Глава 32 · Катя

Я узнаю эту девушку Она меня тоже, но почему-то опускает голову и пытается быстро пройти мимо меня. Хватаю ее за руку пытаясь остановить.

— Полина! Привет! — она поднимает испуганный взгляд на меня. Что с ней? Почему она плакала? Почему пытается сделать вид, что мы не знакомы? Пройти мимо. Мы с ней были очень дружны в школе, но когда окончили одиннадцать классов, наши пути разошлись. Она поступила в другой университет и перестала со всеми общаться. На звонки по телефону или сообщения в сетях не отвечала. Через какое-то время я прекратила попытки с ней связаться. Одноклассники и общие друзья тоже ничего сказать о ней не могли. На ежегодных встречах класса она не появлялась. Я не видела Полину с выпускного, и как сложилась ее судьба, не знаю. Никто не знал. Она всегда была замкнута и о себе мало что рассказывала, но тут она просто исчезла, будто ее никогда и не было. — Как я рада тебя видеть. Куда ты пропала? Почему тебя ни разу не было на встречах выпускников? Почему не отвечала на мои звонки и сообщения? Я спрашивала ребят, но никто ничего о тебе не знает. — обнимаю ее. Я так рада, что не могу контролировать эмоции. Засыпаю ее вопросами. Она сначала замирает в моих объятиях и напрягается. Но я не готова ее отпускать. — Полина, я не отпущу тебя, пока не узнаю, как ты жила все эти годы. Я очень по тебе соскучилась. Столько лет прошло, а от тебя ни малейшей весточки. Как ты? Где ты была все это время? — она продолжает стоять замерев в моих руках, но через минуту выдыхает и обнимает меня в ответ. А потом начинает всхлипывать на моем плече. Я отстраняюсь и смотрю на слезы текущие по ее лицу. — Ты чего? У тебя что-то случилось? — она кивает и из ее глаз увеличивается поток слез. Одной рукой обнимаю ее за плечи, а другой вытираю ее щеки. Только сейчас замечаю, что ее глаза очень красные и припухшие. Она долго плакала до этого момента. Мое сердце сжимается от переживаний за подругу, очень хочу ей помочь. — Пойдем в мой домик, и ты мне все расскажешь. — предложила я. Она кивнула, соглашаясь со мной.

Не разжимая объятий, мы направились ко мне. По дорожке я обратила внимание, что Поля то и дело посматривает по сторонам, будто боится чего-то или кого-то. Спрашивать ее не стала. Решила подождать, когда придем ко мне и там все узнать.

Мы прошли в гостиную. Я налила ей стакан воды, а сама отправилась на кухню и заварила нам чай. Когда вернулась, то Поля уже немного успокоилась. Поставила поднос с чашками и вазочкой конфет на столик и присела в кресло напротив нее.

Подруга долго смотрела на стол и молчала. Я не торопила ее, давая время собраться с силами. Видела, что ей тяжело делится своими откровениями. Но я даже представить себе не могла, что услышу потом. Полина начала свой рассказ… волосы на моей голове поднимались от ужаса и шока все выше и выше.

— Мама растила нас с сестренкой одна, потому что папа тяжело заболел и умер, когда моей младшей сестре Юле было всего два года. Потом мама встретила дядю Витю и вышла за него замуж. Сначала нам казалось, что всё хорошо, мама счастлива, мы рады, он добрый и заботливый… но это оказалось не так. Дядя Витя оказался заядлым игроком в карты. Мама работала на двух работах, мы часто сидели без еды, потому что все деньги шли на погашение его долгов. Когда я оканчивала школу, отчим проиграл в карты очень крупную сумму денег. Один очень важный человек дал ему эту сумму денег в обмен на меня. — я сидела и не могла пошевелиться. Она увидела мое шокированное лицо. — Нет, это не то, что ты подумала. У этого мужчины был уже взрослый сын, у которого были некоторые проблемы с головой, и естественно, он не мог заинтересовать девушек. — я открыла рот, чтоб спросить. Но она поняла и опередила меня. — Это не лечится. Генетическое. Но его болезнь родители скрывали от других. Имидж. Интеллигенция и все такое. — она покрутила рукой в воздухе. Потом взяла чашку с чаем и отпила. — Им надо было женить сына для статуса. Показать, что в их семье все замечательно. С виду их сынок был здоров. Никто не видел его приступов агрессии, неконтролируемого смеха, припадков. Он редко выходил в люди. Либо лежал анонимно в частных клиниках, где купировали обострение его болезни, либо находился дома под присмотром медперсонала. Поэтому, когда отчим согласился отдать меня замуж за их сына, они даже оплатили мое обучение и стажировку за границей. Для статуса таких людей, умная, грамотная, да еще и обученная за границей невеста им была очень не обходима. Меня выводили в свет как куклу, показывали, хвалились мной, как собачкой на выставке. Их сынок иногда сопровождал меня, но в большинстве случаев оставался дома. Я стала работать в их компании. Бесплатная рабочая сила. Все деньги на счете они контролировали, на крохи, что я получала, покупала одежду и продукты сестре с мамой. Деньги им не давала, боялась, отчим опять отберет и проиграет. — она ненадолго замолчала.

— Ты же понимаешь, что он продал тебя, как вещь? Почему твоя мама молчала? Почему ты не сбежала? — взмахиваю руками в воздухе от негодования. — Мы живем в современном мире, здесь не торгуют людьми. — вскакиваю и начинаю ходить по комнате. Полина ухмыляется с грустью глядя на меня.

— Мама боялась отчима. А мне он пригрозил, что если я откажусь или сбегу, он убьет маму, а младшую сестру продаст на органы. Он к тому времени давно успел оформить опеку над нами. Сестре тогда еще не исполнилось и шести лет. Я их с мамой очень люблю, и боялась за них. Мне было стыдно признаться вам в том, что меня продали, поэтому я перестала общаться. А потом я выучилась, вышла замуж и семья жениха разрешала общаться мне только с мамой и сестрой, боясь, что я кому-нибудь расскажу о муже инвалиде. Все мои телефоны и сети отслеживаются. Я только могла смотреть в интернете, как у вас сложилась жизнь, но писать — нельзя. К счастью из-за своей болезни или сопутствующих заболеваний, я уж не знаю… не вдавалась в эти подробности, муж детей иметь не может. Я бы не хотела рожать таких детей. — мои глаза расширяются. Она, что с этим… мужем… они спали? Так чем это не продажа и принуждение? Ноги подкашиваются, и я сажусь обратно в кресло. Полина ставит чашку и продолжает свой рассказ. — Его родители эко от неизвестного донора не захотели, им чужая кровь не нужна. Так вот и живем. — она разводит руками, а я чувствую как у меня начинает дергаться глаз. — Два года назад мама умерла, ее сердце не выдержало. — вытирает слезу скатившуюся из ее глаза. — Я надеялась, что как сестре исполнится восемнадцать, она станет свободна, я разведусь, и мы уедем. — она опять начинает плакать. Сажусь рядом с ней на диван и глажу по спине, пытаюсь успокоить. Кто бы меня успокоил? Я за это время, уже успела раз двадцать в своей голове четвертовать ее отчима. Как таких земля носит? — Недавно отчим сообщил, что нашел сестре мужа, и когда ей исполнится восемнадцать, она отправиться в восточную страну, где станет третьей женой. — она говорит сквозь слезы и всхлипывания. Слова даются ей с трудом. Я подаю ей стакан воды. Пьет. Немного успокаивается. Продолжает. — Мы стали разрабатывать план побега, но родственники мужа тщательно следили за мной и пресекли план побега. И теперь за нами следят круглосуточно еще усиленней. Через три дня Юле исполнится восемнадцать, и на следующий день после этого, ее увезут в другую страну и выдадут там замуж. Нам в подарок разрешили попрощаться и купили сюда путевки на десять дней. В среду я отправлюсь к мужу, а сестра в другую страну. И мы, скорее всего, больше не увидимся. Нам угрожают. Юле сказали, что если она не согласиться, ее продадут в публичный дом. Обращаться в полицию бесполезно. У них везде свои люди. За территорией базы и у ворот стоит охрана, телефоны отслеживаются. Паспорта наши забрали после регистрации на базе. Мы ничего не можем сделать. — она опять ревет. Я успокаиваю ее и в тоже время набираю сообщение дяде Степе с просьбой подойти ко мне в домик, но сделать это осторожно, чтобы никто, ничего не заметил.

Через пять минут на пороге гостиной появился друг семьи и по совместительству, начальник службы безопасности отца. Видит ревущую Полину, расстроенную меня и спрашивает, в чем дело? От его спокойного ледяного голоса Полинка вздрагивает, поднимает голову, замечает его в дверях и дергается. Придерживаю ее за плечи и сажаю обратно.

— Полина, это дядя Степа, он друг нашей семьи и начальник безопасности, он вам поможет. Ты его не помнишь? Он возил и забирал меня из школы. — она успокаивается и вытирает слезы. Смотрит на него и кивает. Поворачиваюсь к нему. — Дядя Степ, ты помнишь мою школьную подругу Полину? — он смотрит на нее внимательно, потом тоже кивает. Понимаю, что трудно в зареванной девушке с опухшими глазами и красным лицом узнать, ту худенькую милую девчушку, которую он подвозил домой, когда забирал меня из школы. — Ей очень нужна наша помощь. — дядя Степа, не говоря ни слова, проходит в комнату, присаживается в кресло, кладет руки на подлокотники и смотрит на нас, ждет объяснений.

Я пересказываю ему историю, которая повергла меня в шок несколько минут назад. Полина в это время пьет воду, пытаясь успокоиться, всхлипывает и вытирает слезы. Дослушав историю до конца, дядя Степа молча встает, подходит к ней, прикладывает палец к губам, показывая, чтобы молчала и жестом просит встать. Ощупывает ее и кивает. Она садится обратно.

— Где твой телефон? — спрашивает ее.

— Я оставила его в своем домике. — Поля удивленно на него смотрит. — Забыла… Я пошла в ресторан, заказать нам ужин с сестрой. — разводит руками. — О нем даже и не вспомнила. А на обратном пути встретила Катю… — поворачивается и смотрит на меня. Накрываю ее руку своей и улыбаюсь ей в ответ. — И мы пришли сюда.

Он задает еще несколько уточняющих вопросов. Потом говорит побыть в гостиной и покидает дом. Возвращается через десять минут.

— Это телефон, по которому мы будем держать связь. Звук на нем не включай и спрячь его. Звонить выходи подальше от домика. Убедись, что рядом никого. А лучше пиши сообщения. Мой номер и номер Кати в нем уже сохранен. Больше никому с этого телефона не звони. Ваши с сестрой телефоны, скорее всего, прослушиваются не только на звонок, но и работают как обычная просушка. — она не понимает. — Если бы здесь лежал твой телефон, то они слышали бы о чем мы разговариваем. Думаю, по домику тоже стоят жучки, возможно и камеры. Светиться и проверять не буду. — она кивает, вытирает слезы и шокировано смотрит на него. — Ко вторнику будут готовы ваши с сестрой паспорта, для этого через час, вы с сестрой зайдете в здание бара и пройдете в женский туалет. Я вас сфотографирую для загранпаспортов. Запомнила? — она опять кивает. — С сестрой не разговаривать на эту тему. Не обсуждать. Вести себя как обычно, реветь, прощаться или что вы там эти дни делали. Повторяю, в домике у вас и снаружи, могут стоять не только жучки, но и мини камеры. Они ничего не должны заподозрить. Понятно? — она быстро кивает головой, как китайский болванчик. — Все эти дни храним молчание, на связь выходим только, если что-то случиться. Если нет… то тишина. — поворачивается ко мне. — Катя, ты ей тоже не пишешь и не звонишь. Еще, ты должна остаться в стране до вторника. Для отвода глаз они вылетят не вдвоем, а втроем. Искать будут двух девушек, не трех. — киваю. — Во вторник вы отправитесь на пляж, возьмете только полотенца и мой телефон. Никаких личных вещей, ваших телефонов и прочего барахла не брать. На пляже снимете с себя кольца или медальоны, серьги, заколки. На вас останутся только купальники. Как придет смс, вы отправитесь к душевым на пляже. Там будет мой человек. Он сам к вам подойдет и скажет, что делать. Дальше без задержек. По пути к нам сядет Кэт. Когда к вечеру вас хватятся и начнут искать, вы уже будете на пути в Париж. — смотрит строго на меня. — Ты должна спрятать их в вашем особняке. Усилите там временно охрану. Но это все будет по прибытию, раньше времени шум поднимать не стоит. Девочки не должны покидать территорию вашего дома без крайней необходимости и без охраны, пока я здесь совсем не разберусь. — снова смотрит на Полину. — Сообщи сейчас Кате свой и Юлин размер одежды и обуви. — она кивает и радостно улыбается. — А вот улыбаться не стоит. Это будет подозрительно. Улыбаться будете, если все получится. Организовать такую операцию за пару дней не просто. А сейчас всем лучше вернуться по своим местам. Полине к сестре, пока ее не хватились, а тебя, Катя, гости давно потеряли. — киваю. Подхожу и обнимаю дядю Степу в знак благодарности. — Через час в туалете с сестрой. — показывает пальцем на Полину. Она кивает в знак того, что запомнила. Дядя Степа еще раз смеряет нас взглядом и уходит.

Записываю размеры одежды и обуви Полины и ее сестры. Она прячет телефон, и мы выходим на улицу. Прощаемся на крыльце. Она отправляется в свой домик, а я возвращаюсь на праздник к гостям.