Вперед! – уже слышались громкие подбадривания мужчин. – А то еще нужно успеть и вашей мамочке помочь сразиться с монстрами!

– С какими? – тут же заинтересовались крохи.

– С большими и страшными! – кто-то из пап уже начинал перегибать палку.

– И ничуть они и не страшные, – задумчиво отозвалась я. – А даже очень красивые.

– Папы, папы, – совсем уж заинтересованные дети принялись во все уши слушать о новых монстрах, и уже свой был не так важен. – А разве монстры бывают красивые?

Мужчины заржали, а я покраснела, отведя глаза, думая, что все же детям пора спать.

В эту ночь я победила всех монстров, успокоила и покорила каждого страждущего. Так, самозабвенно отдаваясь мужьям, я позабыла о каких-либо проблемах. Я успокоила свою сущность и приняла этот мир со всем его прошлым и будущим. Я выкрикивала имена своих мужей, прося всегда быть со мной рядом. Я зарывалась в их тепло, желая почувствовать друг друга теснее. Это была наша ночь, когда каждый смог освободить свою боль и сомнения, полностью доверившись семье.