Эпилог 1

— Ален, ты случайно Соню не видела? — Марьяна выглядит слегка обеспокоено.

— Нет вроде, — озираюсь по сторонам. — А что случилось?

— Леша говорит, что на ней сегодня лица нет. Волнуюсь, — она беспокойно обнимает себя за плечи. — У Евы и Ариши спросила, говорят, что им она ничего не рассказывала. Но ты же ее знаешь, — вздыхает. — Взрослая не по годам. Будто она не на год их старше, а скорее наша ровесница.

— Ну не зря же она наша сестра, — пожимаю плечами.

— Кому сестра, а кому дочь, — строго припечатывает меня Марьяшка.

— Все молчу-молчу. Но это же ни для кого не секрет, Марьян.

— Не секрет. Но я запрещаю это обсуждать. Чтобы ни дай бог у Сони не возникло чувство, что ее любят меньше.

— Ох, это ей точно не грозит, — смеюсь. — Уж как вы ее с Лешей холите и лелеете, что она скорее однажды взбунтуется от ваших тепличных условий.

— А сама-то? — смеется сестра, наконец расслабляясь. — У тебя Ариша тоже принцесса избалованная. Прям как мои все три, — вздыхает. — И хорошо.

— Согласна, — догадываюсь, о чем она. — Пусть нам не повезло в детстве, зато нашим детям повезло.

Она приобнимает меня за плечи:

— Ладно, я пойду еще закусок на стол добавлю. А ты если Соню увидишь, скажи, что я велела за стол всем идти.

— Договорились, — улыбаюсь сестре, и для ее же спокойствия решаю немного осмотреться.

Есть у меня предположение, куда эта партизанка сбежала и почему так долго.

Видела я, как она в курилку уходила. Но не могла же я об этом сестре сказать. Марьяна точно изведется тогда. Слишком уж и правда из нее хорошая мама получилась, что они с Лешей аж многодетное семейство заделали.

Осторожно заглядываю в мангальную зону, чтобы не вспугнуть свою жертву и ожидаемо обнаруживаю там свою сестру-племянницу.

Однако…

Она вроде и не курит.

Может подождать стоит и поймать с поличным?

Не то, чтобы я собираюсь ее закладывать, все же она уже девочка большая, уже двадцать скоро, почти как моей Арише. Но провести воспитательную беседу не помешает. Все же здоровье в ее возрасте особенно важно, верно Громов до этого сказал: ей еще детей рожать в конце концов.

Я так и замираю, замечая, как к моей племяннице неторопливо подходит… тот самый Громов.

Полковник Громов.

Друг наших с Марьяной мужей. Да что уж там, они его почти братом считают, хоть он и младше их.

И почему я вдруг решила думать о его возрасте?

Ведь они ничего такого и не делают. И я даже не слышу, о чем они говорят. Однако…

У Сони такой взгляд…

Он подается к ней ближе и… заботливо накидывает плед на ее плечи.

А у меня щеки горят, как у девчонки, подглядывавший за чем-то неприличным.

Может мне показалось?

— Стеш, иди сюда? — ловлю свою младшую племянницу, которой всего шесть. — Ну-ка сходи к мангалу и скажи Соне, что мама всех за столом ждет.

— Ладно! — исполнительно кивает зайка.

Она входит по моему заказу за стенку, и я вижу, как тушуется Соня.

Вот черт… значит мне не показалось.

Кажется моя племяшка влюбилась в друга своего отца. И если Леша об этом узнает, то он Громова на британский флаг порвет.

А Соня ему этого не простит конечно же. Марьянка и вовсе будет между двух огней.

Что же делать?

Тут еще и невеста эта Громовская…

Ой, Софка. Что ж с тобой делать?

Вообще Громов хороший мужик. Мы уже давно с Марьяной и Настей Хасановой порываемся ему жену найти.

Но Соня…

Мама догорая.

Ей же отец вообще отношения до окончания универа запретил. Чую добром это все не кончится.

— Ты чего тут? — раздается голос мужа у меня за спиной.

— Н-ничего! — я аж заикаться начала, как преступница, ей богу. — А ты?

— Да я хотел посмотреть, может еще нужно что-то пожарить, — кивает в мангальную зону.

— Да брось! — отмахиваюсь нервно. — Еды полно. Пойдем лучше потанцуем.

— Ну, разве я могу тебе отказать? — он тут же приобнимает меня за талию и потихоньку оттесняет меня на танцпол.

А я вижу, что Стеша выбегает из-за стенки. Но теперь туда идет… невеста Громова.

Прости господи, чего не сделаешь ради любимой племянницы:

— Сынок! — зову я Тошу.

Он кивает и подходит к нам с отцом:

— Да мамуль?

— А пойди-ка вон ту скучающую тетеньку на танец пригласи, а?

Он кривится недовольно:

— Надо?

— Очень! — заверяю я его. — При том очень срочно.

— Должна будешь, — усмехается паразит.

— Ты с матерью не торгуйся давай, — поторапливает его Макар. — Приказ поступил? Исполняй.

— Так точно, товарищ командир, — в шутку отзывается сынок и все же исполняет мою просьбу, без особого труда перехватывая невесту Громова на полпути к курилке.

Он у нас хоть еще совсем молодой, но такой же плечистый как папочка.

Все удивляюсь, как же быстро подросли наши дети.

Арише уже скоро двадцать, а Антоша младше сестры всего на год с копейками. Потому что оказалось, что пока я ждала чтобы Макар пришел в себя после операции, я уже была беременна нашим мальчиком.

Вижу, как Соня наконец-то выходит из курилки и как ни в чем не бывало усаживается на свое место за столом.

Ну слава богу. Значит я могу расслабиться. Катастрофа пока откладывается. Можно выдыхать.

— Аленький, — шепчет мне на ухо муж, и у меня до сих пор от него мурашки прямо как в первый раз. — Ты такая красивая сегодня.

— Только сегодня?

— Всегда, — продолжает он покорять мое сердце. — И с каждым днем ты все красивее.

— Как не стыдно, Макар Михалыч, столько лет вместе, а вы все как мальчишка, — усмехаюсь я.

— С любимой женщиной ничего не стыдно. Даже то, что я собираюсь делать с тобой этой ночью, — щекочет мне ухо своим горячим шепотом.

— Нам обязательно ждать ночи? — интересуюсь я двусмысленно.

— Вовсе нет, — Макар улыбается явно заинтригованный моим настроем. — Предлагаю сделать вид, что мне нездоровится. После операции мне всегда верят, — смеется подлец. — Даже спустя почти двадцать лет.

— Молчи, и не смей о таком шутить! — отчитываю его строго.

— Ну ты же знаешь, что я в полном порядке, моя радость, — он целует меня в кончик носа. — А рядом с тобой даже мои кошмары закончились.

— Врачи сказали, что это тоже благодаря операции.

— Мало ли, что они сказали, — усмехается. — Я тебе говорю, что это все только благодаря тебе. Иначе я бы уже давно…

— Заткнись, Таранов! — рычу предупреждающе.

— И я тебя люблю, родная моя, — он принимается покрывать мое лицо поцелуями. — Я только хотел сказать, что живу для тебя. И наших детей. И я так благодарен тебе, что ты дала нам второй шанс, любимая…

— Разве я могла иначе? — шепчу рядом с его ухом. — Я ведь тоже тебя люблю…