Глава 38

Рита

Спустя пятнадцать минут захожу в нотариальную контору, и первое, что чувствую - сухой, звенящий в воздухе запах бумаги и тонкий аромат кофе.

Секретарь – женщина за тридцать, в деловом костюме, поднимает на меня глаза, проверяет в журнале запись и кивает:

- Маргарита Викторовна? Проходите, нотариус вас ждёт.

Я нервно сглатываю.

Всё это дело казалось каким-то мифом до сегодняшнего утра. Дед Сошников, о существовании которого я не подозревала. Его недвижимость, которую считать –не пересчитать. Земельные участки по всей стране, и не только, которые не объехать за неделю.

Счета –рублёвые и валютные. Доли в компаниях.

До этого момента в моей голове дед ассоциировался лишь с родственниками. Ведь именно он родил моего отца, а тот всех моих сестёр, и, братьев.

Дед выступал –нитью, связывающей нас – Сошниковых – генетически.

Богатое воображение рисовало семейное древо – в котором дед был деревом, а мы все – его потомки – плодами.

Я никогда не видела Захара Кузьмича, только на фото, которое мне показал Завьялов, а затем Ксения.

Но в принципе, его образ совпал с тем, что я рисовала у себя в голове – высокий, сильный, жилистый, с мощной морщиной, пересекающей лоб поперек у носа. И конечно же, фирменные серые пристальные глаза.

Даже, глядя на фото, я ощутила его силу и спокойствие.

Одного не могла понять, почему такой волевой человек не воспитывал сына? Понятно, что после развода с первой женой, Кузьмич женился снова. Во втором браке детей не было. А сына увезла первая жена, и долгое время не давала им общаться. А когда дед встретил Стасика снова, тот уже вырос и переродился в упыря – любителя женщин.

Нотариус – мужчина лет пятидесяти пяти, аккуратные очки, идеальный порядок на столе. Он встаёт, пожимает мне руку:

- Примите мои соболезнования.

- На тему? – до меня не сразу доходит.

- По поводу кончины вашего деда.

- Ах, это. - Почему-то в груди ничего не ёкает. Сложно ощутить тепло к человеку, которого никогда не видела.

- Понимаю, что момент непростой. Давайте перейдём к процедуре.

Слова звучат ровно, спокойно, без лишних интонаций. Мужчина открывает папку - толстую, набитую документами - и разворачивает её ко мне.

- Ваш дед, Захар Кузьмич, оставил всё состояние вам- трём внучкам, детям его единственного сына.

У меня на секунду перехватывает дыхание. Я ничего не говорю - просто слушаю, а он продолжает:

- Ваши родные сёстры – Борзова Ева и Ромашова Ксения уже вступили в права наследования.

- Рада за них, - бубню себе под нос.

Мужчина нервно сглатывает, продолжает:

- Мы уже получили все необходимые подтверждения: свидетельство о смерти, данные из реестров, акты оценщиков. Сегодня вы подписываете документы о принятии наследства. После государственной регистрации соответственно получите все права. А затем долго и нудно перечисляет всё, что мне досталось.

Из всех пунктов выбивается лишь один – дом.

Свой собственный особняк дед оставил мне!

Почему???

Нотариус раскладывает бумаги передо мной - по порядку, ровно, так, чтобы я ничего не перепутала.

Каждая страница - аккуратный набор пунктов, печатей, подписи деда в копиях.

- Вот этот дом, - он пододвигает первую папку.

- Это не дом! Это дворец! – вспыхиваю я. Меня аж знобить начинает. – Он точно оставил свое семейное гнездо мне, а не всем Сошниковым?

- Точнее некуда.

- А письмо есть?

- Какое такое письмо? – мужчина приподнимает очки.

- Ну… объясняющее, за что мне особые почести?

- Заха Кузьмич был немногословным человеком. Говорил, что его внучки – умные, сами со всем разберутся!

- Так, - мужчина тычет пальцем в толстую папку, - здесь вся информация по золотодобыче и алмазам.

- Не поняла, откуда?

- Ваш дед начинал карьеру в двадцатом веке, с золотодобычи. Затем занимался ростовщичеством.

- Дельный дедок, - усмехнулась я нервно.

Когда речь шла о наследстве, я представляла себе это так – некая сумма лежит на каком-то счете, и ты просто распределяешь денежки как Буратино. А тут получается, как лиса Алиса и кот Базилио еще нужно кумекать.

- Земельные участки - две папки. Отдельно - счета и доли в компаниях. Если хотите, я могу объяснить каждый пункт. Но вся информация содержится на жёстком диске, - мужчина показывает на него. А дубликат в сейфе вашего нового дома.

Я беру ручку. Мои руки жутко дрожат.

Нотариус подбадривает тёплой улыбкой.

- Я бы тоже нервничал. Подписывайте здесь… здесь… ещё вот тут.

Мой почерк немного плывёт, словно я подписываю не документы, а новую главу своей жизни.

И она действительно новая. И немного пугающая.

Уверенности, с которой я входила в эту дверь, уже нет.

Наконец, всё закончено, нотариус складывает подписанные бумаги и говорит:

- Процесс принятия наследства считается начавшимся. Дальше мы отправим информацию на регистрацию. Вам придут уведомления. Что-то уже можно будет получать сразу - по доверенности или лично в банке. В дом можете въезжать сегодня. Машинами в гараже лучше не пользоваться до регистрации.

Он закрывает последнюю папку - мягко, будто ставит точку.

- Ваш дед Захар Кузбмич всё продумал заранее. Очень аккуратно составленное завещание. Он хотел, чтобы вам было просто. А дом оставил именно вам Маргарита, потому что считал, что вы больше всех пострадали от действий его сына. Также господин Сошников выражал уверенность, что у вас хватит ума и доброты сердца не мстить отцу, он итак наказан, тем что украл у самого себя радость отцовства. А ещё дед Кузьмич хотел, чтобы вы собрали большую семью под своим крылом.

Эти слова ударяют сильнее всего. Дед… хотел, чтобы мне было просто. Он всё знал. Он всё подготовил. Он оставил мне не имущество - он оставил мне заботу о семье для того, чтобы я имела возможность излечить раненое сердце.

Слёзы непроизвольно полились из глаз.

Впервые я ощутила связь с дедом.

Я была ему безумно благодарна.

Нет, не за деньги. А за веру – в меня.

Безумно жалко, что бабушка, мама отца лишила деда возможности вырастить из сына мужика. Лишила меня деда. Вспоминаю, как в детстве я стояла у забора детдома, и наблюдала как дедушки вели за руку внуков в детсад, что раскинулся рядом, через двор. Солнце заливало их счастливые лица.

От этого становилось лишь больнее.

Я поднялась на ноги.

- Спасибо ва, - проговорила я, шмыгая носом.

- Ещё одно щепетильное дельце. На словах ваш дед просил передать, что семья – это не только сёстры, но и брат - Игорь Сошников.

- Игорь? Художник?! – вскидываюсь я. – Он всё-таки наш?

- Да. Захар Кузьмич при жизни нашел внука, помог ему. Пытался помирить их с отцом, но оба оказались упертыми. Не пошли на контакт.

- Спасибо!!!

- Обращайтесь, если понадобится помощь, - отвечает нотариус. - И… держитесь. Теперь, когда у вас много денег, много ответственности, и врагов.

Я киваю, забираю документы и выхожу на улицу.

Здесь прохладнее, чем в душном помещении.

Мир снаружи вроде бы такой же, каким был утром.

Но внутри меня что-то перевернулось.

У меня теперь есть наследство. Огромное. Ответственное. И память о человеке, который, умирая, подумал обо мне до мелочей.

А ещё у меня есть сёстры, брат, с которыми будет всё не просто.

Ненавистный отец.

Всё осложнилось после весточки с того света.

Дед поверил в меня, и я не хочу предавать его.

Я так устала от предательства!

Но теперь на моих плечах груз – объединить семью, втянуть в нее Игоря, который явно против.

А главное, найти в себе силы простить отца – не мстить ему.

И я иду к машине, чувствуя, что от этого дня уже не будет пути назад.

Слёзы бесконечным потоком льются, и я не вижу дороги.

Набираю на мобильном Станислава Завьялова.

- Да. Маргарита? – голос нежный, вкрадчивый, словно боится вспугнуть меня.

- Знаете, я переоценила себя. Десять процентов ваши. И вы нужны мне прямо сейчас!

- Договорились, только рыбу договора скину вам. И жду подписанный.

- Уже готов договор? Жук!

- Жду подписанный скрин. И адрес, куда приезжать.

- Дом моего деда! Знаете адрес?

- Ато. Дом достался вам? Мои поздравления.