Глава 23

Семья — это не просто люди, с которыми у тебя общая фамилия или кровь. А те, кто остается с тобой, когда все остальное рушится. Те, кто держит тебя за руку в самые страшные минуты и не отпускает, даже когда ты сам готов упасть.

Ребенок — это твое сердце, которое теперь бьется отдельно от тебя. Это тот, из-за кого ты боишься сильнее, чем боялся когда-либо. Ради кого готов на все. Тот, чей смех лечит, а слезы разрывают на части. С ребенком ты учишься заново дышать, верить и надеяться.

Моя малышка теперь рядом, и я действительно живу. Как прошли дни без нее — я понятия не имею. Словно кто-то вырезал кусок жизни и заменил его серой пустотой. Но теперь, глядя на нее, я понимаю: время измеряется не часами и днями, а моментами, когда ты по-настоящему чувствуешь себя живой.

Любовь — не только когда есть цветы и красивые слова. Это когда ты ждешь звонка посреди ночи. Когда боишься включить новости. Когда готов простить то, что простить невозможно, потому что без него все теряет смысл.

Любовь — это выбор. Каждый день. Даже когда больно и страшно. Когда легче развернуться и уйти.

Иногда мне кажется, что настоящие чувства проверяется не тем, как мы себя ведем и когда все хорошо. А тем, как мы дышим, когда все рушится. Как мы стоим на краю пропасти и продолжаем держаться за руки, даже если эти руки делают нам больно.

Семья, ребенок, любовь — три кита, на которых держится жизнь. Потеряешь одного и мир покатится в пропасть. Но если они есть — ты справишься с чем угодно. Потому что ради них стоит бороться и… жить.

Мы сидим на ковре в гостиной — я, Айджан и моя Ариша. Не могу насмотреться. Две девочки, две маленькие принцессы, строят замок из разноцветных кубиков. Айджан командует, Ариша послушно выполняет. От этого зрелища так тепло на душе, что хочется плакать. Но теперь это слезы облегчения.

— Сюда красный! — Айджан протягивает кубик, Ариша берет его своими маленькими ручонками, старательно водружая на шаткую башню.

— Молодец, Риша! — глажу дочь по голове. Она застенчиво тычется носом мне в плечо. Ее глаза сияют таким счастьем, а я таю от того, как мне хорошо рядом с ней. Моя девочка. Моя маленькая. Снова со мной.

Сколько дней прошло с того момента, как Рауф привез ее? Я сбилась со счета. Да и не важно. Гораздо больше важно то, что она здесь. Что она дышит, смеется, строит башни из кубиков.

Да, по ночам она просыпается с криками, я прижимаю ее к себе, шепчу, что мама рядом, и что больше никто никогда ее не тронет. Со временем все пройдет. Я сделаю все, чтобы эти страхи прошли. Как только мы будем в безопасности… Отведу ее к специалистам. Нам необходимо пройти все обследования.

Говорят, время лечит. Но я думаю, лечит не время, а любовь, которую ты вкладываешь в ребенка каждую минуту. Каждым взглядом и прикосновением. Мне не терпится опять увидеть, как Арина снова улыбается во сне.

Дочка почти не говорит со мной о том, где она была. Где ее держали и что с ней делали. Отрицательно качает головой на все, что я спрашиваю — не били ее, не ругались, не говорили лишних слов. Даже кормили вовремя. Лишь упоминает Сарину — мою двоюродную сестру. Говорит, жила в их доме. Ариша видела ее за все время всего два раза, меня удивляет, что дочка ее помнит. Но я больше склоняюсь к тому, что та женщина просто была похожа на Сарину. Потому что… Если моя дочь была у моей же родни, почему они ни слова не сказали?

И в то же время я вспоминаю слова брата о том, что Арслан ни в чем не виноват. Это мои родственники, что ли, все это затеяли? Для чего? Мы же не враги, конфликтов между нами никогда не было…

Черт. Это бред какой-то.

Логика подсказывает мне одно, а сердце совсем другое. Если Ариша действительно была у Сарины, значит, за этим стоят люди, которым я доверяла. Которые знали, какую боль я переживаю.

Врагов можно ненавидеть, от них можно защищаться. А от своих…

Несколько дней не могу найти себе места — как раз с того момента, как Ариша начала упоминать Сарину. Мне даже захотелось позвонить ей, однако решила дождаться бывшего мужа. Он-то точно все расскажет как было. В этот раз обязан.

Я поговорила с родителями. Сказала, что все хорошо. Правда, отец особо не стал со мной разговаривать. То ли из-за того, что я опять там, куда меня привез Арслан, и он на это злится. То ли еще что…

Не пойму.

Все слишком странно. Запутано!

И, если честно, дочка рядом, я счастлива, поэтому окружающий мир не кажется мне таким интересным. Ничего не хочу знать. Лишь бы моя малышка была счастлива.

Проблемы, конечно, не закончились. Ни Арслан, ни Джан не появляются.

Естественно, мы беспокоимся. Но Диана… гораздо сильнее.

Глядя на нее я вижу себя, какой была несколько дней назад — до того, как Рауф привез Аришу. Та же пустота в глазах, та же маска, за которой прячется боль и отчаяние. И самое страшное, что я ничем не могу помочь, кроме своего присутствия. Потому что чужие слова не спасают. Что бы я сейчас не говорила… Диана не успокоится.

Я наблюдаю за ней, пока дети заняты игрой. Сидит в кресле, уткнувшись в телефон, но она там ничего не читает. Ее взгляд расфокусирован, пальцы застыли на экране. Она где-то далеко мыслями.

Бедная… Я знаю это состояние. Это же ад — ждать, когда не знаешь, чего ждать. Когда каждая минута растягивается в вечность, а тишина давит на уши так, что хочется кричать. Я прошла через это, выжила. Но я хотя бы знала, что мою дочь ищут. А Диана… Она не знает ничего. Только то, что ее бывший муж и отец ее будущего ребенка женился на какой-то женщине, а потом исчез.

Встаю с ковра, отряхивая штаны, подхожу к ней. Она поднимает на меня глаза — в них такая тоска…

— Все будет хорошо, Диана. Я в это верю, — шепчу, глядя ей в глаза.

Она горько усмехается.

— Да…

— Пойдемте, девчонки, на улицу! — объявляю, поворачиваясь к детям. — Надо же как следует набегаться, чтобы после ужина сразу заснуть, как сурки!

Дети с визгом несутся к выходу. Я провожаю их взглядом, а потом снова смотрю на Диану.

— Джан сильный, Диана. И он не из тех, кто сдается. Помни его слова.

Пытаюсь верить в собственные слова. Потому что если такие, как Джан, сдаются, то на что тогда надеяться нам?

Выхожу на улицу, оставляя ее наедине с мыслями. На лужайке две маленькие фигурки носятся друг за другом, их смех разлетается по всему участку. Стою, закутавшись в кардиган, и смотрю на них. Ариша бегает, размахивая руками. Я ловлю каждое ее движение, каждую улыбку и вздох. Я как губка, впитываю эти моменты, пытаясь компенсировать все те дни, когда не видела ее.

Думаю обо всем на свете. Пытаюсь анализировать все, что случилось с нами за последние дни. Нас круто подставили. Но я уверена на все сто процентов, что мать Арслана тут ни при чем. Да, она может ненавидеть меня, как и ее дочь.

Кстати… Может, это она похитила Аришу и увезла к Сарине? Но… Сара моя родственница, а не ее.

Черт! О чем я опять думаю? В голову приходят дурацкие мысли, но если углубиться… Невозможно собрать их в логическую цепочку.

Парадокс в том, что чем больше я пытаюсь сложить кусочки пазла, тем яснее понимаю: мне не хватает самого главного куска, который знают только Арслан и Джан. И пока они молчат, я могу строить любые теории, но ни одна не будет правдой. Остается только ждать.

А это самое трудное…

Отогнав лишние мысли, опять возвращаюсь к Диане. Как она там? Одна в пустом доме, с мыслями, которые ее убивают. Я знаю, что такое ждать. Мое ожидание закончилось чудом. А ее…

После прогулки дети, румяные и уставшие, уплетают ужин на кухне. Я кормлю их с ложки, вытираю Арише рот салфеткой, и в этих простых действиях нахожу успокоение.

Диана стоит в дверном проеме, снова уткнувшись в телефон. Я отчетливо вижу, как ее пальцы лихорадочно листают ленту, проверяют мессенджеры. Пустота. Информационный вакуум, который теперь давит еще сильнее, чем раньше. Тогда была неопределенность. Теперь же зловещая тишина. Логика начинает давать сбои.

— Диана, поешь хоть немного, — прошу я. — Тебе нужно беречь себя. Ребенку нужны силы.

Она качает головой. Не может. Я понимаю. Когда внутри все сжато в тугой комок, когда каждый кусок встает поперек горла — невозможно. Я сама через это прошла.

Но я знаю и другое: ее тело сейчас работает за двоих. И если она не будет есть, ребенок начнет забирать ресурсы из нее самой. А у нее нет лишних ресурсов. Она и так истощена до предела. Но говорить об этом бесполезно. Человек в таком состоянии слышит только свою боль.

Наконец дети накормлены и… уже спят. Я уложила обеих — Ариша уснула, прижавшись к Айджан.

Спускаюсь в гостиную. Диана сидит на диване, сжавшись в комок. Руки дрожат. Она напряжена…

Сажусь рядом, не решаясь заговорить.

Диана снова хватает телефон. Листает. Кусает губы, глаза бегают по строкам.

Но в какое-то мгновение ее руки разжимаются. Телефон падает на ковер с глухим стуком.

— Диана? — я наклоняюсь, поднимаю мобильный. Читаю заголовок новости, что увидела подруга.

«Автомобиль бизнесмена Джана Демира сгорел, сорвавшись с обрыва. Внутри обнаружены два тела».

Нет. Этого не может быть. Не может.

Если эта новость правда, то где Арслан? Они были вместе. Они всегда были вместе в последнее время — так говорила Диана. Значит…

Я поднимаю глаза на подругу. Ее лицо белое, как мел, и такое застывшее. Только глаза живые и в них такой ужас, что мне становится физически холодно.

— Нет… — выдыхаю я.

Диана вдруг сгибается пополам. Из ее груди вырывается короткий стон.

— Диана!

Падаю рядом на колени. Касаюсь ее плеч, чувствую, как ее тело сотрясает дрожь.

— Скорую! Скорее вызывайте скорую! — кричу я, оглядываясь, ища глазами домработницу. Голос дрожит от ужаса.

И в то же время где-то на периферии сознания пульсирует мысль об Арслане. Мы разведены, я ненавижу его за все, что он сделал. Но он отец моей дочери. И если с ним что-то случилось… Я не знаю, что я буду чувствовать…

Не желаю ему смерти. Что бы он ни делал. Пусть вернется живым и невредимым. Господи, пожалуйста, я тебя умоляю…