Глава 30

Бахтияр

Мне не хочется ошибиться, потому что от этого зависит жизнь и здоровье моего родного сына, маленького двухлетнего мальчика, которого я люблю и за которого несу ответственность. В этом ничего не поменялось. Теймур еще мал, и ему нужна мама. Это я тоже понимаю. Как и то, что навязывать ребенка Ждане, морального права у меня нет никакого. Ей и так досталось. Но я знаю и другое - у моей любимой очень большое сердце, в котором хватит любви и на моего сына, если я его приведу.

Однако разрывать связь между матерью и ребенком тоже неправильно. Причина, побудившая меня забрать Теймура - это то, что в гневе я подумал, что Аслана способна на всё, чтобы отомстить мне за годы, которые она потратила на меня.

Но если это не так, и я ошибся? То имею ли право оставлять сына без матери?

Вглядываюсь в её лицо. Оно заплаканное, глаза покраснели, нос тоже. Но мы с Асланой наконец-то подошли к моменту честности, к которому шли столько времени. Долгие годы.

- Ты ведь... не делала этого... специально? - слова с трудом слетают с языка. Я буквально выталкиваю их.

Аслана же... Она соскакивает с дивана и бросается на меня как фурия.

- Ненавижу! Мерзавец! Ты еще смеешь меня в чем-то обвинять! Ты! Мне рассказал байку о том, что твоя любовница умерла, а сам всё это время виделся с ней! У вас даже ребёнок есть! - крича это мне в лицо, Аслана старается ногтями в него вцепиться.

Перехватываю её за запястья, но она и так в синяках, поэтому разворачиваю к себе спиной, прижимаю к себе, захватываю в капкан рук и держу. А она продолжает сыпать ругательствами и обвинениями. Это её отец так накрутил?

- Успокойся! - тоже повышаю голос.

А после Аслана начинает плакать. Плач переходит в вой. Который затихает через довольно продолжительное время.

- Уходи! - сипит она, - Я вернусь к отцу...

Усаживаю её обратно на диван.

- Подожди, принесу тебе воды, - ухожу на кухню, возвращаюсь со стаканом воды, - Пей, успокаивайся и начинай думать головой, Аслана. Не может быть, чтобы ты хотела жить, когда тебе отвешивают пощечины или треплют как тряпку. Этого никто не хочет. Что хорошего в такой жизни?

Принимает стакан из моих рук, делает глоток. Я протягиваю ей полотенце, которое захватил там же. Аслана вытирает лицо, выбивает нос. Пьет еще воду. Видно, что старается взять себе в руки.

- Я узнал о том, что Ждана жива недавно. Никакой связи между нами, которая длилась годами и в которой ты меня обвиняешь, не было.

- А ребенок? - с болью спрашивает Аслана.

- Да, у нас со Жданой сын. Его зовут Арсений. Ему девять лет. И о нем я тоже узнал только что.

Поднимает на меня больной взгляд.

- Аслана... Ты же видела меня тогда, видела моё состояние. Не только видела, но я пришел к тебе и честно рассказал, что я, кто я, что со мной. Объяснил, что не знаю, смогу ли создать с тобой нормальную семью, потому что сам подыхал тогда. Потому что чувствовал свою вину. Мне казалось, Аллах меня покарал за двуличие и лицемерие - отнял самого дорогого человека, а самое паршивое было в том, что пока не отнял, я и не подозревал, насколько она мне была дорога. Хотел сделать, как все - жениться на своей, а её - оставить для развлечения. Только когда её не стало... Это трудно объяснять... Это как будто выключили свет, а ты всё ждешь, когда он загорится. А он не загорается. И вообще не может загореться. Её-то ведь нет больше. Нет источника этого света.

Глаза бывшей жены наполняются слезами.

- Я думала, это пройдет! И ты полюбишь меня, поймешь, что я - та, которая тебе нужна!

Теперь я уже мотаю головой.

- Аслана... Я люблю другую женщину. Люблю уже давно. Всё это время, когда считал её мертвой, я бы и рад был разлюбить, но... у меня не вышло. Я поступал с тобой плохо во время нашего брака. Но мне было самому настолько тошно, что... У меня не было того, что ты ждала от меня. А когда этого нет, то откуда это взять... - сумбурные слова отражают лишь верхушку переживаний. Но иначе выразить их я не могу.

Я стою у дивана, где сидит Аслана и пытаюсь достучаться до неё. Я не хочу, чтобы ей было плохо. За своим горем мне не хватало сил обратить внимание на её.

- Я хочу жить... Там, где ощущаю себя живым. Не воровать счастье украдкой, потому что у каждого человека отнюдь не бездна времени. Но я не хочу, чтобы ты возвращалась туда, где тебе будет плохо. И уж тем более, не хочу, чтобы мой сын рос в условиях, в которых поднять руку на женщину - это норма. Зачем ты собираешься цепляться за то, что отжило?

Прижимает руки к груди:

- Ты вернешь мне сына?

- Поклянись мне, что не хотела ему навредить с этим шариком... Я знаю, что ты не солжешь сейчас.

- Нет, конечно, Баха! Как можно?!

Я продолжаю на неё смотреть и слышу:

- Клянусь... - если она сейчас лжет, то Аслана - очень талантливая актриса.

- Хорошо. Сейчас я съезжу за Теймуром и привезу его. Но...

- Будут условия?

- Разумеется. И эти условия помогут тебе начать нормальную жизнь. Ты не пойдешь под опеку отца. У тебя будет свой дом, содержание. Я сделаю так, что он не сможет к тебе приблизиться, если ты этого не захочешь. А если приблизится, то без вот этого всего, что я наблюдал здесь сегодня.

Аслана снова вытирает лицо скомканным полотенцем.

- Со мной же не будут общаться...

- У кого есть своя голова на плечах, те будут. У кого её нет... Ты вообще уверена, что с такими людьми стоит общаться?

- Я так и буду продолжать зависеть от тебя...

- По началу - да, затем, когда твои родственники уяснят, что им не удастся продать тебя во второй раз, думаю, у тебя есть все шансы начать самостоятельную жизнь. Мы в России, здесь у тебя больше возможностей. Русским, да и людям других национальностей, плевать, какие там у нас обычаи и откуда мы явились. Здесь больше смотрят на то, что ты из себя представляешь и что можешь делать.

- А если что-то будет не по-твоему, то ты просто отберешь это самое содержание...

- Содержание - я неправильно выразился. Это будет сумма, которую ты получишь, добровольно подписав бумаги на развод. Это будут только твои деньги, которыми ты можешь распоряжаться и на которые сможешь создать для себя то, чего хочешь.

- Тебе нужно моё согласие... - горько усмехается Аслана, - А после что - женишься на ней?

Это тот момент, когда я не могу смягчить удар. Да его и не стоит смягчать.

- Женюсь. Между нами с тобой всё кончено.

Поворачивает голову и долго глядит в окно.

- Привези мне сына, Миржоев. Я подпишу всё, что тебе нужно.

- Спасибо, - наверное, неуместно благодарить Аслану, но это то, что мне хочется сейчас сказать.

После выхожу на улицу, иду к машине. Чувствую себя негодяем. Но я им, наверное, и был в глазах Асланы все годы, что мы были женаты.

В нашей ситуации не будет так, чтобы всем сделать хорошо. Кому-то будет очень больно. Но это единственный способ сделать так, чтобы потом стало лучше.