Глава 16

Следующим вечером Борис завалился ко мне домой. Я по глупости пустила его на кофе. Он начал распускать руки, и мне с трудом удалось от него отделаться. Всё, пора с ним прощаться. Он был мне больше не нужен и вообще противен. На неделе я постаралась аккуратно донести до него мысль, что мы расстаёмся. Тогда и оказалось, что Максим был прав в оценке перспектив наших с Борисом отношений, а я глубоко не права.

Мой ухажёр отказался спокойно меня отпустить. И я испытала на себе множество разных не сильно изощрённых, но достаточно действенных и болезненных пакостей, которые рождались в его мозгу. Звонки с угрозами, подбрасываемые к дверям трупы грызунов, облитая краской родительская машина — были не самыми худшими из них. После очередных угроз, отец даже стал встречать меня у метро, если я поздно возвращалась домой. Я с надеждой ждала, что Борису надоест, и он оставит меня и мою семью в покое, проклиная тот день, когда мне пришла в голову гениальная идея с ним познакомиться.

Всё это отразилось на моём поведении. Я стала более осторожной, старалась обходить тёмные переулки и дожидалась соседей, прежде чем зайти в пустой подъезд. Но в глубине души не верила, что Борис пойдёт на более радикальные действия. Что ж, я ошиблась. Поняв, что все его предыдущие намёки не смогли заставить меня вернуться к нему, он перешёл к мести.

В середине дня я возвращалась из института. Было светло, вокруг немало людей, обычно в такое время я чувствовала себя в относительной безопасности. Вот и в этот раз спокойно свернула с многолюдной дороги в переулок, ведущий к нашему дому. Он не был тёмным и безлюдным. Там стояли машины соседей, всегда гуляли дети, пенсионеры с собачками и просто прохожие. Но они, конечно, не смогли помочь, когда двери одной из машин распахнулись перед моим носом, и двое рослых парней быстро затащили меня внутрь.

Машина сорвалась с места, я лежала на полу. Один из парней, выворачивая мне руку, доставал верёвку. Пока второй сидел за рулём, я попыталась помешать меня связать. В салоне было тесно и неудобно отбиваться, но парню тоже не развернуться. Мне удалось несколько раз больно лягнуть его острым каблуком, вызвав поток ругательств.

Наша возня мешала водителю, тот злобно проорал:

— Давай быстрее! Ты что, не можешь с ней справиться?

Разозлившись, парень достал нож. Справедливо полагая, что нож — это ещё не самое страшное, что они могут придумать, я продолжала отбиваться. Плечу стало горячо, рукав светлой кофты быстро окрасился красным.

— С ума сошёл! Заляпаешь всю машину. Просто выруби её.

Послушавшись водителя, его напарник извернулся и кулаком ударил меня под дых. Для хорошего замаха ему не хватило места, но мне и этого было достаточно. Я согнулась пополам, хватая ртом воздух. Воспользовавшись этим, он заломил мне руки и связал их.

— Рану ей замотай, чтобы крови не было!

Даже сейчас не хочу вспоминать, что я думала и как ругала себя, лёжа на полу той машины. Мне показалось, мы ехали очень долго. Вдруг водитель громко выругался:

— Чёрт! Что ему надо?

Второй закричал:

— Не тормози, выворачивай!

Раздался жуткий скрежет, и нас как следует тряхнуло, парни ругались последними словами. Я не видела, что происходит, только слышала, как быстро открылись двери, топот, шум и крики. А потом родной голос с тревогой произнёс:

— Ты жива?

Максим развязал мне руки и вытащил из машины. Кружилась голова, я пошатнулась, он удержал меня и крепко прижал к себе. От слабости я еле стояла на ногах, но вцепилась в него со всей силой, на которую была способна, и никто бы не оторвал сейчас меня от него.

— Тихо, тихо, — шептал мой спаситель, — уже всё хорошо, не плачь.

Действительно, я, кажется, плакала, сама не осознавая этого. Понемногу рыдания прекратились, и я смогла разжать руки — как же мне не хотелось отрываться от него!

Максим осмотрел меня, поправил растрепавшиеся волосы и заметил напитавшийся кровью рукав.

— Что это? Ты ранена?!

Говорить ещё было трудно, я молчала. Он заглянул мне в глаза и спросил:

— В больницу?

Я отрицательно затрясла головой.

— Домой?

Наверное, на моём лице отразился ужас, я представила себе реакцию родителей.

— Тогда ко мне, — сказал Максим и бережно усадил меня в свою машину. Лишь теперь я увидела, что мы находимся за городом, на пустынной просёлочной дороге. Автомобиль, на котором меня везли, стоял поперёк, упёршись носом в слегка помятый джип Егора. А он сам, вместе с ещё одним парнем, запихивал связанных похитителей на заднее сиденье своей пострадавшей машины.

***

Держа руль, Максим каждые пять минут смотрел на меня, как будто боялся, что я вдруг исчезну. В его напряжённом взгляде была скрытая ярость, как сжатая пружина, что может вырваться на свободу и сокрушить всё вокруг. Надеюсь, в это время меня не будет рядом.

Зайдя в квартиру, он первым делом, повинуясь моей еле слышной просьбе, проводил меня в ванную. Я вымыла руки, умылась и посмотрела в зеркало — слава богу, на лице никаких синяков и царапин не было. Вошёл Максим, не обращая внимания на протесты, усадил на стул и стащил с меня грязную, порванную кофту. Кровь из глубокого пореза всё ещё сочилась, выглядело это не очень приятно. Превратившись в сестру милосердия, он ловко обработал рану и туго забинтовал, потом отвёл меня в комнату, завернул в плед и устроил на диване.

Наслаждаясь теплом и безопасностью, я чувствовала, как постепенно оттаиваю. Качнулся диван, я открыла глаза. Максим сидел рядом, держа в руках чашку с чаем, и внимательно меня разглядывал.

— Я в порядке, — кивнув, я сделала попытку улыбнуться. Похоже, улыбка не очень удалась, в его глазах снова полыхнула ярость. Мне захотелось его успокоить, я легко дотронулась до сжатого кулака.

— Правда, в порядке. Спасибо тебе, ты успел вовремя!

Он поставил чашку на стол и взял меня за руку. Погладил её, его пальцы, остановившись на синяках и царапинах, дрогнули. Потом поднёс мою руку к губам и стал целовать запястье. Это было слишком мучительно. Боль пополам с желанием разрывали меня, я резко выдернула руку.

Максим встал и отвернулся к окну.

— Ты знаешь, кто они?

— Догадываюсь.

— Борис? — тихо спросил он и повернулся ко мне, я кивнула.

— И чего вы не поделили? Ты же меня убеждала, что у вас полная гармония.

Я решила сказать правду:

— Мы не сошлись в цене за информацию.

— Вот как! Значит, я не ошибся, ты всё-таки пыталась его одурачить, — в его голосе был и сарказм, и заметное облегчение. — Ну и что, получилось у тебя? — ему не удалось скрыть интерес. Я отрицательно качнула головой, пусть лучше думает, что я ничего не узнала.

— Как вы там оказались? — задала я волновавший меня вопрос. Он объяснил, что, прекрасно зная своего бывшего партнёра, велел Егору за мной присматривать. На моё счастье сегодня тот ехал за мной от института и видел, как меня запихнули в машину. Преследуя её, позвонил Максиму. Они дождались, пока похитители выедут из города, зажали их и вынудили остановиться.

— Сегодня ты переночуешь здесь, — его голос был непреклонен. Я не стала спорить, это было разумно. Только позвонила родителям и предупредила, что останусь у подруги.

Максим принёс поднос с едой и заставил меня немного поесть. Потом проводил в нашу бывшую спальню, помог стащить джинсы и надеть его футболку, не потревожив раненную руку. Я ждала, что он уйдёт, но Максим притянул меня к себе. Как же я соскучилась по его поцелуям! Только сейчас остро почувствовала, как мне не хватало его всё это время. Почти потеряв голову, я не могла и не хотела сопротивляться. Но одна мысль настойчиво билась в моём мозгу: что я буду делать завтра? Вновь умирать от тоски?

Я смогла прошептать:

— Нет, Максим, не надо. Я не хочу…

«Я не хочу, чтобы мне опять было больно, я еле выбралась в прошлый раз", — правда, это я кричала уже про себя. Он сразу меня отпустил. Я слышала его тяжёлое дыхание, видела перекошенное от напряжения лицо. И мне всё равно было больно за себя и за него, хотя именно боли я и старалась избежать. Утром он отвёз меня домой, а перед этим сказал, что разберётся с Борисом. Не знаю, как он разбирался, какие доводы приводил, но больше я о Борисе не слышала, и никто меня не беспокоил.