Глава 43. Леша

— Леш, ты знал, что наши матери, оказывается, учились в одной школе? — вдруг ни с того ни с сего спрашивает Маша, приподнимаясь на локте и заглядывая мне в глаза.

Мы лежим в кровати, за окном глубокая ночь.

Андрей отвез мать к Василисе, сам тоже останется там. Утром мне на работу, и Маша не особо горела желанием оставаться наедине с моим братом.

— Нет, не знал, — удивляюсь вопросу. — А что?

— И про свою школьную любовь тебе мама ни разу не рассказывала?

— Нет, конечно! — усмехаюсь. — Она всегда была занята на работе. Ей приходилось тяжело, ведь нужно было обеспечивать нас троих.

— Понятно, — печально вздыхает.

Вдруг я понимаю, что она что-то важное хочет сказать, но не решается.

— Рассказывай, — прошу. — Почему вдруг ты вспомнила про школьные годы родителей?

— Потому что наши мамы были влюблены в одного и того же человека! — вспыхивает. — В моего отца, — добавляет чуть тише.

— Ого, — изумляюсь еще больше. — Так вот в чем причина…

— Угу, — кивает, не давая мне договорить. — Твоя мама все это время ненавидела меня из-за моих родителей.

— Так что же изменилось теперь? — задаю риторический вопрос. Ответа на него ни у кого из нас нет.

Но Маша и здесь меня удивляет.

— Она поняла, что мы с тобой любим друг друга, — улыбается нежно. — А еще, наконец, осознала, что у нее есть еще один внук.

Слова любимой отзываются в самом сердце. С плеч падает тяжкий груз.

— Будем надеяться, что матушка не отступит от своих слов, — произношу с некоторой осторожностью в голосе.

Конечно, я рад, что мать все осознала и извинилась, но на данный момент доверия к ней нет. Уж слишком много говна она сделала за последнее время.

— Маш, ты только душу перед ней сильно не открывай, — предупреждаю.

Моя любимая женщина слишком добрая и ранимая. Я не хочу, чтобы ей сделали больно.

— Не переживай. Не буду, Леш, — заверяет меня.

Обнимаю ее и проваливаюсь в глубокий, но вместе с тем беспокойный сон. И снятся мне мои пациенты с осложнениями, Лизка с младенцем на руках и Андрей, которые просят спасти их ребенка.

Просыпаюсь в холодном поту. Резко открываю глаза, осматриваюсь вокруг, понимаю, что ничего плохого не произошло, и пытаюсь унять бешено колотящееся сердце.

Маша лежит рядом и сладко спит, а я все никак не могу понять, что меня разбудило.

Вдруг в детской слышу тихий плач. Подскакиваю и со всех ног спешу в соседнюю комнату.

— Ш-ш-ш, — успокаивая, поднимаю на руки сына, достаю из кроватки и прижимаю к себе. — Все хорошо, папочка рядом.

Левушка крепко обнимает меня, кладет голову на плечо и затихает.

Глажу малыша по спине, шепчу всякую ерунду, на ходу придумываю сказку. Все детские рассказы почему-то вылетели из головы.

Проходит не так много времени, как понимаю, что тишина в комнате разрезается лишь размеренным спокойным дыханием. Сынок успокоился и уснул.

Возвращаю его в кроватку, накрываю одеялом, разворачиваюсь, чтобы уйти, но в дверях вижу застывшую Машу. Она ласково улыбается мне сквозь слезы.

— Ты чего? — подхожу к любимой. Стираю соленую влагу, стоящую в уголках глаз. — Приснилось чего? — задаю вопрос, на что Маша отрицательно мотает головой и кидается мне на шею.

Обескураженный, подхватываю ее и приподнимаю, крепче прижимая к себе, отношу в спальню, усаживаю на нашу кровать.

— Что случилось? Почему ты плачешь? — спрашиваю, не скрывая волнения.

За короткое время у меня в голове созрела тысяча и одна причина, из-за чего могла расстроиться Маша. Одна хуже другой.

— Это так мило. — Своим ответом окончательно выбивает почву из-под ног.

— Что именно? — не понимаю.

— То, как ты убаюкивал Левушку, — снова всхлипывает и улыбается. Счастье в глазах обескураживает бесповоротно.

— Маш, это мой сын, — произношу, бережно заключая лицо любимой в раскрытые ладони, смотрю ей прямо в глаза. — Мы семья. Привыкай, — улыбаюсь.

— Мне кажется, я уже привыкла, — говорит тихо. — Не представляю, как все это время была без тебя.

От нежности щемит в груди, и я не нахожу слов, чтобы передать свои чувства. Вместо этого раскрываю объятия и заключаю в них любимую женщину. Крепко держу.

Андрей подтвердил, что Лиза не будет препятствовать разводу и согласится. На днях мы встретимся все вместе и пойдем за документами о разводе. Брат хочет присутствовать, когда произойдет столь важный момент.

О том, что у него с моей почти бывшей женой, не обсуждаем. Слишком неприятная для меня и болезненная для него тема.

Единственное, что знаю: там все сложно. Андрей далеко не так прост, как хотелось бы Лизе, и многие из ее закидонов мой брат не намерен терпеть.

А еще он собирается возвращаться в свою часть, оттуда уже звонили и спрашивали, когда Андрей прибудет в расположение. Мать очень переживает на этот счет.

Она даже просила сначала меня, а потом Саню Хмельницкого сделать для Андрея медицинское заключение. Будто он непригоден для прохождения службы.

Мы отказались. И Андрюха, и Саня, и я.

Мой брат в состоянии самостоятельно решить все вопросы касаемо службы. За его героические подвиги, о которых он умалчивает, но я в курсе про них от наших общих друзей, его без труда переведут в более безопасное место.

Всего лишь нужно, чтобы он этого захотел.

— Ты меня так задушишь. — Маша тихонько смеется. Немного ослабляю объятия.

— Люблю тебя! — с чувством произношу.

— А я тебя, — опять улыбается. Кивает на светящиеся в темноте часы. — Уже поздно, а тебе вставать рано. Давай спать.

— Ну уж нет, — заявляю открыто. — Выспаться все равно не успею, так хоть утро приятно с тобой проведу.

Уверенным движением укладываю Машу под себя и нависаю сверху. Она попискивает, глаза горят ярким огнем.

— От меня не уйдешь, — улыбаюсь. Держу ее крепко и начинаю покрывать поцелуями нежную шею, ключицу, отодвигаю в сторону лямку сорочки и продолжаю ласкать.

Комната наполняется тихими вздохами, стонами, горячими обещаниями. Я отдаю всего себя Маше, она отдается мне.

Мы отпускаем на волю рвущиеся изнутри чувства, растворяемся друг в друге, становимся единым целым. Это самое невероятное и приятное, что только есть в жизни. Ощущать, что ты не один. Что у тебя всегда будет поддержка. Что рядом свой, надежный и самый желанный во всем мире человек.