Глава 27

Ася.

Дамир заглядывает на балкон и плотно закрывает за собой дверь.

– Ась? – Он осторожно касается моего плеча. – Всё хорошо? Ты чего убежала?

– Прости, – всхлипываю я и сама не понимаю, почему плачу. – Я тебе столько всего наговорила в машине!

– Про толстосумов? – усмехается он.

– Да! Я такая гадкая! Я не должна была…

– Ты не гадкая! – Он ловко перехватывает меня так, что я оказываюсь прижата к его груди. – Многие придерживаются того же мнения. Да и будем честны, далеко не все из присутствующих действительно искренне озабочены судьбами детей. Кто-то правда пришёл поторговать лицом.

– Почему ты мне не сказал? Про фонд, про остальное.

– А ты бы тогда согласилась поехать? Знай ты, что по сути являешься не гостьей, а хозяйкой вечера, ты бы поехала?

– Нет.

– Не плачь, – вытирает он слёзы с моих щёк. – Когда ты плачешь, я чувствую себя беспомощным.

Дамир слегка покачивает меня из стороны в сторону. Его сердце отбивает спокойный ритм, и моё глупое и разогнавшееся сердечко старается уловить его и подстроиться.

Поднимаю голову вверх.

Встречаемся взглядами.

Дамир фиксирует пальцами мой подбородок, не давая увернуться, и притягивает ближе.

Горячее дыхание опаляет щёки.

Губы, жёсткие и требовательные, впиваются в рот агрессивно и немного болезненно. Он не нежничает. Целует сразу так, словно много лет об одном этом и мечтал.

И я расплавляюсь в его руках.

Отпускаю контроль.

Мои страхи капитулируют.

Я подумаю обо всём потом. И поругаю себя потом тоже. Может, даже поплачу.

А сейчас он. Его губы. Его руки. Мужской запах. Ощущение сильного тела и безопасности, в которой я так нуждаюсь…

Сжимая мои волосы на затылке, Дамир заставляет меня откинуть голову и целует в шею, прокладывая дорожку к ключицам.

– Нас увидят… – шепчу я, но не слишком настаиваю на завершении.

– Хрен с ними.

– Дамир!

– Моя красивая… Маленькая… – рычит он между короткими и влажными поцелуями. – Ты самая роскошная женщина. Самая… Роскошная… Я тебя не отпущу, ты понимаешь? Тебе нельзя. И мне нельзя. Нам нельзя друг без друга.

Меня обваривает горячей волной возбуждения, тоски, любви, ненависти, желания. Топит ощущением «нужности». Всё смешивается во мне в один непонятный коктейль чувств, и я просто отдаюсь этому.

Потому что вот так у нас не было очень давно…

Не четыре года, нет!

Я стала холодной задолго до того, как сбежала.

А надо было любить. Продолжать любить.

Как жаль, что прошлых ошибок уже не исправить и их последствий не забыть.

– Я люблю тебя. Всегда любил… Всегда буду, – звонкий поцелуй за ушко, в самое чувствительное место. Его горячие ладони исследуют моё бедро в разрезе платья. – Я прошу лишь один шанс. Всего один… Маленькая… Я хочу, чтобы как раньше… Ты ведь тоже? Ты ведь тоже хочешь, чтобы было как раньше?

– Да…

– Так давай попробуем… Лишь одно твоё слово…

– Дамир…

– Давай сбежим? – Он резко останавливается, обхватывает мои щёки, требовательно заглядывает в глаза. – Уйдём отсюда. Заберём Кирюху и пойдём гулять по городу. Вместе. Как семья. Настоящая семья.

– Да, – киваю я сначала, словно загипнотизированная, пьяная, невменяемая, слишком потрясённая резкой переменой в наших отношениях.

Ведь мне ничего, на самом деле, больше не нужно для счастья.

Только семья. Настоящая.

Но какой-то червячок подтачивает меня изнутри.

Сомнение.

Страх.

Ревность.

– Дамир, ответь мне на один вопрос.

– Спрашивай, – он прислоняется своим лбом к моему, по-прежнему держа моё лицо в захвате.

Вцепляюсь пальцами в его запястья.

Мне хочется трусливо игнорировать зудящий на подкорке вопрос, но так нельзя.

Я не смогу делать вид, будто такой расклад вещей меня устраивает.

Сглатываю ком в горле.

– Что у тебя с Дианой?

– Ничего, – отвечает он, и ни один мускул не дёргается на его лице.

– Такой ответ меня не устраивает. Почему вы до сих пор общаетесь?

– Из-за ребёнка.

– Так это всё-таки твой ребёнок?

– Нет же, Ась!

– Не понимаю… Тогда зачем?.. – толкаю Дамира в грудь и делаю шаг назад. – Я не смогу так. С этими вечными звонками от нее. Думаешь, я верю тебе? Как поверить?

– Маленькая моя, ещё немного. Мне нужно еще совсем немного времени. Я обещал ему. Понимаешь?

– Не понимаю. Объясни.

– Он болен.

– А ты что, доктор?

– Ась, у него аневризма и…

– О-о-о… – бью себя в лоб ладонью. – Так ты создал фонд ради её ребёнка? Понятно… Что ж…

Собираюсь уйти, но Дамир преграждает мне дорогу.

– Ася, – выдавливает он сквозь зубы. – Давай поговорим спокойно.

– Я и говорю с тобой спокойно. Я думала, ты сделал это ради нашего сына.

– Конечно. Да! Да, чёрт возьми, да! Ради нашего и ради не нашего! Ась, разве есть разница, когда речь идёт о детских жизнях?

– Нет. Я очень рада, что ты спасаешь чужих детей. Жаль, что нашего ты не спас.

Дамир дёргается и закрывает на миг глаза.

Господи!

Господи, замолчи, дура!

Так нельзя, это бесчеловечно!

Но во мне так кипят эмоции, что я не могу закрыть рот.

Желчь вырывается из меня желанием побольней укусить.

Сердце истошно долбит, а перед глазами всё мутнеет и плывёт.

Мне кажется, Дамир так зол сейчас, что просто готов стукнуть меня по голове. Но он лишь с шумом выдыхает и цедит:

– Забирай Киру.

– Что? Куда?

– Сама увидишь. Жду вас у выхода.

Даже не взглянув на меня ни разу, он уходит, оставляя меня одну.