Глава 15

Дворец… Он вызывал трепет, восхищение и ощущение странной напряженности у меня, и ласковую радость возвращения домой с неприязнью к золотой клетке с крысами у моего тела.

Сооружение располагалось на холме, между городом, рекой и лесом. Похожее и статью, и окружением на Виндзорский замок, не было вычурным, но внушало чувство значимости всему, что происходило за его стенами. Мы подъехали к нему не с главных ворот, что выходили в город, а с «черного хода», называемого «лисьим».

Эта дорога вела сразу к государеву крылу, из которого открывался вид на парк и речку. А вообще он был построен в виде квадратной восьмерки. Одной вершиной она упиралась в город, там располагались различные службы, в том числе и теневая, уже в боковой части, со стороны реки, в перемычке находился большой тронный зал и галерея, а вторую вершину занимали покои проживавших здесь аристократов, в боковых частях, ну и государева семья. Через «лисий ход» экипаж заезжал во внутренний двор «государевой» вершины. Очень удобно. Не хотелось бы в первый же день шарахаться по всему дворцу, хотя, чую, все равно придется.

Спустившись на землю и осмотревшись, обнаружила телохранителей, что с гримасами муки на лице, пытались достать мой багаж. Пришлось подойти, и, подмигнув, снять заклинание. За этим меня и поймал государь.

‒ Герон, брат мой, я рад тебя видеть! ‒ он обнял меня, шепнув в ухо: «Здравствуй, Полина».

‒ И я безмерно счастлив. Где же государыня?

‒ Скоро увидишь, она не так быстро передвигается теперь. Маман прислала ей целый список предписаний, как себя вести, питаться, как двигаться и сколько спать, а фрейлины контролируют выполнение этого самого списка, чую, скоро жена сменит их состав, ‒ рассмеялся государь. ‒ Тем более она по самую прическу в подготовке Ночи Перелома. Поэтому, оба приведите себя в порядок и пообедаем вместе у меня в гостиной.

‒ Хорошо, ‒ мы пожали руки друг другу, и в холле Асмонда перехватил распорядитель, а Бран, проводив меня с телохранителями до покоев Герона, ушел к себе.

К моему удивлению, на пути нам не попалось никого, кроме горничных и лакеев, что порадовало, но вряд ли будет и дальше так везти.

Покои были королевскими, зато стало понятно, почему Герон стремился отсюда уехать. Хотя больше подходит слово «слинять», ну или «удрать». Мне вот тоже хотелось поскорее покинуть их. Слишком много бархата, золота, красного цвета. И почему бывший владелец моего тела не поменял обстановку, она явно противна ему, можно же спустить часть казны на ткани и мебель на цвета нейтральнее. Да даже личные средства на такое благое дело можно потратить. Я просто чувствую не только свои эмоции, но и реакцию тела, это странно, но мне просто не нравится весь этот антураж, а тело воспринимает его неприязненно-смиренно. Даже тяжело вздохнула автоматически. Надо с этим что-то делать.

А пока я наспех приняла душ, расчесала волосы и бороду, сделала рогульку на голове, накинула новую рубашку и, посмотрев зеркало, подумала: «И так сойдет». Ведь государь ни слова не сказал мне по поводу моего внешнего вида, а на остальных начхать, я же тут вроде принца, вот что хочу, то и делаю. Если брат разрешил. С такими мыслями вышла в коридор и обнаружила там Адама и Воланда, первый, увидев, что я не переоделась, закатил глаза, второй лишь пожал плечами, а у меня под сердцем приподнял голову огненный дракон и тихо рыкнул. Так «тихо», что услышала его не только я. Мужчины подпрыгнули и вытаращили глаза. А я снова вздохнула.

‒ Парни, раз нам придется провести некоторое время вместе, я бы хотел уладить несколько вопросов сразу, ‒ ответом мне было молчание и вопросительные взгляды.

‒ Первое, я одеваюсь, как хочу, говорю, как хочу, и вообще эмоции по поводу моего поведения прошу держать при себе, для вашей же безопасности.

‒ Хорошо, Магистр, ‒ сначала отозвался Адам.

‒ Извините нас, Магистр, мы не ожидали, что работа в академии так сильно вас изменит. Подобное не повторится, ‒ поддержал его Волан, тыкнув напарника локтем, тот покаянно опустил голову.

‒ Принято. Второе, я вас очень прошу, по возможности не подпускать ко мне девиц. Любых. Особенно в личные комнаты. Чтобы они вам не говорили, у меня тут пассий нет и не будет.

‒ А леди Мартина, Магистр? ‒ встрепенулся Адам.

‒ Ваша осведомленность поражает, ‒ свела я грозно брови к переносице, а потом усмехнулась. ‒ Марти сюда не придет. Это точно. И даже она, без спросу, никогда не заходит ко мне.

‒ Хорошо, Магистр, ‒ слаженно ответили теневики.

‒ Ну и третье. Я сожалею, что вы стали участниками инцидента у академии, приношу свои извинения и обещаю, к вам, во вред, их использовать не буду, ‒ тут же залезла ментальными щупами под их защиту и прошептала: «Только, чтобы передать очень важную информацию». И подмигнула. Они синхронно кивнули, и мы, наконец, тронулись в гостиную Асмонда.

По пути нам попалась стайка придворных дам, я определила их как фрейлин, ведь мало кто может расхаживать в районе государевых покоев просто так. Девушки чинно поклонились, заиграли глазками, а стоило нам пройти мимо, зашушукались. А до меня начало доходить, что праздники покажутся мне адом. Эти дамочки более склонны к интригам, чем студенты, у последних на запутанные комбинации времени не хватает, я их допзанятиями по уши загрузила, а эти, бездельницы, только заговорами и живут. Зайдя внутрь малой государевой гостиной, я обнаружила там, сидящих у камина, Асмонда, Брана и белокурую девушку, супругу государя, Матильду. Парни остались за дверью.

‒ Ну наконец-то! ‒ всплеснула руками государыня и аккуратно встала. ‒ А я уж было подумала, что ты хочешь заморить меня с племянником голодом. ‒ Она подошла ко мне и обняла. ‒ Здравствуй, Герон.

‒ Матильда, здравствуй! Прости, не надо было соблюдать со мной приличия, если будущая мама голодна, ей надо кушать, а не терпеть, ‒ меня расцеловали в обе щеки.

‒ Ну тебе точно об этом лучше знать, не так ли, Полина, ‒ неожиданно расхохоталась она, ввергнув меня в пучину непонимания и боли в области сердца. ‒ Ой, прости! Я совсем не хотела тебя расстроить.

‒ Ничего, я уже почти смирилась с этой участью.

‒ Давайте ничем не будем омрачать обед, ‒ Асмонд усадил супругу за стол, Бран тенью скользнул и сел напротив нее.

‒ Да, правильно. Но все же, Полина, расскажешь о беременности и первых месяцах после родов? А то надо мной все трясутся, рассказывают какое это счастье или наоборот, пугают тем, как это ужасно. А мама со своим списком вообще учудила. И удружила. Мои фрейлины с ума посходили совсем. Мне нужен рядом адекватный человек, хоть на какое-то время, ‒ ее глаза светились любознательностью и мольбой, так, что отказать было невозможно. ‒ Вот и отлично, ‒ государыня засияла и послала радостный взгляд мужу. Тот, вздохнув, кивнул.

‒ Ладно, нам все равно надо, чтобы кто-то присматривал за ней, пока я занимаюсь государством.

‒ Кстати, Полина, очень милый наряд, Герону удивительно к лицу, которое приятно видеть без гримаски занудства, ‒ хихикнула Матильда, и вдруг резко скуксилась. ‒ Ас, почему не принесли мороженого? Я же просила!

‒ Милая, его принесут позже, когда мы поедим, иначе оно растает, пока ты до него доберешься, ‒ добродушно ответил Асмонд, но его улыбка быстро сползла с лица, как только он увидел, что у жены начинается истерика. ‒ Все, я понял свой промах, сейчас принесут, не расстраивайся! ‒ и Бран закатив глаза, нырнул в тень, чтобы через некоторое время вернуться с вазочкой, полной шариков мороженого и фруктов.

‒ Извините, не знаю, что на меня нашло, ‒ молодая женщина тяжело вздохнула. ‒ Не понимаю, что со мной происходит, и от этого нервничаю еще больше.

‒ Не расстраивайся, ‒ дружески похлопала ее по плечу. ‒ У нас даже анекдот есть на эту тему. Жена сказала мужу, что хочет персики, тот ей принес, а она откусила один и отказалась есть, а на вопрос: «Почему», ответила, что они щекотные, ‒ государь заливисто расхохотался.

‒ Да, Полина, твое пребывание явно пойдет на пользу Матильде.

‒ Асмонд, не забывай, что заговорщиков мы еще не поймали, ‒ начал Бран.

‒ Да, мне бы не хотелось, чтобы кто-то пострадал из-за меня, особенно твоя жена, ‒ поддержала я теневика.

Государь задумался, а в моей голове закрутились шестеренки, я не знала, когда здесь принято дарить подарки.

‒ Полин, мне кажется, что на тебя в присутствии кого-либо во дворце нападать не будут. Вернее даже не так. Если и решатся, то либо когда ты будешь совсем одна, либо на балу в толпе, так что Мати риску не подвергается. Зато ее присутствие сдержит толпу твоих поклонниц, ‒ Асмонд хитро улыбнулся.

‒ Вы все считаете, что меня будет атаковать толпа девиц с матримониальными планами? ‒ ответом был синхронный кивок и чуть заметные улыбки. ‒ Да вы издеваетесь? ‒ три главных лица государства расхохотались.

‒ Прости нас, Полина, мы может и перегибаем палку, но судя по шепоткам моих фрейлин, весь цветник аристократии в курсе об изменения в академии, твоем поведении и внешнем виде. Они заинтригованы и готовы открыть сезон охоты. Ты ‒ дичь. Поэтому будь готова.

‒ Спасибо, Матильда. Вы правы, я совсем на Герона не похожа. Но я так боюсь остаться тут навсегда, что не имею желания играть кого-то. Пусть тело не мое, но будет мой характер и моя жизнь.

‒ Мы не укоряем тебя в этом, ‒ успокаивающим тоном произнес Асмонд, а Бран закатил глаза. ‒ Просто волнуемся за тебя, ‒ «И за себя», мысленно продолжила я.

‒ Я понимаю, уже предупредила мальчиков, чтобы женщин в мои комнаты без предупреждения не пускали. Да и ко мне близко тоже.

‒ Мальчиков? ‒ вскинулся теневик. ‒ Ты называешь лучших бойцов моего управления «мальчиками»?

Что-то он нервный какой-то, цепляется к словам, дергается не по делу, рожи корчит. Неужели не простил меня за демонстрацию силы? Пока эти мысли пробегали у меня в голове, глаза Брана начали наливаться яростью. Мне же безумно захотелось осадить его, снова заставить валяться в ногах, корчится от страха. Просто так. Что бы посмотреть. Сразу вспомнился нецензурный гороскоп с земли, над которым смеялись в свое время в университете, мои желания совпали с описанием льва. Если перевести на человеческий язык: «Способен любого втоптать по уши в экскременты, что иногда и проделывает из чистого любопытства и детского неадекватного желания "поглядеть"». А когда я осознала, что ментальная стихия вышла из-под контроля, Бран уже успел откинуть стул, и стоял в боевой позе выжидания с, непонятно откуда взявшимся, мечом. Правящая чета стояла в стороне, смотря то ли с ужасом, то ли с восторгом, видимо пока не определившись, какие именно эмоции я вызываю. А вокруг меня метались драконы. Выдохнув, я попросила их вернуться обратно, и втянула ментальный пресс.

‒ Бран, опусти оружие. Я не представляю опасности ни для тебя, ни для Асмонда с Матильдой. Просто задумалась, и тело само взялось решить проблемы. Это инстинкты.

‒ Инстинкты? Ты ‒ чудовище! Ты и есть наша проблема! ‒ он вытянул меч в мою сторону резким движением, заставив отпрянуть.

Я попятилась назад, силясь остановить слезы, посмотрела на государя и его жену, всхлипнула, дождалась сочувствующего взгляда от Матильды и разрешающего кивка от Асмонда.

‒ Ut sementem feceris, ita metes* (Что посеешь, то и пожнешь. Лат), Бран. Но видимо, я ожидала от тебя большего, чем следовало, вот и получила меньше, чем ожидала. Не обессудь, ‒ и с моего разума слетели блоки, что я настроила, страшась задеть кого-то своими переживаниями. По тонкому желобу весь мой страх, жгучая тоска и сердечная боль устремились к нему, в обход его щитов. На какое-то время он стал женщиной в чужом мире, женой потерявшей мужа, матерью, что никогда сына и дочерью оставшейся без матери. Я скармливала ему свои страдания, ежедневные терзания и ночные слезы, радуясь, что наконец-то могу с кем-то их разделить, не произнося ни слова. И ужасаясь оттого, каким мучениям подвергаю человека, тоже переживавшего утрату. Пусть и не настолько ранящую. И ратующего за государство, которому он исправно служит. Но остановиться уже не могла. Ушла лишь, когда опустошила свое горе до дна, а суровый викинг, стоя на коленях, рыдал, опираясь на тот меч, который поднял против меня. Ушла, тихо прикрыв за собой дверь. А «мальчики», не сказав ни слова, неслышно проследовали за мной. И что-то незримое окружало меня, от чего все, кто попадался у нас на пути, прятались или исчезали из поля зрения. Дойдя до своей спальни, я рухнула прямо в обуви в постель и уснула, так и не пролив ни одной слезы.

*Что посеешь, то и пожнешь. Лат