Глава 15.

Мирон

Мчусь по трассе, как бешеный. Руль сжимаю так, что костяшки пальцев белеют. Дворники скрипят по лобовому, хотя дождя уже нет. Просто не выключил. Все внутри гудит на этого манипулятора.

Ты же знал, старый ты придурок. Знал все и послал меня к ней!

Массивная калитка, как всегда, скрипит. Захожу, даже не стучусь. Много Чести ему. С размаху открываю дверь и вваливаюсь в дом.

Дед сидит в своем кресле. Смотрит какой-то фильм.

– Ты совсем, что ли, поехал?! – срываюсь с порога.

– И тебе привет, внучок, – усмехается, игнорируя мою взвинченность. Бесит еще больше этим.

– Ты зачем ты меня к Адке послал? А?! Что за цирк?! Ты же знал, что она…

– Сейчас подожди… – перебивает меня и поднимает палец вверх, – важный момент…

Херажный момент.

Вот у меня важный.

– Ну вот так всегда, не даёшь досмотреть мне важную серию,– Ставит фильм на паузу. – Ну че там у тебя?

– У Меня? Ты знал, что она не отдаст землю. Ты знал, что у нее родители умерли! В один день! погибли после нашего развода. Ты все знал! Не отрицай.

– Что-то ты нервный какой-то, Мирош, давай я тебе чайку заварю, с мятой. – Спокойно так поднимается. Будто я не орал только что.

Шаркает на кухню и ставит чайник.

– Кофе лучше.

– Кофе может повышать тревожность, мешать сну и вызывать зависимость из-за стимуляции нервной системы. А мятный чай расслабляет мышцы, снимает напряжение и придает ясности уму.

Достает кружки, наливает заварку.

Умник бля!

Выдыхаю и сажусь за стол. Бесполезно с ним спорить. На своей волне.

Смотрю на фотографию на столе. Бабушки уже чёрте сколько нет, а фото ее всегда тут, как будто и не уходила никуда.

– Держи, – ставит передо мной кружку и садится напротив. – Первый пар спустил, теперь рассказывай.

– Зачем ты меня к ней посылал?

– Я тебя не к Аделаиде посылал. Я тебя посылал решить проблему.

– Проблему? – смешно, и смех зловещий выходит. – Это не проблема. Это ее мать и отец. Они умерли, когда у нее все рухнуло. Ты понимаешь вообще, что там было?

– Именно поэтому ты, – делает акцент на “мне” – должен был решить, – не моргает. – Она держится за эту землю, потому что у нее ничего больше нет. Значит, предлагай то, от чего нельзя отказаться.

– Господи, ты слышишь себя? – Я наклоняюсь ближе, смотрю прямо в лицо. – Ты как калькулятор. А у людей – боль. Жизни. У нее весь мир умер в тот день. А ты про землю.

– Я про дело, внучок. Предложи не деньги. Ценности не только в деньгах исчисляются. Земля должна быть наша, понял?! Мы вложили в этот проект очень много. И если ты не можешь уговорить одну бабу, то лучше скажи сразу, что сдулся.

– Я не могу. Да это ты придумал, не смог, а теперь меня как марионетку туда к ней толкаешь. Ты же знаешь, как она ко мне относится.

– Нууу… относится, – отпивает чай, – тебе же есть что ей предложить.

– Да иди ты к черту. Хочешь, чтоб ее приступ догнал.

– Я думал, у тебя есть яйца, внучок, – ухмыляется мне, берет на понт. – А ты, выходит, застрял где-то в старых чувствах.

Отпиваю горячий чай. Фу. Дрянь та еще.

Будь он кем-то еще. Я бы врезал. Но он мой дед. И если бы не он, то не было бы меня.

– Она если правду узнает сейчас, то это ее убьет.

– Женщины посильнее нас-то будут. А я не ищу легких путей Мироша, и тебе не советую. Это расслабляет.

Мироша, блядь. Тридцать пять лет.

Старый, ты, черт! Чтоб тебя. Послал же Бог партнера по бизнесу. Видимо, учебник, где было написано, что не начинать бизнес с родственниками, я успешно прое…пропустил!