Глава 15

Ася.

Дамир наконец оставляет нас.

Мне хочется повыть в голос от безысходности, но Кирюша спит, поэтому я просто стискиваю в пальцах край блузки так, что белеют костяшки.

Дамир думает, что мы сможем просто забыть произошедшее, перелистнуть испачканную чернильными кляксами страницу. Думает, я поверю в то, что измена была единичным случаем, особенно учитывая открывшиеся обстоятельства – вполне себе функционирующая связь с Дианой. «Исключительно по делу», естественно!

На кой чёрт общаться с женщиной, с которой однажды изменил, если не для того, чтобы трахать?

Да и ребёнок…

Что ж, не так важно, чей он. Мне вообще наплевать.

Тихо прохожу к окну – второй этаж, не так уж высоко, и будь я одна, я бы могла придумать способ, чтобы убежать. Но я не одна. И подготовки спецназовца за моей спиной, к сожалению, нет.

Я истощена.

Не физически – морально. И это куда хуже, потому что именно сейчас мне необходимы силы, чтобы бороться. Но внутренние резервы пусты.

Почему Дамир не понимает, что я просто не могу… Не могу быть рядом с ним, потому что, глядя на его руки, представляю, как ими он обнимал другую женщину. Как любил её, доставлял удовольствие. Как рычал её имя на пике чувств, а потом держал у себя на груди, под крылом, пока дыхание обоих приходит в норму.

Я вижу все эти картинки очень ярко. Они встают перед глазами ослепляющими вспышками, и в эти моменты я дышу «по квадрату», медленными вдохами дробя боль на приемлемые дозы.

А Дамир тянется ко мне, к моей дочери, не представляя, сколько страданий причиняет мне в этот момент.

Нет ничего хуже для отношений, чем потерять доверие к своему партнеру. Это жизнь в вечном напряжении, жизнь в ожидании очередного подлого удара со спины, жизнь с ощущением собственной глупости, наивности.

Ложусь к Кире, обнимаю её маленькие плечики и натягиваю на нас одеяло. Мои пальцы нервно подрагивают, перед глазами пьяно пляшут чёрные мушки.

Незаметно для самой себя засыпаю. Кажется, что всего на мгновение прикрываю глаза, но когда открываю, Киры в кровати уже нет. Нет её и в комнате.

Прислушиваюсь.

В доме тихо. Так тихо, что мне кажется, я здесь совсем одна осталась.

Сердце на мгновение замирает, а потом стучит с удвоенной силой.

Кирюша…

– Кира!

Срываюсь с кровати, ноги путаются в одеяле. Падаю. Поднимаюсь и бегу по комнатам второго этажа, толкая все двери.

Детская, спальня, ещё спальня.

– Кира! Кирюша!

Везде пусто.

Несусь вниз.

Кабинет, подвал, гостиная…

– Кира!

– О, мамуля проснулась, – Дамир откладывает в сторону карандаш.

– Мама матли, сто Дамил налисовал мне! – Кирюха с восторгом вытягивает лист бумаги.

Ни черта не вижу, всё от внезапно накатившей паники плывёт перед глазами.

– Здорово, зайка. Очень… красиво. Почему ты от меня убежала?

– Как убежава? – удивляется Кира.

– Ась, это я её увёл, – благородно вступается Дамир. – Кира проснулась, голодная была. Мы поели, посмотрели мультики, теперь вот рисуем. Не хотели тебя будить.

– Мам, мы не хотеви будить, – эхом вторит Кира.

– Хорошо, – улыбаюсь я дочке и киваю Дамиру в немой просьбе отойти со мной на пару слов.

Закатывая глаза к потолку, встаёт.

– Ну что ты? Думала, я её украл?

– От тебя всякого можно ожидать.

– Я бы так не поступил. Это же твоя прерогатива – тайно увозить и скрывать ребёнка.

– Не смей с ней общаться в моё отсутствие. Я тебе запрещаю, – шепчу я через сжатые зубы. Меня трясёт.

– О, это сложней, чем я думал, – с улыбкой говорит Дамир больше сам себе, чем мне.

Ему это всё кажется забавным?

Козлина!

– Послушай меня…

– Нет, теперь ты меня послушай, – он хватает меня за локоть и оттаскивает от дверей в коридор. Припирает к стене. – В мои планы не входило разлучать тебя с дочкой, но если ты не примешь мирный вариант решения этой проблемы, то я тоже начну играть жёстко. Хочешь воспитывать Киру?

– Д-да.

– Я тоже. Представь себе, я тоже! Поэтому либо мы оба принимаем новые условия игры… – он замолкает, выглядывает из-за косяка на Кирюху.

– Либо?

– Второй вариант тебе не понравится.

– Заберёшь её? Совесть позволит?

– Тебе же позволила.

– У меня было на то право!

– Кто сказал тебе, что у тебя есть право лишать меня отцовства? Я был жесток к тебе? Я был плохим мужем?! Я бил тебя, унижал, оскорблял?

– Да, своей изменой ты унизил меня!

Он отпускает.

Отступает, не вторгаясь больше в моё личное пространство. Взгляд мутный, глубокая складка на лбу. И дышит он так тяжело, будто только что бежал.

Кажется, я тоже.

– О, смотрю, все проснулись? – появляется с другого конца коридора Матвей, поднимает в воздухе два набитых пакета. – А я вот ужин привёз.