Глава 14
Никола
Вздох вырвался из моей груди, словно я была под водой и очень долго задерживала дыхание, а теперь вынырнула и наконец могла выдохнуть.
Даниил не отказал, обещал помочь. Мне было страшно звонить, потому что больше всего боялась услышать холодное «нет». Он сдержал слово и прислал своего помощника, который, помог всё организовать. Даниил сразу сдал пробу и конечно он хотел знать, что я его не обманываю и Серафим его сын. Я принимала его осторожность, вдруг хочу окрутить и подобраться к деньгам. Поэтому делала все, что он мне говорит, точнее, его помощник.
Я вышла из машины, крепко сжимая за руку сына. Меня переполняло волнение, так как впереди ждала неизвестность.
Только сейчас, я осознала, что вновь увижу Даниила. За все четыре года я вспомнила его несколько раз. И он превратился в тусклый образ, выцветшую фотографию, с которой нужно стирать пыль. Я не хотела его вспоминать, слышать холодный голос и смотреть в равнодушные глаза. Мне не хотелось возвращаться в прошлое, потому что наша история не повторится, а стоять на месте не стоит никогда. Мы чужие друг другу и родными не стать ни при каких обстоятельствах.
В кабинете нас встретил врач, пожилой мужчина с приятной улыбкой и без единого седого волоса на голове. На нём был голубой медицинский костюм.
– Добрый день. Я доктор Леонид, теперь я занимаюсь вашим лечением, – поздоровался он.
– Здравствуйте, я Никола.
– А ты, наверное, Серафим? Классный у тебя костюм. Я тоже очень люблю супергероев, – на свитшоте был нарисован супермен и написано: «Я супергерой».
Серафим застеснялся и попытался спрятаться за меня. Для него здесь все было необычным. Улыбчивый и внимательный персонал, еда.
– Давайте обсудим лечение. Я изучил историю болезни. Должен вас обрадовать, мы взяли пробы у отца мальчика, к счастью, он подходит в качестве донора.
– Даниил подходит?
– Да, он генетически совместимый донор. Это чудо, обычно уходит много времени прежде, чем удается найти донора.
– Всё будет хорошо.
– Мы надеемся, никто не может дать стопроцентных гарантий. Есть много рисков, потому что мы не знаем, как отреагирует организм вашего сына. Сейчас я осмотрю его, и мы обсудим план лечения. Возможно всё будет проще, чем мы ожидаем. Даже если пересадка пройдет успешно, процесс восстановления может занять время из–за дополнительной терапии.
В этот раз слова доктора звучали обнадеживающе. Даже во взгляде я видела надежду, а не обреченность как полгода назад.
– Риск минимальный, но он есть. Нам нужно провести сканирование, перепроверить анализы. Обычная практика.
Я слушала доктора и улыбалась, потому что новость была просто прекрасная. Если все пройдёт хорошо, для меня этот день станет самым счастливым. Последние месяцы, я ощущала себя щепкой, попавшей в водоворот жизни, но сейчас появилась надежда выплыть на поверхность или зацепиться за брёвнышко и удержаться на плаву.
– Боюсь на какое–то время госпиталь станет для вас домом.
– Думаю, это самые малые неудобства, которые могут быть в нашем случае. Приёмная доктора Леонида меньше всего походила на кабинет врача. Он очень напоминал детскую комнату: на стенах нарисованы животные, в углу стоял огромный улыбающийся кот, зона с маленьким столом и стульчиками, по центру стены висела большая доска для рисования. На время можно легко забыть зачем мы сюда приехали.
– Серафим тебе нравятся динозавры? – малыш в ответ кивнул. – Хочешь посидеть на нём? Больше нигде у тебя не будет возможности забраться на большого динозавра.
– Хорошо.
– Тогда пойдем.
Пока Доктор осматривал Серафима на столе в виде зеленого динозавра, тот проводил свой собственный осмотр милого животного. Атмосфера больницы, отвлекала Серафима. С момента, когда он сел в самолет в Москву его глаза, горели радостью, иногда мне казалось, что болезнь мы оставили, где–то дома. Но это всего лишь иллюзия, борьба с болезнью никуда не делась.
Снежана поддерживала меня, постоянно ободряла. Когда нужно успокаивала или приносила кофе, чтобы взбодриться. Когда настал день операции, она заставила выйти наружу и погулять по городу. Чтобы не сидеть в четырёх стенах. С трудом заставила себя выйти наружу, потому что все мысли возвращались к Серафиму.
Мне нужно было отвлечься, иначе сошла бы с ума в муках ожидания. Я совсем потеряла связь с реальным миром, увязнув в своем болоте.
В паре километров от больницы среди белоснежных домов находилась местная церковь. Из любопытства я решила зайти и посмотреть, как выглядит протестантская церковь, потому что кроме православной не посещала другие. Помещение оказалось просторным, с высокими потолками и деревянными лавочками разделенные широким проходом. На сцене стояли гитара, барабанная установка и усилитель; по центру – кафедра. Здесь не было икон, росписи – простое убранство. Один крест без распятия, да алтарь напоминали, что ты пришёл в церковь. По привычке я перекрестилась. Села в последнем ряду, возле стены, народу почти не было. Я ожидала, что здесь ко мне придет какое–то новое чувство – облегчение, надежда. Но ничего не ощутила; душа иссохла, как колодец, в котором давно нет воды. Единственную молитву, которую я знала, была «Отче наш» – затёртая до дыр. Несколько месяцев я повторяла ее день и ночь, прося о чуде. Может теперь оно сбудется?
В детстве единственно о чём просила это чтобы дядя не пил. Порой ребёнку не так много нужно, дядя Саша тогда пить не перестал, эта молитва так и оставалась неотвеченной. Что будет со второй молитвой?