Глава 20

Сознание медленно, но верно возвращало меня в реальность, что усердно кружилась вокруг моего бренного тела. Во рту было так вязко и кисло, что очень хотелось выплюнуть гадость, но я была способна лишь пошевелить губами. Спиной ощущался холод каменного пола, а внутри меня была пустота. Полная. Это и вырвало меня в явь. Магия пропала! Я ее не чувствовала и это было ужасно, как будто оторвали руку или ногу. Кстати о руках, мои запястья украшали здоровенные «браслеты», видимо благодаря им я стала «простым человеком». Черные, блестящие, сильно выпадающие из картинки окружающего меня интерьера. А он не вызывал позитивной веры в будущее.

Я медленно, опираясь на пол, села. Каменный пол, каменные стены, глухая, обитая железом дверь, вентиляционное окошко под достаточно высоким потолком и две деревянные лежанки. Возле одной сидела я, около второй валялся человек, судя по одежде, это был Бран. У двери стояла плошка с черствым хлебом и кувшин, а под окном что-то похожее на ведро, видимо для нужд. Скажем так, пока наши похитители, хоть и не относятся к нам с пиететом, но чтобы мы сдохли, точно не хотят.

Пошевелив конечностями и удостоверившись, что все цело и работает, попыталась встать. Ноги  не слушались. Но ведь русские не сдаются, и я поползла в сторону своего товарища по несчастью. Мысли метались между упадническими «Мы оба умрем», жалостливыми «Надеюсь, он жив» и практичными «Если жив, то вдвоем проще согреться». Так как, придя в себя окончательно, я поняла, что очень сильно замерзла, все же зима на улице, в этом каменном мешке камина нет, а моя курточка не рассчитана на длительное пребывание в холоде. Вот Мортен молодец, он в плаще, и ему даже оставили эту явно теплую деталь одежды. Поэтому я упорно шевелилась в его сторону. А когда, наконец, доползла, увидела кровь под головой «друга» и испугалась.

‒ Бран! Ты меня слышишь? Бран, очнись! ‒ сразу откуда-то взялись силы трясти несчастного, который под моим натиском застонал и приоткрыл глаза.

‒ Герон, прекрати, задушишь, ‒ просипел он в ответ. ‒ А Полина это ты? Точно, с такой глупой улыбкой можешь быть только ты. А я уж было надеялся, что после удара по голове ты вернулась к себе.

‒ Гад ты, Бран, ‒ припечатала я, обидевшись. ‒ Может я испугалась, что ты умер? ‒ «хотя такой козел, как ты, не может умереть, только копыта отбросить», добавила про себя.

‒ Судя по всему, я жив ненадолго. Им нужна ты, вернее Героново тело, а я просто оказался рядом, прихватили по глупости. Или в надежде, что без меня тебя не найдут. Странно, что не добили на месте.

‒ Ты как всегда, сам позитив, ‒ я закатила глаза. ‒ Умеешь обнадежить.

‒ Просто смотрю правде в глаза, девочка.

‒ Сам ты, мальчик, ‒ и вроде обижена на него, но в тоже время и смешно. Ведем же себя как дети. ‒ Там вода есть. Хочешь? И надо бы с пола на лежанку переместиться, дерево все же не такое холодное.

‒ Надо. Только пока голова кружится. Не смогу встать, да и пить нельзя, скорее всего стошнит.

‒ Ну если не пить, так рот прополоскать, ‒ предложила я и на карачках припустила к кувшину. Обратный путь я уже преодолела на ногах, тихонько двигаясь вдоль стеночки.

‒ Да ты герой, ‒ издевался надо мной лежачий сокамерник, ‒ на своих двоих передвигаешься.

А я прополоскала рот, избавившись от мерзкого привкуса. Помогла этой язве заползти на лежанку, присела к нему и укутала нас двоих в его плащ.

‒ Ты же не против? Я замерзла очень, ‒ просительно посмотрела на такого близкого, мы сидели нос к носу, и одновременно далекого человека.

‒ Сиди уж, куда я от тебя тут денусь, ‒ он посмотрел на наручники. ‒ Плохо, блокиратор магии. Остается лишь сидеть и ждать своей участи, ‒ ухмыльнувшись, он откинулся к стенке.

У меня в голове медленно вертелись шестеренки, будто билась какая-то мысль, что-то очень важное, но я не могла понять что. Зато можно, наконец, поговорить, и собеседник от меня никуда не денется.

‒ Бран, давай поговорим, ‒ послышался возмущенный скрип зубов. ‒ Ну серьезно, мы же взрослые люди. И сейчас моя магия нам не помешает.

‒ Если бы у меня был выбор, ‒ мужчина тяжело вздохнул.

‒ Ты понимаешь, мои ментальные всплески… Как бы это сказать, они бывают только рядом с тобой, вернее даже нет так. Ты их катализатор, внешний раздражитель. Со всеми остальными они полностью подконтрольны. Но с тобой все не так. И кстати, тень вокруг тебя начинает сгущаться, стоит перевести нашу беседу в ранг ругани. У меня такое ощущение, что наша магия сама по себе начинает делить территорию. Как два альфа-самца на одной лесной поляне.

‒ Странные вещи ты говоришь.

‒ Почему, Бран? Ведь магия, стихия, она живая, у нее свой характер, предпочтения, эмоции, ты же видел моих «дракош», они ‒ воплощения стихий через меня. Так мы с ними даже играем. Я чувствую их, а они меня, и это ни с чем не сравнимо. Сейчас, без них, состояние примерно такое же, как когда я оказалась в «гостях» у Астреи и осознала, что могу не увидеть больше мужа и сына.

‒ Может ты и права, у меня такое ощущение, что вырвали сердце, словно моя магия была им. Или заменяла мне его. Ты всегда так рассказываешь о родных, что хочется завести семью, ‒ тихонько засмеялся теневик, морщась и щупая затылок.

‒ Знаешь, это невероятное чувство, когда влюбляешься в кого-то, а потом узнаешь, что он тебя тоже любит, когда вы решаетесь пройти жизненный путь вместе. Не спорю, на этом пути много преград, и без ссор он не обходится. Без разочарований, когда пелена страсти спадает с глаз. Но если вы учитесь понимать и принимать друг друга такими как есть, то это волшебно. Знать, что ты не один. Что есть тот, кто будет всегда рядом, подхватит, если оступился, поддержит, не даст опустить руки. А уж дети, это отдельная категория любви. Ведь они любят тебя просто за то, что ты есть. Это безграничное счастье. И я от всей души желаю тебе его испытать.

‒ Если мы отсюда выберемся, ‒ улыбнулся Бран, а я на секунду залюбовалась его лицом, сейчас оно, не смотря на изможденность, было спокойным, без черт гнева, но не успела я порадоваться, как спокойствие сменилось на тревогу. ‒ Тихо, кто-то идет.

Мы, стараясь не шуршать, приняли максимально «безвредные» позы: Бран вернулся на пол, где лежал и пока лежал с открытыми глазами, жадно вслушиваясь в диалог. А я отползла к своей стенке, мол, только очнулась и к ней привалилась, и тоже напрягла слух.

‒ Какой тьмы вы притащили Мортена, ‒ шипел мужской голос. ‒ Нельзя было его там прикончить? Зачем он мне, лишние проблемы только.

‒ Да как-то не подумали. Но так это никогда не поздно.

‒ Ладно, посмотрим, как там наши пленники, ‒ шаги стали громче, лязгнул засов, дверь открылась и вошел мужчина. Пузатый, губы пельмешком, пальцы сосисками, в общем, неприятный тип. ‒ О, вижу, Магистр Истридж, вы пришли в себя? Или кто вы там? Камень Мили полон, значит Герон в нем, вы точно не мой сын, может расскажете, кто вы и как вас занесло в это тело? ‒ он схватил меня за подбородок и уставился в глаза. ‒ Хотя не думаю, что это важно, ‒ резко отпустив мое лицо, толстяк выпрямился, вздохнув, будто наклон потребовал от него усилий. ‒ Вы все равно считай мертвы. Осталось только дождаться, когда во дворце стихнут волнения, граф вернется в замок, а его дочь найдет своего жениха. Эта маленькая стерва точно знает, где мой сын. Хорошая будет жена для него, ‒ мужчина заливисто расхохотался. ‒ Принеси им нормальной еды, быстро. И одеял. Нам же не надо, что бы Фил вселялся в простуженное и ослабленное тело? И этот пусть пока живет, может тоже кого из наших подселим, будет свое подспорье у теневиков, ‒ кинул он и дверь захлопнулась. А пока я в ужасе переваривала сказанное им, она снова ненадолго распахнулась, и на пол грохнулись поднос и тряпки.

Подождав с минуту, Бран поднялся, подошел ко мне, помог встать, расстелил одеяла на моей лежанке, водрузил туда еду и уселся, приглашая к обеду.

‒ Тебе кусок в горло лезет? ‒ искренне удивилась я.

‒ Все равно делать больше нечего, а граф Мойвлин прав, силы нам понадобятся.

‒ Кто это? Я ничерта не поняла.

‒ Зато я понял. Мили, это уменьшительное от второго имени дочери графа Корст, Эмилии. Именно она невеста Филиппа Мойвлина. Мямли Фила. Вот тебе и заговорщики.

‒ Так она крутит с младшим Литски в академии, вот простигоспади-то, а еще аристократка,  ‒ ужаснулась я.

‒ Да уж, падение нравов у молодежи доказанный факт. А вот участие семьи Литски пока не доказано, хотя вполне возможно. Только чем это нам поможет?

Вопрос был скорее риторический, поэтому отвечать на него никто не стал, и мы уже без разговоров съели то ли гуляш, то ли похлебку с мясом, зажевывая ее подсохшим хлебом. И на том спасибо. Лучше, чем сухарь и вода. Кстати вода, попить не мешало бы. Я потянулась за кувшином и меня осенило. Асов подарок!

‒ Бран, а если бы у тебя была возможность передвигаться тенями, ты бы до дворца добрался? И сколько времени тебе на это нужно?

‒ Полин, мы не снимем наручники, бесполезно. Для этого нужен или ключ, или маг твоего уровня.

‒ Ну а если теоретически? Допустим, ты оказался  без наручников?

‒ Допустим, тогда да, я смогу добраться до дворца, но с учетом ранения и долгого пребывания без магии, только за пару суток. Без нормального периода восстановления на большие расстояния не смогу прыгать, а замок графа не очень близко к столице. Что ты так хитро смотришь? ‒ Бран кинул на меня взгляд полный подозрения.

‒ Сможешь снять заколку с головы? Самой себе в наручниках неудобно.

‒ Кто о чем, а бабы о прическе, ‒ беззлобно вздохнул товарищ. ‒ Чем тебе она помешала? На! ‒ он протянул мне наш билет на свободу, даже не подозревая об этом.

Я перевернула украшение и впилась в первую бусину, почувствовав всем телом волну бескрайнего счастья, сконцентрировалась на браслетах, но толку чуть, тогда, недолго думая, принялась за остальные. Живительная сила потекла по жилам. Как же хорошо. Я каставала одно за другим заклинания открытия, но ничего не срабатывало на этих ужасных «браслетах», пока я не вызвала своих дракош и не ударила сырой стихийной силой. Металл осыпался прахом. Плотоядно улыбнувшись, я рванула к Брану, тот вскинул руки вверх в защищающем жесте и его наручники повторили участь своих собратьев.

‒ Вот это да! ‒ Мортен неверяще смотрел на свои руки. ‒ Как так?

‒ Помощь зала, блин. Чего ждешь? ‒ разозлилась я. ‒ Где мой подарок? Пей и вали уже нас спасать! Хватай изменников!

‒ Полина, ты чудо! ‒ Бран в душевном порыве крепко сжал меня в своих объятиях, и чмокнул в щеку, потом видимо до него дошла нелепость ситуации, он отстранился. ‒ Продержись полдня хотя бы и я приду за тобой.

‒ Иди! ‒ и он, опрокинув в себя фиал, исчез в тени, а я повернулась к двери. ‒ Ничего, сейчас мы посмотрим, чье кунгфу круче, гражданин Мойвлин.

И в раздумьях села на лежанку. Зелье, что дал мне Асмонд, не только освободило магию, но и сняло скованность после ношения блокирующих наручников. Вот только есть ли смысл сейчас кидаться с шашкой наголо и крошить врагов направо и налево? Хотя ждать когда приедет граф и его дочурка приволочет своего жениха, где бы он ни был, нецелесообразно. Тем более, их, думаю, раньше захватит Бран, для него все же безопасность государства превыше всего, тем более душа Герона у этой бессовестной адептки. Да и не красна девица, чтобы ждать, когда прискачет рыцарь на белом коне и спасет. А мужик, боевой маг, самый крутой ректор всех магических академий, ага, покоритель сердец студенточек. Что же тогда страшно так идти туда? Наверное, потому что это уже не почти безопасная академия, а чужое жилище, неизвестное, полное враждебно настроенных людей, а возможно и магов. А значит, будут жертвы, и если ей не хочу оказаться я, мне придется причинять людям боль. Не уверена, что я готова к этому. Колени мерно тряслись, минуты утекали как вода, я резко вскочила, громко сказав себе: «Спасение утопающих дело рук самих утопающих», подошла к двери, мысленно добавив, что все равно ко мне через какое-то время заглянут, и очевидное отсутствие одного пленника приведет к стычке. Так или иначе, воевать, постановила логика и с губ слетело отворяющее заклинание, засов упал.

‒ Ну, посмотрим, кто у нас тут такой бессмертный, ‒ вслух произнесла я и открыла дверку с ноги.

Как не удивительно, охраны на моем тюремном ярусе не было. Вспомнив оперу «Иван Сусанин» тихонько начала мурлыкать всем известный момент:

«Так, Так!

Вот встает над Русью

Заря спасения!

Русь, твой сгинет враг!

Нам привычно, русским людям,

Гнать врага своим мечом,

Горе скоро мы забудем,

Свадьбу мы споем…» (Опера «Иван Сусанин» М. Глинка)

Хоть и свадьба нам не нужна, и меча нет, зато есть замечательная ментальная магия и мой, можно сказать единственный в своем роде, дар, чьи щупальца, неся панический страх, расползались все дальше и дальше. Я шла медленно, немного труся, но вдруг услышала грохот падающего стула и удаляющийся топот ног по ступенькам, передо мной из темноты возникла дверь. С ней проблем не возникло, и я очутилась в проходном пункте охраны. На полу лежал опрокинутый табурет, к стене устало прислонился меч, можно его прихватить, на всякий случай. А вот мой горе-охранник наглым образом удрал, предварительно нагадив. Все же предполагаю от страха и в штаны, а не от бытовой необразованности или некультурности. Брезгливо перешагнув через лужу, пошла дальше. Пока поднималась по лестнице, убавила ужаса в ментальной атаке, подменив часть его на желание выполнить мои указания. Если тут нет разумника сильнее меня, то драться будет не с кем, что меня порадует. Все же, лишить кого-то жизни, это надо быть или сумасшедшим, или садистом, что в прочем для меня одно и тоже. Даже в качестве самообороны не уверена, что у меня получится.

Лестница кончилась очередной дверью, ее беглец закрыть естественно не успел, хотя скорее просто голова была занята другим. И снова бесконечный коридор, что вывел меня в небольшой внутренний двор, в легкие ворвался свежий морозный воздух. Как же это замечательно, видеть небо, дышать свободой. Только, где же люди?

Пересекши через двор, я нырнула в очередной дверной проем, за которым крылся очередной коридор, но из него выло несколько выходов в помещения, где явно слышался гул разговоров. Я рванула внутрь, в первой же комнате наткнулась на пару солдат, чистящих оружие, их глаза при виде меня округлились.

‒ Вы просто продолжите свое занятие и забудете о том, что меня видели, ‒ медленно произнесла я, и парни вернулись к брошенному делу. Ну прямо Мессинг в действии.

В следующем помещении я нашла горничную и попросила ее проводить меня к графу Мойвлину. Та окинула взглядом меня и уточнила, не хочу ли я переодеться и ополоснуться? Я подумала, что это мысль хорошая, но если бы я была в женском теле, а Герону и так сойдет, он и в худших видах был, точно знаю. Поэтому девушка, получив отказ, повела меня по бесконечным лестницам и переходом, как она объяснила это пути для слуг, чтобы не маячили перед аристократами. Минут через десять я оказалась в гостиной графа, заходя в которую, попросила свою проводницу принести обед. А что? Война войной, а обед по расписанию, да и после использования дара я есть хочу, как стая волков.

‒ И снова здравствуйте, граф, ‒ яду в моем голосе позавидовала и гадюка, а у толстого заговорщика подкосились ноги и тот рухнул на диван. Хороший диванчик, отлично пружинит.

‒ М-магистр, а как вы здесь оказались? ‒ он что-то упорно искал у себя на груди, смотря мне в глаза.

А я, покосившись вниз, увидела, как его пальцы пытаются схватить любопытный, но достаточно мелкий, для столь внушительного тела, медальон. Видимо, щит. Надо бы тоже купол накинуть, а то расслабилась, гипнотезерша. Не успела я об этом подумать и накинуть на себя защиту, как в коридоре послышались шаги, двух человек. Вряд ли горничной кто-то помогает нести поднос. Я резко сорвала амулет с Мойвлина и отправила его в сон целительским заклинанием, а сама повернулась к двери.

‒ Ларс, куда ты дел пленников? Моя идиотка не знает, куда делся твой сын! А вот ее ректор точно в курсе. Ларс?

В гостиную вошли двое: министр Корст и незнакомый мужчина, судя по ауре, неплохой маг-духовник и водник, а глядя на выражение лица, можно было понять, что мои силы он тоже уже оценил.

‒ Прекрасный день, вы не находите?

‒ Магистр, я очень рад вас видеть, ‒ отец моей нерадивой адептки пытался делать хорошую мину при плохой игре, но, к сожалению, его напарник ни оставил ему ни шанса.

‒ И я вас. Полагаю позже к нам присоединиться Мили? Интересно будет посмотреть, чему научилась эта мерзавка, а то в академии больше уделяет время парням и пакостям, ‒ у министра глаза поползли на лоб. А маг хоть и имел хорошую защиту, лучше, чем у своего работодателя, обладал еще и более развитым инстинктом самосохранения.

‒ Я вас оставлю, господа, ‒ выдал он и попятился у двери, которая захлопнулась у него перед носом, а воздушный дракоша высунул морду из подпространства и ощерился в улыбке.

‒ А вас, Штирлиц, я попрошу остаться! ‒ воскликнула я, вспоминая хороший русский фильм.

‒ А я не Штирлиц, я ‒ Горсун, ‒ прошептал тот, явно смотря магическим зрением на своего уже, подозреваю, бывшего шефа. К тому, пока мы мило общались, тянулись щупальца «ментальной клетки». За ее пределы человек не может выйти, так как начинает испытывать панический страх. Последний маг, что мог использовать это заклинание умер лет триста назад, если не еще раньше. Хорошая все же в академии библиотека. Богатая на тайные знания.

Постучавшись, зашла горничная, внесла поднос, расставила посуду и удалилась.

‒ Горсун, кушать хотите?

‒ Нет, спасибо, Магистр, но от чая не откажусь.

‒ Ну раз не откажитесь, то сами и наливайте, а заодно расскажете, как дошли до жизни такой.

Маг, тихонечко вздохнул, налил себе чашку горячего чая, выудил соленый крекер из вазочки, посмотрел на министра, тот только рот открывал как рыбка и багровел от злости, и сел на диван рядом со спящим владельцем замка.

‒ Как вы смеете со мной так обращаться? ‒ наконец, выдал Корст. ‒ Вы даже не настоящий Герон Истридж.

‒ А откуда у вас такая информация, министр? ‒ с ухмылкой произнесла я, ведь обвинить меня в «ненастоящести», значит признаться в измене. Корст снова изобразил рыбку. А потом попытался атаковать, его слабенький огненный шарик не долетел даже до моей защиты ‒ из меня выпрыгнул огненный дракоша и схомячил файрбол, плотоядно облизнувшись. Маг же наколдовал дополнительную защиту.

‒ Это я, Магистр, так, на всякий случай, все же у меня таких воплощений стихий нет, ‒ извиняясь, развел он руки. ‒ А жить хочется.

‒ Да все в порядке, коллега. Поделитесь, почему вы здесь?

‒ Моя дочь, Теса, она влюблена в Филиппа, Мойвлин пообещал отдать мне его тело, но на это бы я не купился, да граф спрятал ее от меня, сказав, что убьет, если не помогу.

‒ Шантажисты, ничего, приедет Бран и разберется, и дочь вашу найдем, и может даже скидочку сделаем, за сотрудничество со следствием, амнистию объявим.

‒ Я согласен на что угодно, лишь бы она была жива, здорова и не нуждалась.

‒ Похвально. Это вы добыли им амулет для хранения души?

‒ Да, так же поместил тело Филиппа в стазис и переселил его душу в камень. Только с вами вышла неувязочка. Я не мог присутствовать в академии по понятным причинам, а Корст-младшая где-то допустила ошибку. Она все же не духовница, а для управления кристаллами заклятий видимо еще не доросла.

‒ Вот и я говорю, нерадивая адептка она, исключить надо было.

Еще полчаса мы сидели в тишине, маг пил чай, я уплетала за обе щеки суп и тушеное мясо, а министр стоял и злился, то краснея, то бледнее, так как пару раз пытался шагнуть к нам и в диком ужасе отпрыгивал назад. Клетка действовала безотказно, но и Корст был крепким орешком, от страха не орал, только сильнее сжимал губы.

Но только я хотела перейти к десерту, как дверь слетела с петель, и внутри оказалось человек десять, одетых во все черное. Один сделал шаг ко мне.

‒ Я же просил меня дождаться!

‒ А я что по-твоему делаю? ‒ отсалютовала я Брану дымящейся кружкой. ‒ Жду тебя. Чаю?