Глава 55

Финал

Спазмы в животе усиливаются, когда приезжает Матвей.

Он шокирован. Его трясёт.

- Где ты её видел в последний раз? – ору на него.

- Она бежала за машиной. В одном платье и в туфельках.

Слёзы застилают глаза.

Моя маленькая невинная девочка. Неужели на пострадала из-за своих непутевых родителей, которые так и не сумели договориться?

Мне так, и подрывает сказать мужу пару ласковых слов. Но людей вокруг очень много, не хочу устраивать прилюдный скандал.

В доме Ксении собрались все родственники. Как собрались – они так и не уехали с праздника. Правда, настроение у всех совсем не праздничное

- Может, Тумановы тщательно скрывают местонахождение Маши, потому что им не удалось обмануть нас, и забрать бизнес Соколова? – подливает масла в огонь кто-то из своих.

- Точно нет. Они не знают. Но их теперь держат в нашем офисе. Пока никуда не выпускают.

Смотрю на Демьяна. Он уже приехал, не забыв прихватить подарки для Евы. Сейчас сидит напротив нашей толпы, и разглядывает с интересом каждого члена семьи.

- Чего он уставился? – спрашивает недовольно Демид Борзов.

- Не знаю. Подойди и спроси, - бросаю грубо.

Мне сейчас не до сентиментов. Я и раньше не была мягкой, а сейчас и подавно. Где нормы приличия, и где – я.

Твержу как заклинание: - Маша, найдись.

Сердце болит так сильно, что нет сил дышать.

Впрочем, ни у меня одной.

Официант разносит на подносе успокаивающие таблетки и воду всем желающим.

- Ева, мне жаль, - говорю я.

Ева абсолютно спокойная. Не реагирует. Куда-то названивает, раздаёт команды. Спустя пять минут сообщает:

- Я подключила к поискам всё блогерское сообщество. Фото Марии распространяется как вирус по сети. Если она появится хоть где-то нам тут же сособщат!

- Спасибо.

Снова усиливаются нервные спазмы в животе.

Спустя час приезжают полицейские, которых уже подключили к поискам. Они проводят допросы, гости отвечают.

Стражи просматривают камеры, но также, как и охранники не понимают.

Маша как в воду канула.

К ночи моё состояние только ухудшается. Гости разъезжаются по домам, остаются только свои…

Ксения удивленно глядит на Демьяна.

- Вам не пора? Наверное, вас дома ждут.

- Нет, я побуду здесь.

Ксения переводит на меня недоуменный взгляд. В ее понимании Дем – лишний элемент.

- Он… мой помощник, останется здесь, - говорю тихо, но жестко.

Матвей недовольно закатывает глаза, но молчит.

Понимаю о чем он думает, мы же с Демом не расстаемся ни на минуту.

Ревнует?

Ему полезно.

Ксения приглашает всех переместиться в гостиную, а Алевтина приносит поднос с чаем и угощениями.

- Нам надо подкрепиться!

- Мам, я спать, - сообщает Дашка, целует мать в щеку и смотрит на меня виновато.

- Дашунь, иди сюда, - подзываю к себе. Обнимаю крепко. – Ты не виновата в том, что Маша пропала! Это наша вина, - обвожу пальцем всех присутствующих.

В конце концов, все по чуть-чуть виноваты.

Мы же семья, будем нести коллективную ответственность.

Родственники молчат, словно ночь вежливости объявили. Никто не смеет отрицать вину.

- Ева, ты иди поспи. Ребенку нужен покой, - говорю спустя час.

- Шутишь? Я не усну, - младшая сестренка, кладет голову на грудь мужу.

Спустя два часа я теряю контроль над собой и своими эмоциями – у меня начинается истерика.

Полицейские сообщают, что следов по-прежнему нигде нет.

- Дыши ровно, - умоляет меня Алевтина, отпаивая успокоительными.

- Рита, мы ее найдем, - сообщает Матвей, поднимаясь на ноги. – Ребята, поехали. Сами будем обшаривать лес!

- Зачем? Там уже отряд из ста волонтеров, - говорит Ева полусонным голосом.

- Я не могу больше здесь сидеть!

Категорически не смотрю на мужа.

Я хочу только обвинять его… но при этом понимаю, что моя вина не меньше, чем его.

В калитку звонят.

Вскидываемся. Первым устремляется к дверям Матвей. Бежим за ним. Высыпаем все на крыльцо, ждем пока охранник откроет, чтобы понимать, бежать ли вперед.

Калитка открывается – никто не заходит.

Охранник наклоняется, что-то поднимает. Идет к нам.

Срываюсь с места, бегу к нему.

- Письмо…

- Давай! – рву из рук белый лист бумаги, сложенный пополам. – Ты видел кого-нибудь?

- Вроде как низкая тень в капюшоне пробежала.

- Смотри камеры!

Возвращаюсь к своим, дрожащими руками разворачиваю бумагу. Долго смотрю, не сразу понимая, что текст написан рукой дочери, но он сфотографирован!

- Что это? Фото? Скриншот?

- Почерк Маши, - заявляет Матвей, забирая у меня из рук послание.

- Читай!!! – кричу надрывно.

«Мои любимые папа и мама, я ухожу от вас.

Не могу больше выносить это.

Я не могу выбрать ни одно из вас. Люблю обоих.

А вы меня не любите!

Не ищите меня.

Но если вы передумаете, то я сама найдусь.

Для этого надо снова пожениться.

Папа должен перевезти наши вещи к маме.

А мама должна быть дома, а не на работе.

Папа должен жить в комнате мамы.

А мама не должна ездить в командировки и бросать нас.

Я хочу, чтобы папа и мама любили меня как раньше.

Чтобы чужая тетя больше не забирала моего папу.

Ваша Маша».

- Это неправда, - шепчу я. – Маша не могла сама убежать. – гляжу на мужа, вытаращив глаза. – Или могла?

- У нее сейчас тяжелый период, - шепчет Матвей. – Она стала другой. Повзрослела. Наш развод сильно ее изменил.

- Боже мой, - плачу я. Бросаюсь на мужа, хочу его ударить, но он ловит мои руки, меня, прижимает к себе крепко. И мен остается только плакать на груди.

- Здесь еще вложена одна бумажка! – вскрикивает Ксения. – Вот!

Смотрим на фото улыбающейся дочки. Она где-то в чьем-то доме, сидит на ступеньке. В своем нарядном платье.

- Может, это фейк!

- Фото сделано в одном месте, а антураж другого, -поясняет Ева.

- Можно гадать до бесконечности.

Возвращаемся в дом. Время четыре утра.

- На кухне кто-то шебуршится, - говорит тихо Алевтина.

- Может, Дениска, он часто встает ночью попить, - успокаивает нас Ксения. И мы тут же бросаемся на кухню, где застаем Дениску за странным занятием – он складывает в большую тарелку бутерброды и печенье.

- Идите отсюда, - шепчет Ксения, выгоняя нас. – В гостиную.

- Хорошо, -утекаем друг за дружкой следом.

Однако червоточина внутри меня не дает покоя, и я, как и Ксения следую за мальчишкой следом, по лестнице наверх.

У него в руках пакет молока и тарелка с едой.

Ощущение раскрытия тайны где-то рядом.

Денис подходит к двери сестры, стучит. Машка открывает, шипит на него.

- Ты чего так долго ходил? Они ничего не заметили?

- Неа, на улице были!

Дверь не успевает закрыться, как мы с Ксенией подлетаем к двери и распахиваем ее.

Перед нами двое невинных детишек.

Если бы они не были наполовину Сошниковыми, мы бы им поверили. Но не в этом случае.

- Где она? – спрашиваю громко.

Маша пятится машинально к стенному шкафу с вещами.

Бросаюсь к шкафу, вышвыриваю наружу все вещи племянницы.

Дочку нахожу сразу. Сидит в самом углу, накрылась какой-то тряпкой.

Сбрасываю с ее головы вещь.

Маша вся дрожит.

И я протягиваю руку, чтобы погладить ее. Но тут же начинаю плакать.

- Как ты могла? Мы с папой чуть с ума не сошли, - упрекаю её.

Она вскидывается, глядит огромными заплаканными глазами.

- С папой? Он вернулся?

- Конечно, вернулся. Он же твой папа. Любит тебя!

- Он больше не уедет? – спрашивает с придыханием Мария.

- Нет. Мы будем вместе. И я не уеду больше так далеко. Или вас возьму с собой в поездку.

Вытираю ладонями слезы, чтобы видеть дочь.

- Ты меня еще любишь? – спрашивает боязливо моя малышка.

- Ну, конечно, кого мне еще любить? Иди сюда. Дай я тебя обниму, - зову ее.

Осторожно придвигается ко мне на корточках.

- Ты меня испугала. В кого ты такая?!

- В тебя!

Ловлю дочку, вытягиваю на себя. Крепко-крепко обнимаю. Так что дышать ей на даю.

- Кому-то сегодня крепко влетит, - слышу голос сестры за спиной.

- Ксю, не надо, - бросаю ей. – Даша не виновата. Мы с Матвеем сами во всем виноваты. Не разрулили ситуацию вовремя.

Комната Дарьи постепенно наполняется родственниками.

- Пап, прости, - Маша жмется к отцу. Шмыгает носом. – Ты правда больше не уедешь к ней? К Виоле?

- Правда. Я всегда буду с тобой и мамой, если она позволит. Очень люблю вас обоих.

- А вы поженитесь?

- Легко. Прямо завтра, - смотрю в глаза Мэту.

Ксения таращится на меня, не веря тому, что я смогла простить мужа.

У меня есть выбор.

Да, я его люблю. Но до сегодняшнего дня не могла доверять.

Сейчас же, всё кардинально изменилось. Мэт знает, как сильно его боготворит дочь, а он любит ее, значит, не предаст нашу семью.

Не посмеет!

Уверенность в завтрашнем дне нашей семьи возвращается ко мне.

Я так сильно устала от недоверия. И сегодня сто раз пожалела о том, что не смогла преодолеть его вовремя, не довести дело до критической точки.

Если бы мы справились раньше, то ничего этого бы не было!

- Машуня, сколько времени ты провела на улице? – спрашиваю дочку.

Она пожимает плечами.

- Я быстро бегала, через дыру в заборе на заднем дворе обратно пролезла. А потом через черный вход проскочила.

- Мы сейчас поедем в больницу, чтобы тебя осмотрели. Хорошо?

- Я не хочу, - стонет она.

- Мы с папой будем с тобой.

- Ладно, - тут же соглашается.

Мгновение стою перед Дашей, гляжу в ее честные и перепуганные глаза.

С одной стороны, завидую я их дружбе. У меня в детстве не было такой подруги, как у моей Машки.

С другой, понимаю, что за этой парочкой Твикс придется следить до тех пор, пока они не повзрослеют.

Похоже, взрослым будет нелегко с ними.

- Тетя Марго, простите, - лепечет она. Но я вижу, что девчонка ни о чем не сожалеет.

- Какие же они одинаковые, - бубнит Аля, - словно близнецы.

- Угу, - поддакивает ей Дениска.

- А ты, - Ксения обращается к сыну, - марш к себе. С тобой мы еще поговорим. В шестерках у девчонок ходишь!

- Мы –друзья! – сын гневно смотрит на мать, но уходит.

- Езжайте, мы сами с полицией разберемся, - успокаивает нас Аля.

Матвей помогает Маше одеться, я тем временем обсуждаю с Демьяном сложившуюся ситуацию.

- Разберись с Тумановыми. Все вокруг должны знать, что не стоить трогать никого из нашей семьи.

- Хм. Разобраться с их бизнесом?

- Да.

- И сообщить всем, кто заказчик расправы?

- Да.

- Жестко.

- Зато справедливо. Кого там жалеть, женщину, которая уводит чужих мужей и потом навешивает на них чужих детей? Альфонса, который хочет денег женщины. Или взрослого мужчину, чей бизнес трещит по швам, и он хочет решить свои проблемы за счет обмана и шантажа? – качаю головой раздраженно.

- Мам, мы готовы, - лепечет моя кровинушка.

Улыбнувшись, иду на выход, вслед за своей семьей.