глава 12

Ане вдруг показалось — как в танце. Их более чем странные отношения в очередной раз сделали полный оборот, и они вернулись в исходную точку. Мужчина смотрел на нее, а ей вспомнился тот вечер в ресторане. Их самая первая встреча. Когда она подсела к нему за столик.

— Угостите меня?

— Нет.

От него так и веяло тогда раздражением. Он и не думал скрывать, насколько она ему неприятна. Мужчина был похож на рассерженного зверя, у которого она (о ужас!) собиралась отобрать добычу. Он предупреждающе рычал на нее:

«Отойди от меня. Не смей!»

Он не поддавался на ее попытки перевести все в шутку. Делал все, чтобы она убралась и оставила его в покое. А когда она решила уйти, не отпустил.

— Сядь!

Его рука на ее запястье, стальная хватка, словно медвежий капкан…

Интересно, подумалось Ане вдруг, если бы он тогда угостил ее? Чисто символически. Минералкой или кофе, или одним коктейлем. Если бы они мирно поговорили, может быть, посмеялись каким-то шуткам. Что было бы тогда?

Но у нее не было времени ответить на этот вопрос.

— Аня.

Низкий чуть подрагивающий голос заставил ее вздрогнуть. Максим подошел ближе. Жажда эта в его глазах смущала ее. Становилось трудно дышать.

— Да, — заставила она себя выдавить. — Я поужинаю.

— Хорошо, — Выражение его лица не поменялось, но она сразу уловила волну эмоций. — Тогда я закажу.

И пошел к выходу, но сразу остановился и обернулся к ней.

— Это рядом, подвезут быстро. А ты, — он скользнул по ней горячим взглядом. — Одевайся.

На этот раз он вышел, а Аня осталась, недоумевая, что с ней происходит.

Это действительно так? Она в здравом уме согласилась эту неделю жить в его доме? Но у нас же двадцать первый век, она не рабыня ему и не пленница, чтобы удерживать ее здесь силой. Да бред же какой-то, если бы хотела, давно бы уже нашла способ уйти, только он бы ее и видел. Но дело в том, что…

Как признаться себе, что она сама этого хотела? Потому что это как в странном танце, который танцуют двое. Настоящее взрослое приключение.

Дура! — кричал рассудок. Приключений захотелось? Было уже однажды! Но слишком сложно отказаться. Потому что тогда она никогда не узнает, что дальше.

Еще минуту она сидела на диване, потом резко встала, взяла пакет с одеждой и решительно направилась в ванную. Одевалась просто, невычурно. Среди той одежды, что была в пакете, она выбрала мягкую тонкую водолазку цвета кофе с молоком и на тон темнее юбку-карандаш. Светлые колготки, лодочки. Волосы расчесала и собрала в узел. Все.

Максим зашел минут через пять после того, как она закончила.

Ужинали вдвоем в огромной кухне столовой. Он заказал легкое тушеное мясо, рыбу и много овощей. Вкусно. Тем более что Ане хотелось есть. Но разговор не ладился. Кроме односложных фраз — ничего. А напряженность, казалось, была разлита в воздухе, и он искрил.

Пустой дом, никого, кроме них.

Это ощущалось все сильней, под конец ее уже бил озноб. И надо бы уйти, но у нее почему-то не получалось. А он поднял на нее взгляд и вдруг нахмурился, глаза потемнели до черноты.

— Аня, ты…

Он потянулся через стол и невесомо коснулся большим пальцем уголка ее рта.

Запрещенный прием!

***

Приглашая Анну поужинать с ним, Максим имел в виду один вечер без войны. Добиться маленького доверия с ее стороны. Потому что просто устал сражаться с ней, как с разъяренной тигрицей. Хотел, чтобы она перестала воспринимать его как врага.

Но когда увидел ее в этой скромной юбке и водолазке, был поражен. Она неожиданно предстала перед ним совершенно с другой стороны. Максим невольно сравнивал. Первое впечатление отличалось разительно!

Там, в ресторане, когда увидел ее, она показалась ему наглой, да, немного наивной, потому у него тогда и возникло инстинктивное желание ее защитить. Но. Та дерзкая синеглазая девчонка, выводившая его на эмоции и будоражившая половой рефлекс, была слишком яркой, вызывающей. То, что он видел сейчас…

Девушка казалась ему безукоризненно элегантной, нежной. Беззащитной, мягкой. Идеальной. Он не ожидал.

И ужин вдруг превратился в свидание.

Первое, осторожное.

Наверное, Максим подсознательно хотел вернуться в исходную точку. В тот момент, когда они встретились. Выяснить, что же именно его в ней зацепило, что он буквально спятил и стал совершать поступки, смысла которых не мог ни понять, ни объяснить.

Сейчас ничего не имело значения, кроме того, что он видел перед глазами. Контакт, взаимодействие, тонкая ниточка между ними. Когда он это понял, что-то огромное выросло в груди. В его жизни это было впервые. Это нельзя было потерять, испортить сиюминутной похотью. Он хотел ее до безумия, но весь вечер сдерживался, чтобы не спугнуть.

И только от одного маленького прикосновения не смог отказаться.

***

Этот его жест…

У Ани дрогнуло что-то внутри, она затихла, не могла шелохнуться, пока он не убрал руку.

— У тебя крошка, — проговорил глухо.

Серые глаза потемнели, казались почти черными.

Слишком интимно! Жарко стало, дыхание сбилось. В тот момент она очень остро ощущала свою уязвимость. Страшно. И все же она ждала, что будет дальше.

Мужчина медленно отстранился и проговорил:

— Пойдем, я провожу тебя.

Вроде бы ничего особенного, но слишком низко и глухо вибрировал его голос. Ее сразу накрыло дрожью. Аня постаралась скрыть свое состояние. Отвела взгляд и встала из-за стола, а он уже был рядом, протягивал ей руку. Она некоторое время смотрела на его ладонь, потом приняла.

Опять, как тогда, в самом начале, только теперь было иначе. Ярче, опаснее. Его медленное шумное дыхание рядом, дрожь ее руки. Кажется, дом не такой уж большой, но до той гостиной Аня добралась как в тумане, а он все это время держал ее за руку.

Но вот они пришли. Мужчина замер на пороге, но руки ее не выпустил. Опять все зависло, а воздух застрял в легких. Побежали искры. Ей трудно было удержать вздох, а у него чуть сильнее стиснулись пальцы. Потянул ее на себя и уже не отпустил, целовал, как будто хотел выпить душу.

Несколько мгновений внезапно нахлынувшего сумасшествия, потом мужчина отступил. Проговорил срывающимся голосом:

— Спи спокойно, Аня.

Резко повернулся и вышел.

Разве после этого можно было спать?

Аня потом долго лежала на диване, глядя в потолок, пыталась понять, что с ее жизнью происходит. И нет, не было у нее объяснения, одни непонятные ей самой эмоции и чувства.

***

С того вечера в их жизни начался странный период. Оба, ни Аня, ни Максим, по негласной договоренности не упоминали о том, что было раньше. А жили так, словно только здесь и сейчас познакомились.

Встречались несколько раз днем, потому что он заезжал проверить, как она, и Аня, хоть и не сознавалась себе, но ждала его. И обязательно вместе ужинали.

Максим…

Он рассказывал. Этот замкнутый, словно запаянный со всех сторон человек неожиданно приоткрывался, показывая разные грани. В том числе те, о которых Аня даже не подозревала. Она больше слушала, иногда немного рассказывала о себе, и тогда слушал он. И смотрел на нее. А потом он провожал ее и целовал, каждый раз все дольше, все труднее ей было от него оторваться. Это уже превратилось в ритуал.

Еще два дня из недели прошло как в другом мире. Но ведь невозможно прожить в отрыве от мира, даже если весь твой мир ограничивается пределами одного особняка.

На третий день Ане позвонили девчонки.

Ничего особенного, просто собирались встретиться, посидеть. Весь день она потом варила это в себе, а когда Максим вернулся после работы, спросила:

— Могу я пригласить подруг к себе?

Сама понимала, насколько абсурдно это звучит. Они никто друг другу, их ничего не связывает, кроме этой странной негласной договоренности и непонятных чувств, о которых между ними тоже не было сказано ни слова. Потому что все время где-то рефреном — одна неделя. А потом? Ведь если нет никакой беременности, а она в этом была уверена. Но пока все застыло в зыбком равновесии, этой темы больше не касались ни она, ни он.

Максим долго смотрел на нее и хмурился, а Аня ждала ответа и с каждой секундой ожидания у нее что-то каменело в сердце. Наконец, когда она уже поняла, что все, ничего не будет, он сказал:

— Я бы предпочел, чтобы встреча произошла на нейтральной территории. И, разумеется, ты пойдешь туда со мной.

— Что?.. — пробормотала она, изумленно вытаращившись на него.

Сначала не поверила.

— Тогда я позвоню девочкам и назначу встречу?

— Хорошо, но прежде сообщишь мне.

Опять у него проскочило это, хорошо знакомое уже: «Я несу за тебя ответственность». В первый раз эта фраза не вызвала у нее отторжения. Ей даже стало весело.

— Ужинать будем… — начал он.

— Я сама приготовлю, хорошо?

Мужчина на мгновение замер, странный взгляд у него был, очень горячий. Потом сдержанно кивнул:

— Если ты хочешь, конечно.

Ну да, она хотела. Пока Аня возилась в огромной благоустроенной кухне, Максим заходил несколько раз. На секунду, только взглянуть на нее, и сразу уходил. Это было так необычно и, кстати, Аню удивляло вот что.

Ведь его особняк — это не просто элитное жилье, это особый уровень жизни. И для этого уровня логично было бы наличие служебного персонала. Ведь не сам же он мыл полы и вытирал пыль в этом немаленьком доме? Но она не видела никого, кроме приходивших днем сиделки и медсестры. Всех остальных он удалил? Спрашивать об этом Аня не стала, не хотелось разрушать установившееся зыбкое равновесие.

Потом был ужин.

Одевалась сегодня Аня чуть дольше и придирчиво разглядывала себя в зеркало, а под конец торопилась, чтобы не опоздать. В конце концов, когда Максим за ней зашел. Это был еще один ритуал, хотя до кухни-столовой Аня прекрасно могла добраться сама, он обязательно заходил за ней. Когда мужчина появился на пороге, она была взволнована.

Этот ужин-свидание получился особенным.

Креветки, салат, немного белого вина. Но дело было даже не в вине. Атмосфера, наэлектризованный воздух. В этот раз, провожая ее, он задержался чуть дольше.

Аня сама не отпустила его.

***

Три последних дня Максим жил в каком-то подвешенном состоянии. Он постоянно сдерживался, скрывал свои жадные порывы, чтобы не спугнуть ее. Его поджаривало на медленном огне, но мужчина готов был и дальше терпеть.

Она сама не отпустила его.

В ту ночь у них был секс. Очень трепетный и нежный. Наверное, таким и был бы их первый секс, если бы не случилось все то дерьмо, которое он наворотил. Если бы они нормально начали.

Но что теперь сожалеть о содеянном.

Теперь это уже не имело значения, она спала у него на плече, а мужчина еще более голодный, чем был, осторожно прижимал ее к себе. Эта ее встреча с подружками. Максиму инстинктивно не нравилась эта идея, не хотелось выпускать ее из дому, было тревожно. Но это было важно для нее. Он обещал, значит, должен был сделать.

***

Утром Аня проснулась одна. Только след его головы на подушке, напоминал о том, что Максим ночевал здесь. Она долго смотрела на отпечаток его большого тела и — нет, не было сожалений. А что будет завтра, о том она думать не хотела.

Никто не знает, что принесет завтрашний день.

С подружками Аня созвонилась с утра. Договорились на вечер, потом она хотела позвонить Максиму, но передумала и написала сообщение. Ответ пришел почти мгновенно. А после весь остаток дня пребывала в наиглупейших розовых мыслях и иногда хихикала и прятала нос в ладонях, представляя лица девчонок, когда они увидят их с Максимом вместе. Она ведь не сказала заранее, решила, пусть будет сюрпризом.

***

Сюрприз получился вполне.

Стоило им войти в зал кафе, они чуть не столкнулись с Пинским.

Аня шла на шаг впереди, спешила, увидела девочек еще издали. И тут этот человек. Она невольно остановилась, глядя на него. То дурацкое чувство, когда знаешь, что прогулял занятие, и вдруг сталкиваешься с преподом. Но она была в слишком хорошем настроении, чтобы на этом зацикливаться.

Бегло улыбнулась ему, поздоровалась:

— Здравствуйте, Андрей Валерьевич.

И уже хотела пройти мимо, ее же девчонки ждут, они уже с места начали подавать ей знаки. Но не тут-то было. Пинский неожиданно заступил ей дорогу и прищурился. Поздоровался сквозь зубы:

— Здравствуйте, Комарова.

Но смотрел при этом на Волошина. А тот… Аня буквально ощутила, как мужчина за ее спиной напрягся, от него волнами пошел тот самый ледяной холод, от которого Аня уже успела отвыкнуть. Она не удержалась, оглянулась на него, а Волошин не отрываясь смотрел на Пинского.

— Это теперь так называется, Максим Александрович? — ядовито осведомился Пинский.

Волошин одним неуловимым движением подался вперед и холодно проговорил:

— Я вижу, здороваться не учили здороваться.

Сейчас он напоминал каменную глыбу, незыблемый монумент. Однако Пинского это, похоже, нисколько не смутило. Он нехорошо усмехнулся и уставился на него, откинув назад голову.

Оба вели себя так, словно ее здесь нет. Они — как два зверя, встретившиеся на узкой тропе. До Ани дошло, что они враги, а она как кость между ними. Стало так неприятно…Она хотела сказать: «Максим, нас ждут». Попрощаться с Пинским и уйти. Прекратить это противостояние.

Но Пинский вдруг проговорил:

— Очень удобно, не правда ли? Интересно, как отнесутся к этому учредители и остальные члены кредитного комитета к тому, что глава отдел организации коммерческой деятельности NN банка заводит интимные отношения с сотрудницей, которая у него в подчинении?

Ане стало дурно, когда она это услышала. Но еще хуже стало, когда Волошин ему ответил:

— Никак. Комарова у нас больше не работает. Всего доброго, Андрей Валерьевич.

Подхватил ее под локоть и потянул за собой. А у Ани звенело в ушах. Она в себя прийти не могла. Только что эти двое вот так, походя, решили ее судьбу?

— Максим! Что это значит?! — возмущенно прошипела она и попыталась выдернуть руку.

Но он не выпустил. Проговорил, не глядя на нее:

— Пойдем, твои подруги ждут тебя.

Так сухо, холодно, словно она неодушевленный предмет, мебель! Ей хотелось устроить сцену, но они уже почти подошли к столику. И Аня промолчала. А потом пришлось здороваться с девчонками.

***

Волошин кипел внутри, а Пинского готов был разорвать на части. Молодой да ранний! Не брезговать ничем, лишь бы подняться выше, пнуть его. И мальчишке удалось.

Вопрос с работой Анны он продумывал не раз. И оставлять ее в банке не было никакой возможности. По многим причинам, которых он не хотел даже касаться в разговоре с ней. И он бы решил эту проблему медленно, постепенно и деликатно. Он даже уже решил, куда устроит ее работать.

Сейчас из-за вмешательства Пинского Максим был вынужден сделать это в грубой форме, и без всякой подготовки. Но он же знал характер Анны! Он же знал… Он же видел эту складку между бровей, упрямый взгляд. Он же чувствовал, что будет адски трудно.

***

Аня сидела за столом как оглушенная. Подруги смотрели на нее, забрасывали вроде бы невинными вопросами. Ей надо было поддерживать разговор, улыбаться, мягко сворачивать скользкие темы и прозрачные намеки. А у нее в голове одна мысль — она вещь.

Она для него вещь. А она-то, дура! Поверила. Поверила, что у них что-то может быть. Что у них может быть?! Ничего!

Но, черт побери, она не вещь и не позволит вытирать об себя ноги!

В конце концов, Аня не выдержала всего этого. Прямо посреди разговора встала:

— Простите, девочки. Мне пора.

— Аня, ты что?

— Подожди, мы же только начали.

— Не могу, простите, — слушать это, продолжать, у нее не было сил, она упрямо качнула головой. — Мне нужно уйти. Мне плохо.

Бросила купюру на стол и пошла к выходу.

Не обращая внимания на то, что он идет следом, что пытается взять ее за руку. Нагнал он ее уже в вестибюле, перехватил крепко.

— Анна, стой!

Она рванула у него руку.

— Оставьте меня!

— Успокойся, сейчас поедем домой.

— Нет, это вы, господин Волошин, поедете домой! А мне не по пути с вами! — она отталкивала его одной рукой, а другой вытаскивала из сумки телефон.

— Анна! — предупреждающе рыкнул он. — У тебя истерика, успокойся. Тебе нельзя волноваться.

— Оставьте меня!!! — заорала она и, страшно злясь и уже не контролируя себя, накинулась на него с кулаками.

И вдруг окружающий мир поплыл и стал наливаться темнотой. Кажется, она слышала какие-то звуки. Ее звали, а потом бегом несли куда-то…