Глава 24. Маша

Леша уходит, а я сижу и пытаюсь хоть немного прийти в себя. В голове нет ни одной здравой мысли.

Касаюсь кончиками пальцев губ, улыбаюсь приятным воспоминаниям. На сердце светло, словно самым ясным летним днем. И тепло от прикосновений.

Они с Лизой разводятся. У него нет семьи!

Никогда бы не подумала, что смогу так радоваться чужому расставанию.

Вдруг слышу возню. Смотрю на детскую кроватку, и меня захлестывает новой порцией нежности.

— Кто тут у нас проснулся? — наклоняюсь над сынишкой. — Доброе утро, малыш, — ласково говорю Левушке.

Он улыбается.

— Давай посмотрим, что тут у нас, — отгибаю одеяло и смотрю на состояние кожи. Печально вздыхаю.

Кожа покраснела, началась мацерация. Если немедленно не начать принимать меры, то появятся язвочки, и дальше все так и будет разъедать.

Нужно срочно браться за дело!

— Сейчас мамочка тебя помоет, и мы будем завтракать, — обещаю малышу.

Он начинает активно кивать, а я достаю телефон и включаю мультики. Без них будет слишком много крика и слез.

Начинаю делать то, что сказали врачи, Левушке процедуры не нравятся.

Не успеваю доделать одно, как приносят завтрак и просят не затягивать с возвратом тарелок. Затем обход, снова назначения, процедуры, лекарства… Кошмар! Пытаясь успеть то, что нужно, забываю о себе и всецело погружаюсь в ребенка.

Лева привязан. Ему самому себя не развлечь. И поэтому мне приходится быть и мамой, и медсестрой, и аниматором.

Не замечаю, как наступает обед. За ним уже полдник, а там и ужин. День пролетает за днем, словно их поставили на перемотку.

С Лешей мы толком не видимся. Он заходит с Майоровым на обходе, а потом лишь забегает вечером и уточняет, все ли в порядке.

Не знаю, что у него случилось, но после той ночи между нами снова разрастается пропасть. Понимаю, что скучаю по Высоцкому, но как об этом ему сказать, не знаю. Да и стоит ли говорить?

Вдруг они с Лизой помирились? Не исключаю, что она нашла подход к мужу и уговорила попробовать сохранить семью.

— Бабуль, привет, — не выдержав гула мыслей в голове, набираю единственного человека, который никогда от меня не отворачивался и всегда поддерживал.

— Привет, милая. — В динамике раздается старушечий голос. — Ты почему до сих пор не спишь? Поздно уже.

Слушаю бабушку и улыбаюсь. Она вечно заботится обо мне.

— А ты чего не спишь? — отвечаю вопросом на вопрос.

— Доживешь до моих лет, узнаешь, — ласково отвечает. — Как ты? Как мой правнучек?

— Все нормально, — немного приукрашаю действительность. — Лучше расскажи, как у тебя дела.

— У меня? — ухмыляется. — Лидка мужика в дом привела, остальные тоже чудят. Все как обычно.

— Ба, может переедешь ко мне? — спрашиваю. Я прекрасно представляю, что сейчас происходит в квартире, и не хочу, чтобы бабушка на старости лет через это проходила.

Я очень люблю и уважаю свою бабулю, она многое мне в жизни дала. Не нужно ей терпеть поганое отношение к себе. Не заслуживает она этого.

— Я квартиру сняла в городе. Небольшая, но светлая и чистая, места для всех хватит, — начинаю описывать место. — Рядом пруд и небольшой парк, несмотря на близость к центру города, тихо.

Мне очень хочется, чтобы бабушка приехала к нам. Когда она рядом, мне спокойнее.

— Приезжай, — прошу ее. — С Левушкой мне поможешь, — использую запрещенный прием. Уверена, ей тяжело будет отказать мне в помощи.

— Ой, не знаю, — начинает сомневаться в своем решении. — Они ж без меня квартиру разнесут.

— Ба, они взрослые люди, — напоминаю на всякий случай. — Пусть своей жизнью живут. А у тебя давление и сахар. Тебе пора заняться собой.

— Так у меня ж здесь все врачи! — вдруг вспоминает.

Блин! Вот зачем я про болячки сказала?

— Мы здесь тебе еще лучше найдем, — обещаю. — Вот увидишь!

— Машуль, стара я уже для переездов, — заявляет печально.

— Но в гости, может, хоть приедешь? — не желаю сдаваться раньше времени.

— В гости приеду, — обещает, и я немного расслабляюсь. — Когда вас выписывают из больницы?

— Ой, ба, — вздыхаю и смотрю на спящего сына. — Не знаю, — признаюсь. — Надеюсь, что скоро.

— Вот как узнаешь, мне скажи, — просит строго. — Я билеты куплю и помогу тебе первое время.

— Тебя мама там не обижает хоть? — спрашиваю, хоть прекрасно знаю: бабушка не скажет мне правду.

— Внученька, не переживай, — заверяет. — Со мной все хорошо.

— Не могу я за тебя не переживать, — признаюсь. — Приезжай, как только захочешь. Мои двери всегда для тебя открыты, бабуль.

— Знаю, милая, — слышу улыбку в голосе, и от этого становится еще тоскливее. — Знаю.

Мы еще немного болтаем о мелочах, бабушка обещает, что по приезде слепит для Левушки пельмени, а мне нажарит беляшей. Приходит время прощаться.

— Машенька, береги себя и сына, — просит бабуля. — Ты для него целый мир. Так веди себя достойно.

— Не беспокойся, — обещаю ей. — Я справлюсь.

С тяжелым сердцем завершаю вызов и убираю в сторону телефон. На душе неспокойно.

Кажется, что скоро должно произойти нечто плохое, а я не готова снова к проблемам. Их и так слишком много вокруг.

Ложусь на кровать, на душе особо тоскливо. Понимаю, как сильно соскучилась по Леше, и сердце тут же начинает ныть.

Не выдержав, беру мобильный и набираю номер Высоцкого. С колотящимся от волнения сердцем слушаю длинные гудки.

Вызов обрывается. Леша не берет трубку.

Глотая слезы, убираю телефон с глаз долой. На сердце так плохо, что я не выдерживаю, обнимаю подушку и плачу.

Наплакавшись, засыпаю.