Глава 54.

Ада

Я сижу в машине, пальцы застыли на кнопке. Флешка вставлена, и я нажимаю "воспроизвести". Сердце колотится, как барабан, отдаваясь в ушах. Что я услышу? Его ложь? Его оправдания? Или правду, которую я не готова принять?

– Добрый день, Мирон Александрович, мне надо задать вам несколько вопросов, о вашем прошлом, чтобы составить заключение, что вы можете усыновить ребенка. – узнаю голос психолога. – Расскажите, пожалуйста, о вашей семье? Почему вы решили стать приемным отцом?

Мирон молчит секунду, я слышу, как он вздыхает.

– Семья… У меня была семья. С Адой. Мы были в браке. Но все рухнуло пять лет назад.

Я замираю. Он говорит обо мне. О нас.

– Вы и Ада были женаты, потом разошлись. Насколько я понимаю, это было очень травматично для вас обоих. Не могли бы вы рассказать, что именно произошло, и почему брак распался?

– Это важно для усыновления? Мне кажется, важнее то, что сейчас. – узнаю закрытого Мирона.

– Я должна быть уверена, что ошибки прошлого исправлены.

Руки холодеют, я сжимаю руль, чтобы не выключить. Слышать это в записи – хуже, чем вспоминать самой. Зачем вообще об ЭТОМ разговаривать? Для чего?

– Расскажите подробнее, – мягко просит психолог. – Что привело к разводу?

Мирон кашляет, будто слова застряли в горле.

– Я изменил. Или… почти. Не знаю, как объяснить. Однозначно это была ошибка. На корпоративе, после слишком много виски. Та женщина… помощница партнера. Она флиртовала весь вечер, а я… я был зол, устал. Ада не была со мной в этот важный для меня день. Я все понимаю, но… дома все было тяжело. Ада беременная, токсикоз, мы не были близки месяцами. И я почувствовал себя… ненужным. Как будто она меня не любит, не нуждается во мне как в мужчине.

Внутри все сжимается. Ненужным? Он думал, что я его не люблю? Я любила! До безумия. Хотела сохранить нашего ребенка, чтобы мы стали настоящей семьей.

Но он никогда не говорил. Никогда не показывал эту боль. Почему молчал?

– Продолжайте, – говорит психолог. – Что произошло в кабинете?

– Мы поднялись ко мне в кабинет. Посмотрели пару документов, потом разговорились о проекте… Она пролила на меня воду и… встала на колени. Все так нелепо и предсказуемо. Я не понял, как она расстегнула мне ремень… И хоть дальше мы зайти не успели, но измена была в моей голове. Я пошел с девушкой, чтобы посмотреть, отвлекусь ли я от семейных ссор и постоянных подозрений! Я чувствовал себя ненужным! Я хотел доказать, что меня можно потерять! Я хотел проверить, что я почувствую с другой, но понял, что мне нужна только Ада.

Ненавижу!

– Понял, но цена оказалась слишком высокой. Я бы не смог зайти дальше, даже если бы Ада не вошла. Я уже хотел оттолкнуть девушку, сказать "нет". Но Ада увидела. И все. Глаза не лгут. Она увидела, что увидела.

Слезы тихо катятся по щекам.

Он не хотел? Но я видела его лицо – расслабленное, довольное. Или это был алкоголь? Или моя фантазия? Пять лет я жила с этой картинкой, она жгла меня изнутри, как кислота. А он… он говорит, что не смог бы.

– Почему вы не объяснили Аде? – спрашивает психолог, голос ее ровный, как поверхность озера.

– Я пытался. Но она не слушала. И я виноват. Я виноват, что она это увидела. Я виноват, что она потеряла нашего сына. Я виноват во всем. Уже не важно было по большому счету, была измена или нет. Я сделал намного хуже. Я убил нашего сына. Я не смог бы смотреть ей потом в глаза. Я не смог бы что-то сказать. Все рухнуло.

Закрываю глаза, потому что слезы режут их невыносимо.

– Почему вы ей не говорили о том, что вас беспокоит?

– Я закрытый, не умею говорить о чувствах. Как минимум полгода перед тем меня грызла мысль: она меня не любит. Она была сосредоточена на беременности, на ребенке. Я чувствовал себя лишним. А она меня не слышала. Не замечала. Я хотел поговорить, но… молчал. А потом эта ошибка. И все рухнуло.

Не слышала? Я вспоминаю то время. Токсикоз, усталость, боль в животе. Я боролась за нашего ребенка.

А он… он думал, что не нужен? Почему не сказал? Я бы обняла, заверила.

Но он молчал как всегда. Закрытый, принципиальный.

А ничего не знала и не замечала!