Эпилог. Научиться летать

Просторный светлый кабинет на втором этаже административного здания залило утренним солнцем. Я рассматривала чертежи расширения производства, которые принес архитектор неделю назад, когда в дверь постучали. Анмир вошёл с папкой документов под мышкой — полностью выздоровевший, уверенный в движениях, но всё ещё осторожный в общении со мной. — Доброе утро, — сказал он, останавливаясь у порога. — Доброе, — я подняла глаза от чертежей. — Как прошла поездка в столицу? Он прошёл к моему столу, и я жестом пригласила его сесть в кресло напротив. — Лучше, чем я ожидал, — Анмир раскрыл папку и начал раскладывать бумаги. — Четыре новых контракта. — Четыре? — я удивлённо подняла бровь. — Мы не сможем выполнить такой объём с нашими мощностями. — Поэтому я привёз вот это, — он достал архитектурные чертежи и разложил их поверх моих планов. — Что это? — я наклонилась, изучая детально проработанные планы новых зданий. — Проект расширения производства. Два новых амбара, сушильня и цех для упаковки. И… часть мощностей можно разместить чуть дальше – на моем участке. Где будет удобно. Честно говоря, хоть в замке. Там давно никого нет. Чертежи были выполнены профессионально — каждая линия, каждый размер выверены с точностью опытного коммерсанта, который знает цену каждого квадратного метра. — Это… впечатляет, — призналась я, изучая детали. — Но где взять средства? — У меня остались кое-какие связи, — Анмир откинулся в кресле. — Три инвестора готовы вложиться на разумных условиях. Я недоверчиво посмотрела на него: — Без подводных камней? Без скрытых условий? — Никаких уловок, — он открыл ещё один документ. — Я составил договор, защищающий наши интересы. Тель, да ладно, это я точно могу. — Наши интересы? — я подняла глаза, встречаясь с его взглядом. В его лице промелькнула неуверенность — та же, что я видела в нём все эти месяцы, когда он осторожно пытался вернуть моё доверие. — Если ты всё ещё готова принять меня в качестве партнёра, — сказал он тихо. И перестал дышать. Я долго смотрела на разложенные передо мной документы. Цифры были честными, планы — реалистичными, условия — справедливыми. За месяцы совместной работы я убедилась, что Анмир действительно изменился. — Мне действительно нужен человек с таким богатым опытом в торговле, — наконец сказала я. — Но при одном условии. — Каком? — Полная прозрачность. Никаких секретов, никакого единоличного принятия решений. — Абсолютно согласен. Анмир закивал.

В этот момент дверь кабинета распахнулась, и в него ворвался Илиран, сияющий от восторга: — Мама! Отец! Новая шишкодробилка работает! Вдвое быстрее прежней! — Пойдёмте, покажу! — он практически подпрыгивал от счастья. Мы последовали за ним во двор, где вокруг нового механизма собрались работники. Массивная машина мерно гудела, перерабатывая шишки. — Загружайте равномерно! Следите за вращением! — командовала Эйлани, руководя процессом с уверенностью прирождённого организатора. — Твоя невеста отлично справляется, — шепнул Анмир сыну. — Она невероятная, — лицо Илирана буквально сияло от гордости. Я наблюдала за этой картиной — работники, увлечённо обсуждающие новое оборудование, молодые люди, планирующие будущее, мужчина рядом со мной, который снова учился быть частью семьи. — Кто бы мог подумать, что мы все будем здесь… вместе, — сказала я задумчиво. — Жизнь полна неожиданных поворотов, — заметил Анмир. Сейчас многое зависело от того, как он себя поведет в дальнейшем. Научится ли быть верным, любящим – надолго. А если нет… Ну что ж, цена ему известна. И что-то мне подсказывает, что одного раз ох как хватило. *** Анмир стоял на холме, откуда открывался вид на всю долину. Внизу раскинулся “Шишковый рай” — теперь уже настоящее предприятие с новыми корпусами и дымящими трубами сушилен. Рабочие, похожие отсюда на муравьёв, сновали между зданиями, выполняя свои дела. Вдалеке виднелся заброшенный замок — его тоже нужно будет привести в порядок, но это потом. Сначала нужно было окончательно восстановить то, что он когда-то разрушил собственными руками. Ветер играл в его волосах, и Анмир закрыл глаза, позволяя себе на минуту просто быть здесь, в этом моменте. Шесть месяцев назад он едва не умер от кинжала наёмника. Не знал, простит ли его когда-нибудь Телиана. Сомневался, сможет ли снова стать достойным отцом для Илирана. А сегодня утром, подписывая очередного договор с инвестором, он почувствовал нечто, чего не испытывал долгие годы — спокойную уверенность в правильности своего выбора. Не ту нервную самоуверенность дракона, пьянеющего от власти и богатства, а простое знание того, что он на своём месте. Анмир анализировал прожитые месяцы. Много всего потерял — состояние, положение в обществе, уважение жены, доверие сына. Приобрёл опыт — горький, но бесценный. Сделал всё неправильно в первый раз, теперь пытался исправить ошибки. И удивительное дело — получалось. Не всё, не сразу, но получалось. Совсем недавно он понял, что уже не все его решения приводят к краху — только небольшая, всё уменьшающаяся часть. Удача. Не такая слепая, как была, но все же. Он уже не так слепо полагался на нее и старался не привыкать. Он учился принимать советы, делиться ответственностью, признавать свои слабости. И это давалось труднее, чем любая из его прежних побед. Совсем недавно Телиана приняла назад своё сапфировое кольцо. Не как символ прощения — до полного прощения было ещё далеко. Как символ готовности попробовать снова. На новых условиях, с новыми правилами, но всё же попробовать.

— Я не обещаю, что полюблю тебя как прежде, — сказала она тогда, протягивая ему тонкую руку. — Та Телиана, которая любила слепо, больше не существует. — Знаю, — ответил он, надевая кольцо ей на палец с трепетом, словно делал это впервые. — И я не прошу прежней любви. Я прошу шанса заслужить новую.

Всё хорошо. Дела шли в гору, отношения с сыном налаживались, с Телианой они нашли устойчивое равновесие между прошлым и будущим. Но одно не давало ему покоя. Постоянно будоражило. Хотелось летать. И вот сейчас, весной, он решился… В глубине души Анмир скучал по небу. По ощущению ветра под крыльями, по свободе, которую может дать только полёт. Он уже пытался трансформироваться, но ничего не получалось. Словно что-то внутри него было сломано — та часть, что отвечала за магию превращения. “Может быть, я наказан за свою гордыню? — думал он иногда. — Может быть, утратил право быть драконом, когда перестал быть достойным этого звания?” Потому он и забрался сюда, подальше от посторонних глаз. Если опять ничего не выйдет — никто не увидит его поражения. Если получится… ну что ж, заслужил он эту маленькую радость или нет. Анмир был спокоен. Ладно, не выйдет — значит, в следующий раз. Или вообще никогда. Он научился принимать потери. Главное — то, что действительно важно, — уже возвращалось к нему. А полёты… это было бы приятным дополнением, но не самым необходимым. Он закрыл глаза и сосредоточился, чувствуя, как что-то глубоко внутри откликается на его желание. Не то жадное, требовательное желание власти, что двигало им прежде, а простое, почти детское желание подняться в небо и посмотреть на мир сверху.

И трансформация случилась. Не рывком, не взрывом силы, а мягко, естественно, словно он просто вспомнил, как это делается. Огромное тело, могучие мышцы, и — о, это чувство! — синие крылья, раскрывшиеся за спиной. Анмир взмыл в небо с криком радости. Он летел над своими засохшими виноградниками, которые неожиданно дали этой весной новые ростки — оказывается, корни были живы, просто ждали подходящего момента. Летел над замком, который когда-то был символом его могущества, а теперь стал просто красивым, немного печальным памятником прошлого. Летел над землёй, где он когда-то охотился из спортивного интереса, а теперь планировал разбить сады. Летел над лесом, стоящим в самой неплодородной части владений, но ставшем “Шишковым раем”, где работали люди, которые поверили ему ещё раз. С высоты всё выглядело по-другому. Не как владения, которыми нужно управлять, а как дом, который нужно беречь. Не как источник дохода, а как место, где можно быть счастливым. Внизу, в доме Телиана наверняка рассматривала очередные чертежи или проверяла отчёты. Илиран с Эйлани планировали свадьбу. Жизнь шла своим чередом — простая, честная, настоящая жизнь. И в этот момент Анмир понял что-то важное. Он летал не потому, что был драконом. Он был драконом потому, что умел летать. А умел летать потому, что наконец-то обрёл внутреннюю свободу — свободу от собственной гордыни, от страха потерять то, что имеешь, от необходимости постоянно доказывать всем и самому себе свою значимость. Последней мыслью Анмира, когда он описывал широкий круг над долиной, было:

«Чёрт, у меня даже крылья цвета её глаз. Чего я, спрашивается, дергался?»