Глава 38. Леша

— Не берет, — всхлипывает Маша. В ее голосе столько отчаяния, что сердце рвется на куски.

Любовь моя, как бы мне хотелось облегчить твою боль, стереть слезы из глаз, убрать страх из сердца. Но я не могу.

В одиночку мне не вызволить твою бабушку. Такого дорогого и родного для тебя человека… Увы.

— Звони еще раз, — говорю. А сам отбрасываю нахрен все эмоции и принимаюсь думать.

Вряд ли мать Маши оставила старушку дома. Для этого нужно быть либо полнейшей дурой, либо безбашенной. Ни одно, ни другое определение к моей будущей теще не подходит.

Она просто стервозная дрянь, жадная до чужих денег.

— Скажи, где бабушка. — Из автомобильного салона до слуха долетает встревоженный голос Маши.

Отталкиваюсь от дерева, на которое облокотился, и через два шага оказываюсь уже рядом с ней.

— Да здесь я, — шепчет быстро, торопится. — В городе. Не реви! Скажи, куда мать спрятала ее! Я найду!

Маша хмурится, кусает губы, бросает на меня такие взгляды, что я не выдерживаю.

— Дай телефон, — протягиваю руку. Смотрю строго. Делает вздох и отдает.

Судя по всему, Маше не удалось получить более или менее вразумительного ответа. Иначе бы мы уже мчались туда, где находится больная старушка.

Ну и сволочь же Машина мать!

— Доброй ночи, — произношу сухим ровным тоном. — У тебя осталась последняя попытка, чтобы спасти твою бабку от смерти, а себя и мать от тюремного срока.

При последней фразе Маша кидает на меня гневный взгляд.

— Она не виновата, — пытается меня переубедить. — Сестра не знала, что мать бабушку забрала!

Ладно, сделаем вид, что поверил. Хотя в той семье я от каждого ее члена жду удара ножом в спину. Лизка отдыхает рядом с Машиной матерью и сестрой!

— Она на даче, — с трудом различаю сквозь рыдания в трубке. — Мама ездила туда вчера.

Не удостаивая ответа собеседницу, кладу трубку. В груди праведным огнем полыхает гнев.

Огибаю машину, сажусь за руль и тут же трогаю с места. Забивая на все на свете, снимаю с блокировки телефон, даю Маше.

— Номер Андрея найди, — прошу ее.

По намекам матери я понял, что мой брат так до фронта и не доехал. Оказывается, был в командировке, а потом в отпуск ушел.

— Андрея? — ахает. Смотрит на меня огромными от шока глазами. — Он-то чем может сейчас помочь?

— Нам любая помощь нужна, — констатирую факт. Не нужно быть медиком, чтобы понимать состояние старушки. Она не в силах стоять на ногах.

Если нам повезет, то бабушка Маши будет живой. Но готовиться надо к любому из раскладов.

Не удивлюсь, если дочь матери не оставила ни стакана воды, ни еды. Раз уж пошла на столь отчаянный шаг, то могла голодом морить старушку.

Краем глаза замечаю вывеску круглосуточной аптеки. Резко даю по тормозам, разворачиваюсь и мчу туда.

— Жди здесь, — кидаю Маше, выходя из машины. В самый последний момент решаю взять с собой телефон.

— Я никуда и не собиралась, — говорит негромко. Я слышу ее, но не оборачиваюсь. Поднимаюсь по ступенькам крыльца и открываю дверь.

Захожу в аптеку, осматриваюсь, прикидываю, что нужно купить. В голове полнейший раздрай, ярость бушует.

Как, мля, можно так ужасно поступить с собственной мамой?!

— Помочь? — обращается ко мне молоденькая фармацевт. Улыбается мило.

Мне до ее улыбки, как до звезды.

— Нет, — отвечаю, не глядя на девушку.

Нахожу глазами нужную витрину, встаю напротив, рассматриваю. В голове выстраивается четкий план.

Звонок сотового отвлекает. Он сейчас вовсе не к месту! Беру телефон и хочу отключить, но вижу вызывающего абонента.

Палец нажимает на зеленую клавишу сам.

— Ты, блин, просто знаешь, когда звонить! — произношу вместо приветствия.

— И я тоже рад тебя слышать, — ухмыляется Хмельницкий. — Случилось чего?

Вкратце рассказываю другу про болезнь бабушки Маши. Опускаю момент с угрозами врачу, но озвучиваю опасения по поводу состояния.

Рассказываю, что из препаратов решил ей прокапать. В местную больницу старую женщину нет никакого смысла везти, этот вариант отпадает. Остается единственный — каким-то чудом доставить в клинику к другу Санька.

Выдержала бы все испытания бабуля… Ох, выдержала бы…

— Я в аптеке сейчас. Закупаюсь лекарствами, и мчим за старушкой, — заканчиваю свой рассказ.

В динамике повисает зловещая тишина. Хмельницкий, похоже, как и я, в шоке.

— Думаешь, она жива? — осторожно спрашивает меня.

— Сань, я на это надеюсь, — признаюсь, не пряча своей боли. Бабушка Маши — мировой человек, и такой ужасной смерти она явно не заслужила. — Думать в данной ситуации бесполезно. Нужно добраться до места, найти больную и привезти ее в стационар.

— Согласен. — Хмельницкий тут же включается в дело. — С клиникой вопрос решу, не проблема. Скорую тоже отправим навстречу вам, — обещает. И вдруг я понимаю, что мне становится легче.

Лишь бы бабуля живой оказалась к нашему приезду! А дальше не беда, довезем!

— Смотри, к тому, что ты собираешься приобрести, купи еще вот что. — Саня диктует мне названия препаратов и дозу. Запоминаю, анализирую, и в голове складывается пазл.

— Это-то зачем? — уточняю его последнее назначение. Глупое оно, если честно.

— А заводить ее ты как собираешься? — говорит, не скрывая раздражения. — Если отключится, что будешь делать?

— Твою ж мать, — тяжко вздыхаю.

Хмельницкий прав. Ситуация может развернуться не в нашу пользу в любую минуту. Мы должны быть готовы буквально ко всему!

— Сань, нехрен время терять. Гони к нам скорую, — говорю другу. — Пусть выезжают прямо сейчас.

— Пошел своим звонить, — произносит серьезно. — Город помню, остальное пришлешь.

— Без проблем, — подхожу к кассе. Фармацевт все ждет, когда я договорю.

— Должен будешь! — ухмыляется.

— Похоже, я твой вечный должник, — ухмыляюсь в ответ.

Прощаюсь с другом, обещаю быть на связи и переключаюсь на молоденькую девушку, что стоит напротив и жаждет хоть что-то продать.

Быстрым шагом возвращаюсь к машине. Кидаю в багажник два пакета со всем, что приобрел в аптеке. Там и лекарства, и тонометр, и фонендоскоп… Все, блин!

Прыгаю за руль, поворачиваю голову в сторону. Маши нет.