7 — глава

Саша

Я стою и не могу пошевелиться. Вижу в мальчике себя. Всё же и так очевидно, но тут же пытаюсь оправдать увиденное. Он не может быть моим! Настя бы сказала, не смогла бы со мной так поступить. Хотя… Если смотреть на мир не через розовую оправу очков, то я сам говорил, что мне не нужен ребенок. С чего бы вдруг ей отчитываться передо мной? Я бы и сам, скорее всего, промолчал.

Настя берет на руки ребенка, быстро подходит к своему олуху и ругается. Ей явно не понравилось то, что он сейчас здесь. Или же ей не нравится, что парень привёз ребенка? Может не хотела, чтобы я видел мальчугана? И опять же вопрос, почему не хотела? Потому что есть что скрывать.

Быстро набираю номер своего помощника и прошу найти документы ребенка. Сейчас во мне борются между собой несколько эмоций. Счастье, страх, сомнение и ужас. Я же знаю, что вероятность появления на свет здорового ребенка от меня, равна 0,001 проценту. Это, практически, невозможно!

Сразу вспоминаю внешность слащавого мужичка Насти. Наши черты лица схожи. Мальчишка, вполне, может быть и от него. Я не могу это отрицать. А если и мой, то, что я чувствую? Наверное, боль и злость от того, что не воспитывал всё это время. Мне проще сейчас принять для себя то, что сын не мой, чем осознавать, сколько всего пропустил в его жизни.

Срываюсь с места отложив все дела на потом. Звоню своему врачу и прошу сейчас же принять меня, в чем, конечно же, не отказывает. Любой каприз, в моем случае анализ, за ваши деньги.

— Результат будет готов завтра к утру. — Говорит пожилой мужчина, снимая с рук перчатки.

— Гавриил Леонидович, я полностью вам доверяю. Вы же знаете. — Говорю уверенно, на что врач хмурится и смотрит на меня из-под оправы очков.

— Что случилось, сынок? — Голос старика хриплый и уставший. Я застал его как раз, после сложнейшей операции, которая длилась почти сутки.

— Есть девушка, которая утверждает, что родила от меня ребенка. — Немного сгущаю краски в свою пользу. Будет глупо сейчас говорить, что я лишь предполагаю о сыне. — Ребенок здоровый, активный, никаких проблем со здоровьем.

— Я бы на вашем месте провел генетическую экспертизу. — Печально улыбается, а затем трёт затылок. — Ваша спермограмма оставляет желать лучшего и даже не смотря на наше с вами лечение, ничего не меняется. У вас, во-первых, очень маленький процент зачатия, а во-вторых, поломанный ген в организме. Объясню простым языком. Вы будете пять лет пытаться зачать ребенка, а когда это получится, с вероятностью в девяносто девять процентов, зародыш окажется с хромосомными аномалиями. Дальше нужно будет осмотреть вашу девушку, чтобы понять, сможет ли она вообще выносить от вас ребенка. Я говорю не только о генетически здоровом зародыше, но и с аномалиями. — Тяжело вздыхает. — Если девушка родила от вас здорового малыша, то это самое настоящее чудо и подарок судьбы.

Он повторил слово в слово то, что сказал три года назад. То, что заставило перевернуться моё сознание. Мне вырвали, в тот момент, внутренние органы, а затем попытались вернуть их на место, будто бы ничего не произошло. Хуже всего, было смотреть на Настю, которая, как в бреду, постоянно повторяла о «полноценной» семье.

Я знал, что она никогда не уйдёт от меня, если узнает о моей проблеме. Была бы рядом. Говорила бы, что мы справимся со всем. Мы бы начали пытаться, а после того, как из года в год, у нас бы ничего не получалось, то просто бы, эмоционально сожрали друг друга. И не знаешь, что хуже. Расстаться не сказав ничего. Или же расстаться после многочисленных лет попыток создать семью.

— А не проще у нее спросить? — Спрашивает Лёша, держа маленькую розовую резинку для волос в зубах. Мужчина неуклюже пытается заплести на голове дочери хвостик, но выходит это печально. Ариша даже, иногда, повизгивает от боли.

— Я могу ошибаться. И тогда, буду выглядеть в её глазах идиотом.

— Ты всё всегда усложняешь. Ты и так выглядишь, как идиот, в образе Шерлока Хоумса. Вместо того, чтобы просто с ней поговорить. Да, чтоб тебя! — Психует, выпуская из рук тонюсенькие волосы девочки, на что я, прихожу на помощь. Беру и ловким движением рук заплетаю небольшую пальмочку на голове.

— Надо сначала разобраться. А затем, зная уже точно правду, говорить с ней. — Смотрю на ошалевшего брата. В глазах читается вопрос: «-Как ты, так легко, справился с ее волосами?». — Думаешь она мне так просто всё расскажет?

— Почему нет?

— Потому что это наши с ней отношения. У нас никогда не было всё так просто.

— А почему? — Восклицает брат и тут же отвечает. — А потому что, что ты, что она, собственными руками создаёте себе одни проблемы! — Затем Лёша поворачивается к дочери и улыбнувшись говорит. — Ариша, маме скажешь, что хвостик папа заплел. Договорились?

— Договорились. — Отвечает нежным голоском девочка и убегает в соседнюю комнату.

— Эта стерва постоянно говорит, что я плохой отец и ничего не умею делать. — Процеживает сквозь зубы и наливает себе кофе. — Строит из себя мать-героиню, а ребенок-то вечно на няньках, пока она по магазинам шастает.

Лейла и Лёша развелись, когда Арине не было и месяца. Брат не смог удержаться на одном месте, душа, а точнее детородный орган, требовал свободы. Измена. Скандал. И теперь Алексей Дронов — папа выходного дня

— Кстати, ты когда ко мне в офис приедешь, знай, у меня новая секретарша. Натали! Ммм… — Мечтательно вздыхает и начинает руками показывать на себе округлости девушки. — Четвертый размер, сочная попка, талия осинка! Она словно вишенка на торте. Тебе понравится.

— Это пятая секретарша за пару месяцев. — Констатирую факт. — Куда делась Лера?

— У меня есть правило — не влюбляйся. И они все его поголовно нарушают.

— А может ты просто перестанешь спать со своими подчиненными?

— Ой, да кто мне говорит об этом? Тот, который с наслаждением трахал свою переводчицу на рабочем столе, пока та не заявилась с песнями о любви?

Как сейчас помню ее опухшие от слез глаза. Душераздирающий крик с мольбой о том, чтобы не бросал. Карина очень красивая и эффектная девушка, но она не была Настей.

Как бы не пытался выкинуть из головы Андрееву — не получалась. Приходила во снах, целовала, ласкала. Господи, сколько же у меня было эротических снов с её участием, мне казалось, что я бесповоротно схожу с ума. Просыпался в поту и с бешено колотящимся сердцем.

Мне было жаль, что с Кариной зашло всё так далеко, ведь я предупреждал, что никогда не женюсь, никогда не полюблю и что, кроме секса, между нами, ничего не может быть. Она соглашалась, словно зомбированная кукла и в какой-то момент ее матрица дала сбой. Заявилась ко мне со словами:

— Я люблю тебя. Знаю, что это не взаимно, но я готова быть с тобой до конца своей жизни. Я просто хочу быть рядом. Молю, сделай меня своей единственной. Я без тебя жить не смогу, если уйдёшь.

Тогда-то я и понял, что порчу девочке жизнь. Она достойна чистой и взаимной любви, а не каменную статую вроде меня. Карина унижалась, падала на колени передо мной, целовала руки, от чего я ощущал себя еще большим ублюдком.

Нашёл сразу же ей работу на другом конце города. И пригрозил, что если заявится ко мне, хоть ещё один раз в своей жизни, то лишу всего, что у нее есть. Рявкнул, что ведет себя, как дешевая униженная шлюха. И на неё подействовало. Влепила звонкую пощёчину и ушла. Мне было тошно от самого себя, но другого выхода не видел. Нельзя было, чтобы всё зашло ещё дальше.

Всё время мне присылали отчеты о том, в порядке ли она. Девушка очень эмоциональная и вполне могла привлечь к себе внимание суицидальными способами. Боялся за нее, как за родную мать. Но обошлось. Уже через пару месяцев, Карина нежилась в объятиях нового начальника.

Я и сейчас задумался. А на столько ли правдива любовь? Если переводчица клялась в любви до гроба, а через короткий промежуток времени смогла прыгнуть в койку к начальнику, то могла ли это сделать Настя? Если ребенок не мой, то ей бы пришлось забеременеть сразу же после нашего расставания.

На следующий день ехал на работу с грузом на душе. Волнуюсь, от чего только, не знаю. Может из-за того, что должна прийти информация о сыне Насти? Или же от того, что снова увижу ее.

Девушка изменилась, стала увереннее в себе, злее, что только добавляло остринки. Меня забавляют её язвительные комментарии, перепалки с Марком и даже то, как она с ненавистью смотрит на меня. Стараюсь держаться холодным, отстраненным, чтобы снова не влезать в её жизнь. Но иногда, это просто невозможно.

В офис приезжаю одним из первых. Сижу за документами, решаю дела по сотрудничеству. Где-то даже наклёвывается очередная командировка в Германию, от чего мысленно торжествую, ведь возьму Настю с собой.

В какой-то момент мне приходит уведомление на почту от врача. Уже без особых надежд открываю результаты и понимаю, что терапия не помогает. И с каждым годом, я всё больше и больше близок к полному бесплодию. Сжимаю челюсть. Готов рвать на себе волосы от несправедливости. Почему так выходит? Я бы отдал всё, что у меня только есть, лишь бы обнять своего собственного ребенка.

В эту секунду мысли прерывает еще одно сообщение. На этот раз от Михаила, моего помощника. Открываю вкладку и вижу копию свидетельства о рождении. Восьмое августа, Андреев Кирилл Ярославович. Графа отец прочерк. Дала своё отчество и фамилию, папаши нет. Начинаю считать месяца и понимаю, что этот ребенок зачат в период наших отношений.

Ничего не чувствую. Полнейшая пустота и только скупая мужская слеза, ползущая из уголка глаза, даёт понять внутренние эмоции и переживания. Чувствую облегчение. Мой? Правда мой?

Хватаю телефон и чуть ли не выбегаю из кабинета. Мне нужно поговорить с Настей. Встречаюсь с ней глазами. Девушка стоит в компании Оксаны и Марка. Видя меня, резко отводит глаза, и я слышу разрывающий на клочья диалог.

— Я и подумать не могла, что у тебя есть сын! — Говорит секретарша.

— Сама удивилась, что меня об этом не спросили. — Прочищает горло и тут же выдаёт. — Мой мальчик то, раньше срока родился. В середине восьмого месяца. Как снег на голову летом. Совсем крохой был. А сейчас бегает здоровенький и счастливый.

Я как шёл уверенным шагом, так и прошёл мимо. Сжимаю телефон до хруста. Если раньше времени родился, то тогда получается не мой он. Бред какой-то. Да и вид у Насти был, будто бы специально так сказала. Да еще подождала, чтобы поближе подошёл.

Выхожу на улицу. Очевидно, что лучшим решением для нас стал бы разговор, но судя по ее словам в офисе, без боя глупышка сдаваться не готова. Ещё и наговорит чепухи с три короба.

Мне впервые за два года захотелось закурить. Бросил, а сигареты всё равно с собой ношу. Достаю отраву и смотрю перед собой. На парковке стоит уже знакомое мне помойное ведро, а около него, сгорбившийся олух. Он то мне и нужен.

Подхожу к парню и спрашиваю, есть ли закурить. Он смотрит с недоверием на меня, а затем достает зажигалку, а сам просит угостить сигареткой.

И вот стоим мы у его машины, бывший и нынешний, да нервно покуриваем. Решаюсь заговорить, пока Настя не вышла из офиса. Выйдет и шанса выведать правду, не останется.

— Давно с ней? — Говорю сухо.

— Чуть больше года. — Как-то быстро идёт на контакт. Даже не смог проконтролировать эмоцию на лице. Брови резко поднялись вверх, а уголки губ опустились вниз.

— Значит пацанёнок не твой? — Я и так знал ответ, но прощупывал медленно. Что бы не вызвать слишком много подозрений. Но парню было плевать. Выглядел он изрядно потрёпанным и выжатым, как лимон.

— Нет, но люблю, как своего.

— А как же биологический отец?

— Да бросил он её, ещё в самом начале беременности.

— Мда… — Мычу и вижу, как дверь здания открывается и выходит Настя. Девушка останавливается и испуганно смотрит на нас. — Тяжело остаться одной, так ещё и родить раньше срока.

— Кто родил раньше срока? — Искренне удивился олух. — Она переносила Кирюху и родила на сорок первой неделе. Еще все удивлялись, как такая хрупкая и маленькая, да смогла родить богатыря весом в пять килограмм.

Я почувствовал жжение в районе груди. Резко захотелось напиться до беспамятства. Сморю, как Настя, расправив плечи не идёт, а летит в нашу сторону. Решила переиграть меня и скрыть правду о ребенке? Нет, малышка, теперь будем играть по моим правилам.