Глава 10

Марина Шиляева

Я чувствовала тоску моих котиков: что-то тревожило их и не давало покоя. Выглянув из спальни, я убедилась, что слуги уже ушли и намеревалась уже пойти за стол, когда услышала обрывки фраз. Мне очень захотелось услышать весь разговор, понять, что от меня скрывают эти сильные мужчины, от собственных переживаний сгорбившись за столом.

«Только бы они меня не услышали и не почувствовали», –без конца твердила я про себя. И, осторожно подойдя к открытой двери на террасу, принялась слушать.

Мне мало что удалось понять из разговора, но уловила, что народ нагов умирает, что Денли боится меня потерять.

Котики говорили, что хотят моей любви, и это грело так сильно, как никогда не грели слова бывшего парня. Им нужна я, вся какая есть, и они бояться быть ненужными.

Мои страхи, мои слова. Когда я попала в этот мир, то именно об этом и думала: как страшно быть ненужной. А теперь мои такие замечательные котики боятся того же, что и я.

Не став больше прятаться, я зашла на террасу.

– Почему ты решил, что можешь стать ненужным? – мне хотелось подбежать, обнять, согреть. Сделать все то, о чем сама в эти моменты мечтала, когда особенно остро чувствовала свой страх.

Подойдя к мужьям, я зарылась руками в их шелковистые волосы. День и ночь – как часто я так думала о них. Страстные, решительные, сильные и такие неуверенные в любви.

– Я думаю, мне нетрудно будет вас полюбить, я уже сейчас чувствую вас и ощущаю как самых родных и нужных, – мне хотелось очень сильно согреть их, убедить в своей нужности. – Я никогда не перестану благодарить вашу Богиню, что подарила мне вас.

Они словно сорвались с цепи – так неистово, с нетерпением на грани грубости, они срывали с меня то самое платье, которое подарили еще вчерашним утром. Упоительная и такая динамичная любовь сразу двух котиков заставляла меня срываться на всхлипы, потому как перенести столько чувств и ощущений душа спокойно не могла.

Звезды кружились над головою, а ночные светила танцевали, заставляя почувствовать, что я дома. Вот то самое место, между моими котиками, где мне действительно тепло. Уже далеко за полночь мы, голые и счастливые, стаскивали со стола блюда и прямо на полу, на подушках, смеясь, кормили друг друга. Одно неправильное движение – и мы вновь окунались в головокружительную игру, где я опять кричала, а мои котики мурчали.

И уже на грани сна и яви, когда розовые предвестники рассвета заблестели в небе, я услышала смеющийся голос Алана:

– А портных все же нужно впустить!

Я только и успела увидеть, уносимая Денли в постель, клочки моего платья, которые яркими пятнышками подхватывал ветерок.

Наутро я все же решилась выйти опять на прогулку в замке, потому как сидеть только в своих комнатах – это было уже похоже на какое-то затворничество. Платье мне опять предоставили, не измеряя меня, хотя мужчины и сетовали, что все же лучше, чтобы шили по моим размерам, а не на глаз. А то портные уж очень переживают по этому поводу.

Но разве меня могло что-либо остановить, если я уже на что-то решилась? Так что сначала прогулка, а потом портные.

Выходила я осторожно, стараясь не смотреть на крутящихся поблизости барсов. Денли старался проводить больше времени со мной, потому как у него были каникулы, как он сам выразился. А я втайне только радовалась этому.

– Мари, что бы ты сегодня хотела посмотреть? – мой такой уже бесконечно родной муж, взяв меня за руку, вел по коридорам замка.

– Может, сам замок? – улыбнулась я, понимая, что, куда бы я ни пошла, все равно буду в центре внимания.

Сложно было сосредоточиваться на чем-то одном, потому как постоянно отвлекали, что-то предлагали и да – улыбались мне. Словно я самое светлое солнышко, вышедшее после долгой зимы на небосвод.

– Кто это? – я указала на очередную картину. На ней была изображена женщина, очень красивая и богато одетая.

Мы гуляли по галерее, где красовались гордые лики барсов, так сильно похожих на Денли – они практически все были беловолосые, но и черноволосые встречались, и еще более редко можно было увидеть шатенов.

– Это моя мама, – Денли остановился возле картины, практически в человеческий рост, где женщина сидела на троне. – Терина Риарно, жемчужина своего рода.

Она была тоже беловолосой, с темно-синими глазами и очень надменным выражением лица. В ней было абсолютно все царственно, начиная от гордо задранного подбородка и заканчивая высоким умным лбом, окантованным красивой прической. Она была бесспорно красива и, очевидно, умна.

– Она тебя любила? – не знаю, почему это вырвалось у меня, может, потому что мне самой всегда не хватало маминой любви.

Конечно же, мама меня тоже любила, и я ее, но ей часто было некогда, множество хлопот. Большое хозяйство, просто огромный надел земли, да и четверо детей – успей всем дать эту любовь.

– Больше жизни, – он смотрел на свою мать печально, с сожалением, словно не единожды приходил сюда, а часто вот так привычно любуется ею.

– Она очень красивая, – я не знала, что еще сказать, чувствуя его боль.

Он оторвал взгляд от картины и, улыбаясь краешком губ, тихонечко прошептал:

– А ты еще красивее. Я раньше считал, что красивее матери не бывает женщин, а вот встретив тебя, понял, что ошибался. Твоя нежная улыбка, добрые глаза, упрямые губки – они просто сводят меня с ума. – Он в очередной раз усмехнулся, опуская глаза на те самые губки. – Я готов часами любоваться тобою: твоей чистотой, твоей наивностью, но и силой духа и искренностью сердца. Ты просто не представляешь, как ты прекрасна. Если бы Богиня не отметила тебя как мою избранную, думаю, что все равно бы захотел быть с тобой, просто рядом. Чтобы украдкой ловить твою улыбку, чтобы наблюдать, как твои глазки наполняются радостью. Я бы многое отдал, чтобы ты позволила просто быть рядом. Но ты выбрала меня и Алана и тем самым сделала счастливейшим из всех созданий этого мира.

Мне стало неловко, но в то же время его слова о том, что дело не только в избранности, что ему хочется быть со мной, грели мне душу и заставляли смущаться – все же я не привыкла к таким признаниям.

– Спасибо, я тоже очень рада, что именно вас встретила в этом мире.

– Солнышко мое, – он обнял и поцеловал сперва каждую щеку, потом кончик носа, а потом накрыл своими губами мои.

– Денли, перестань, – я все же отстранилась, а он в недоумении взглянул на меня, ведь в кои-то веки нас оставили одних. – На нас твоя мама смотрит!

Он рассмеялся, громко, заразительно, и его смех прокатывался по длинным коридорам, увешанным портретами предков.

– А где твой отец? – все же я прекратила его веселье, нужно было срочно менять тему, потому как мне действительно целоваться перед его матерью, пусть и на портрете, было неловко.

– Пойдем, – он потянул меня к другой части галереи.

– А почему портреты твоих родителей не рядом? – я все же возле его матери ожидала увидеть отца, а там оказались совершенно посторонние мужчины.

– Мой отец имел сильную кровь, а все портреты альф оборотней висят в другом месте.

Портрет его отца был точной копией его самого: все в нем напоминало мужа, и казалось, что Денли смотрит как в зеркало, только одежда на них сейчас была разная.

– Давно они ушли из жизни? – я понимала, что мужу будет больно вспоминать, но все же хотела больше узнать о нем.

– Давно, тогда война унесла много жизней, – он какое-то время молчал, а я не решалась больше что-либо спрашивать. – Я родился на исходе войны, был еще слишком мал, да и не сильно меня посвящали в политику. Но однажды ночью к нам в имение, где временно остановились мать с семьей, ворвались наги. Я мало что помню, но огонь и крики, которые неслись отовсюду, запомнил хорошо. А потом мать, схватив меня на руки, убежала в лес и заставила обратиться в барса и спрятаться в корягах. Засыпав меня листьями и закрыв магией, она уже зверем помчалась к своим мужьям. Они все были истинными, и она не могла их бросить. Наутро меня нашли с помощью артефактов из родового замка. Замок всегда знает, где его хозяева. А остальных уже не нужно было искать, они все сгорели.

– Мне жаль, – я обняла своего мужа за талию, тихонечко глотая слезы.

– Не плачь, родная, это было давно, – он приподнял меня на уровень своих глаз и, держа в воздухе, опять поцеловал.

– Ну, у тебя уже какая-то традиция – целоваться перед родителями, – решила я развеять грусть в глазах моего котика.

– Я бы целовался с тобой не прекращая, если бы ты только позволила это.

– Денли! – засмеялась я, потому как он принялся целовать меня везде, куда мог достать, и при этом еще умудряясь щекотать. – Постой, – когда мы отошли уже от галереи, я подумала о том, что меня зацепило из слов мужа. – А сколько же тебе лет, если ты говорил, что война закончилась около семисот лет назад?

– Вот семьсот лет мне и есть, – он щелкнул меня по носу.

Я не стала делать вид, что шокирована или еще что-то в этом роде. Я потом пошокируюсь и подумаю об этом, а пока пыталась понять несостыковку.

– Так если твои родители погибли в конце войны, а Алан младше тебя, тогда сколько же было ему лет в то время и как он спасся?

– Алан не родной мне брат, – спокойно объяснил Денли. Мы тем временем вышли в красивейший зимний сад, который находился на последнем этаже замка – одной из главных его частей. – У нас разница в возрасте около пятидесяти лет. Я нашел его еще ребенком, чей он сын, никому так и не удалось узнать. У оборотней не принято бросать своих детей, а его подкинули в одну из академий, где обучаются мальчики. Его силу альфы я почувствовал не сразу, тогда как раз объезд делал по всем академиям, а он там учился уже несколько лет. Чья-то драка тогда спровоцировала меня применить силу, и я надавил на разбушевавшихся подростков. И когда все вокруг пригнулись, чувствуя мою силу, он стоял как перст и непонимающе оглядывался по сторонам.

– Ого, – удивилась я.

– Да, было забавно, – он подвел меня к панорамному окну, из которого открывался потрясающий вид на долину, леса и горы, увенчанные снежными шапками. – Я присматривал за ним, пока он учился там, навещал, забирал на каникулах. Он тогда еще удивлялся, почему глава края о нем так заботится, но страшно гордился, ведь с тех пор он стал не побродяжкой, а уважаемым названным братом главы. А когда окончил обучение, то я забрал его с собою и в замке провел древний ритуал приема в свой род.

– А почему у него имя рода другое? – мне стало любопытно, все же давно хотела об этом узнать.

– Это он сам так захотел, имя было у него еще из детских воспоминаний, и он не стал что-то менять, а для того, чтобы принять его в мой род, нужна была только моя и его кровь, – он усмехнулся каким-то своим воспоминаниям. – Я думаю, что он где-то в глубине души еще надеется, что его найдут и он узнает, почему остался один.

– Думаю, ему повезло, что ты тогда его заметил, – я улыбалась такому большому и сильному мужчине с не менее большой и сильной душою.

– На самом деле это мне повезло.

– Почему? – я не поняла ход его мыслей.

– Ты просто не представляешь, как одиноко жить без единой родной души.

– Представляю, – тихо ответила я, опуская голову.

Он нежно поднял мое лицо за подбородок, и я в очередной раз выпалила то, что наболело.

– Я хоть и жила в большой семье, но никогда никому не была по-настоящему нужна. Даже в тот день, когда я попала в этот мир, я шла по парку, не зная, куда мне деться, потому как меня никто и нигде не ждал.

– Я очень рад, что ты попала сюда, ты здесь очень нужна, – и опять его горячие губы погрузили меня в мир чувств и ощущений, такой пьянящий и умопомрачительный поцелуй просто кружил голову, не оставляя в ней не одной мысли.

Осторожно приподняв, Денли понес меня к одному из дальних диванчиков и уложил на него.

– Ты не возражаешь, если мы сейчас воспользуемся этим замечательным диванчиком? – его глаза горели так, что немного даже пугали своим безумством.

– Денли? – удивилась я.

Но его губы уже вовсю меня целовали, а наглые руки приподымали край платья, чтобы добраться до маленьких панталончиков. Да, трусиков тут не было, и с этим я как раз намеревалась что-то делать, потому как страдать совершенно не собиралась.

– Да, родная, – выдохнул он мне в губы, опять накрывая их поцелуем.

Его наглые руки уже стянули с меня последнюю преграду, и он, удобно устроившись на мне, принялся доказывать, что здесь лучшее место, какое только можно представить.

В течение целого месяца он мне это доказывал еще в сотне всевозможных мест, где только удавалось уединиться. Даже как-то пришел со мной на руках к уставшему Алану, который сидел в кабинете и пытался всячески продлить каникулы брата.

– Вообще оборзели, – он разместил меня на диванчике и принялся раздевать.

– Кто? – сразу и не понял Алан.

Мы с Аланом проводили все жаркие ночи вместе, но вот так, чтобы где угодно и в любое время, еще не пробовали. Так что я усердно отодвигала от себя руки Денли, потому как было немного стыдно. Но разве ж оборотня можно остановить и тем более переиграть в ловкости?

– Да ходят за нами все по пятам, никакой личной жизни, – Денли умудрялся даже нервничать, никак не справляясь со шнуровкой моего корсета. – Мы пришли в спальню, чтобы передохнуть.

– Днем? – удостоверился Алан, что все правильно понимает.

– Днем, – подтвердил брат. – А там затеяли уборку, да такую, что часа на три, не меньше. Так что я приказал к тебе никого не пускать, и у нас есть эти самые три часа.

– Обалдеть, – подтвердил Алан мои мысли.

Он вообще очень сильно прикипел к моей душе – не просто чувствовал меня, он был моей душою. Потому что так тонко чувствовать другого – это нереально.

– Слушай! – уже начинал закипать Денли. – Ты или помогай, или не мешай!

Конечно, Алан тут же принялся помогать: он всегда выполнял приказы своего старшего брата, даже, можно сказать, с какой-то маниакальной исполнительностью.

К слову сказать, за три часа мы не справились, и слугам пришлось мою одежду нести прямо в кабинет. И да, я все же приняла портных, причем, когда я зарисовывала эскизы, они, как малые дети охали и ахали, но с энтузиазмом принимались за работу. А когда подошло время для нижнего белья, тут уже охала и ахала я, потому как подключился к работам Денли, и его запущенная форма извращенца показала себя во всей красе.

Но теперь я носила нормальное белье, и мужчины от этого еще сильнее возбуждались. Когда первый раз его увидели на мне, то сломали кровать. А потом при каждом удобном случае ныряли под юбку, чтобы убедиться, что я именно в тех кружавчиках, которые им так понравились.

Я вообще много нового вводила в жизнь замка. Поварам рассказала множество блюд и технологий приготовления. Садовникам поведала, как можно скрещивать деревья или же создавать из них живые узоры. Тут все было проще: каждый барс имел магию, и никому не составляло труда ускорить процесс или рост. В общем, я была дома и мне очень нравилась такая жизнь. До тех пор, пока Денли не пришло приглашение.