Глава 34 · Денис

Я не знаю как, но ноги сами принесли меня на пляж. Я встал у у кромки берега и смотрел, как лунный свет отражается на поверхности водной глади. Недалеко были слышны всхлипы воды от качающихся у пристани лодок. Глядел на мелкую рябь реки, не моргая, глубоко дышал и пытался привести мысли в порядок.

— Я была сегодня в больнице у Сережи. — вырвал меня голос Кэт из глубин сознания. Я моргнул и повернулся на звук.

Она сидела на лежаке стоящем вдоль воды и ковыряла мыском песок. Ее босоножки стояли рядом на шезлонге. В руках у нее был стакан с соком. Ноги перестали меня держать. Я подошел и сел рядом.

— Зачем? — это все, что я смог выдавить из себя. Голос был хриплый и не слушался. Она повернулась, посмотрела на мое лицо и протянула мне стакан. Я взял его и сделал несколько глотков. Стало немного легче, но я все равно еще пребывал в шокированном состоянии после общения с Анжи.

— Тебе не кажется, что он и так слишком дорого заплатил? — возмущалась Кэт. — Сергей десять лет жил как растение, съедаемый чувством вины, что убил человека, с мыслью, что меня нет в живых. Ты был в том ужасном заведении среди душевно больных? — она сморщила лицо и недовольно посмотрела на меня. Я отрицательно покрутил головой. — Зря… Он, во время моей аварии, пережил жуткий стресс, а потом выстрел в тебя окончательно добил его. Сергежа замкнулся, закрылся от всего мира. Он за эти годы не проронил ни слова, существовал как овощ. Не слишком ли дорогая цена за ваш гадкий спор? В чем он виноват? — Кэт сжала крепче руки, которыми держалась за край шезлонга. — Вы с Олегом сломали жизни нескольким людям! А в психиатрической больнице должен гнить он? — вздохнула. Я видел, что она пытается успокоиться и взять себя в руки. Я продолжал молчать, не зная, что ответить. Она права! Через минуту Кэт спокойно продолжила. — Дэн, ты совсем не изменился… Ты хоть раз подумал о нем? Что тебе мешало прийти к нему, сказать, что ты жив, что я жива? Поговорить с ним… А ведь он там страдал. — забрала у меня стакан и сделала глоток. — Он сегодня, впервые за эти годы заговорил, улыбался, позвонил своим родителям. — она повернулась и посмотрела мне в глаза. — Скажи, они, в чем виноваты? Вспомни своего отца, когда ты чуть не умер. — я побледнел, вспоминая, как ему плохо было. — А каково им все эти годы было смотреть на ввроде живого, но в тоже время мертвого сына?

— Прости, я не подумал. — еле слышно сказал я и отвел глаза. Глядя на спокойную размеренную реку, подумал, что она опять права. Кэт снова оказалась мудрее меня. Беру у нее стакан с соком. В горле опять пересохло.

— Вот и я о том… Десять лет прошло, а думать о других ты так и не научился. Ты не передо мной должен извиняться, а перед ним, перед его родителями. — откидывается назад, опираясь на руки и прищуриваясь, смотрит на луну. — А мне твои извинения не нужны. — поворачиваюсь голову к ней.

— Кэт. — она вертит головой из стороны в сторону. Показывает, что не хочет слушать. — Кэт, я хочу объясниться. Выслушай меня. — она поворачивает голову ко мне и садится ровно.

— Дэн, я достаточно тебя слушала. Я испила твоих оправданий, извинений, обещаний и вранья сполна. Мне вот так хватило. — проводит ребром ладони по шее. — Я не хочу это больше слышать. Ты в очередной раз показал, что тебе плевать на других людей. Тебя интересует только твое эго. — я вскакиваю от негодования. Я должен сказать! Пусть не простит, но по крайней мере выслушает. Узнает мою правду. Я десять лет носил это в себе. Я не упущу момент, когда могу сам лично донести до нее правду, мою правду. Пусть эта правда ничего не решит, пусть она не поверит, но я скажу.

— Да, я поступил не правильно, заключив пари с Вороном. Но я не спорил на то, что пересплю с тобой! Я спорил, что ты станешь моей! Моей девушкой! Моей женщиной! Я влюбился в тебя с первого вылитого на меня стакана этого чертового кофе. Я ни о чем и ни о ком, кроме тебя думать не мог. Я в начале сам не понял, что со мной. Я вел себя как кретин, но я хотел все время находиться рядом с тобой, вдыхать твой аромат, слушать твой голос, твой смех, держать тебя за руку, обнимать. Я не прав был, когда поспорил, я не прав был, что сам не рассказал о пари, но я, правда, о нем забыл! Да все мои мысли были только о тебе! Вспомни, как отец меня отчитывал, когда я про важные документы забыл. И Серега не правильно все понял. Меня ни секунды не интересовала связь на одну ночь с тобой. — она ошарашенно на меня смотрит и молчит. Толи удивленна моим словам, толи моему поведению. Но я не могу иначе. Внутри все бурлит и клокочет. Меня прорвало, и поток моих слов уже не остановить, и я продолжаю. — Да я в свой дом ни одну девушку не приводил! Ты первая и единственная! Я ключи отдал тебе от своей квартиры, разве это ни о чем тебе не говорит? — взмахиваю на эмоциях руками.

— Да откуда я должна была это знать? — тоже вскакивает она. — Может, ты всем своим бабам ключи раздаешь. — скрещивает руки на груди, закрываясь от меня. Поворачивается к реке. Вздыхает, успокаивается и говорит уже спокойным ровным тоном. — И какая разница, на что именно ты спорил. Гадости от всей ситуации это не меняет. — садится обратно, берет стакан с лежака и делает глоток. Продолжает смотреть на воду, вытягивая ноги на песке. Сажусь рядом и смотрю на нее.

— Хорошо, я гад, я подлец! Я сломал всем жизнь! Я ни о ком не думал. Но разве это повод лишать меня детей? — она поворачивает ко мне голову. Ее удивленные глаза расширились. Несмотря на слабое освещение, вижу, как она побледнела. — Ты сама только что отчитала меня о том, как я заставил страдать десять лет Сергея и его родителей. А как поступила ты? — злость на нее заставляет кипеть мою кровь, а сердце биться с бешенной скоростью.

— Но как ты… — пытается спросить еле слышно, но запинается. Беру руку Кэт, разворачиваю ладонью вверх и кладу на нее кулон с цепочкой. Она переводит на него взгляд, непонимающе хлопает глазами.

— Анжела попросила его снять, чтобы не потерять в пене. — она сжимает кулон в руке и шумно сглатывает. — Вот это… — отодвигаю ворот рубашки, показывая родинку. — Было трудно не заметить на ее плече. — Кэт кивает, показывая, что поняла и отводит глаза. — А потом… по секрету… мне сообщили, что в семье две таких птички! — говорю сквозь зубы и смотрю на нее, прищуриваясь. Стискиваю сильнее челюсти. Она отворачивается, смотрит на стакан с соком, вертит его в руке, потом отпивает и смотрит перед собой на водную гладь. Молчит. Я шумно дышу. На ум приходит осознание того, что на эмоциях я ни в чем не разберусь. Стараюсь взять себя в руки. Тоже поворачиваюсь к воде. Вытягиваю ноги, успокаиваюсь и расслабляюсь. — Я только понять не могу как? — говорю уже спокойно и поворачиваю голову к ней. — Николя… У меня не получается, не сходиться, хотя с математикой никогда проблем не имел.

— Я переносила его на две недели. Ему было так хорошо внутри, что он не спешил вылезать. — улыбается, продолжая смотреть на воду. Вдыхает прохладный речной воздух с примесью аромата ночных фиалок, что растут на клумбе не далеко отсюда. Снова делает глоток из стакана.

— А Анжела? Как? Мы же не виделись десять лет? А ей сколько? Четыре? Пять? — смотрю на нее, ожидая ответа на самую сложную для меня загадку. Я слышал про непорочное зачатие, но чтоб на расстоянии… Кэт ухмыляется. Ставит рядом стакан. Достает из кармана телефон, что-то нажимает на экране и протягивает его мне. Беру гаджет в руки и вижу фотографию. Мои глаза становятся все шире и шире. Брови поднимаются на лоб. Листаю дальше, потом еще и еще… Поворачиваюсь к ней, смотрю на нее, потом снова на экран и снова на нее. По спине бежит озноб. — Так эта была ты? — говорю охрипшим голосом. Пожимает плечами и молчит. Уголки ее губ растягиваются в еле заметной улыбке. — Но… как?

— Что как, Верховцев? Тебе объяснить откуда дети берутся? Что поделаешь с тем, что когда мы сталкиваемся, то забываем обо всем? Даже о защите… Скажи, сколько раз ты взял в руки презерватив десять лет назад? — делает паузу. — А тогда? — задумываюсь. Пытаюсь вспомнить. До меня доходит… Ни разу! Мои глаза опять увеличиваются до не бывалых размеров. Она видит это и кивает. — Вот я об этом и говорю. — забирает у меня телефон, убирает его в карман. Поднимает стакан с шезлонга и вертит, глядя на колыхающийся в нем сок. Не знаю, может так ей проще успокоится, заняв чем-то руки, но мне он сейчас нужнее. Точнее его содержимое. Забираю его и выпиваю залпом оставшийся сок. Все еще пытаюсь переарить тот факт, что она была в моих руках пять лет назад и я снова ее упустил. Я же чувствовал! Ее запах, фигура, сладкие и родные губы, но я списал это на галюцинации из-за желания увидеть Кэт и спиртное. Вот я лопух! Если бы я содрал с нее маску, увидел кто передо мной… я никогда не разжал бы объятия… заварил бы дверь кабинета, завалил мебелью окна и кребко держал свою главную птицу счастья, не позволяя упорхнуть.

— Почему… кхе… кхе… — прочищаю горло. — Почему ты мне не сказала, что это ты? Ведь я чувствовал! Даже назвал тебя по имени. Почему ты не призналась? Почему опять сбежала? — засыпаю ее вопросами. Хочу понять, что я опять сделал не так?

— Потому что поняла, что ты не изменился. Помнишь, что ты мне сказал, когда я дотронулась до шрама? Ты сказал, что эта царапина последствия неудачного пари.

— Да, я имел в виду то дурацкое пари. А царапиной назвал, чтобы не пугать тебя и не говорить, что это шрам от пулевого ранения. Да я вспоминать об этом не хотел. — опять вскакиваю. Нервы не выдерживают. Обида об упущенном времени накрывает с головой.

— А я откуда знала?! Как сказал, так и поняла! — разводит руками, отвечает, тоже повышая тон. — После твоих слов, сразу вспомнила, почему оказалась во Франции… Всю ту боль… Это отрезвило. Быстро пришла в себя, поняла, что натворила. — вздыхает и трет виски. — Хотелось поскорее уйти, сбежать оттуда. Но ты бы не отпустил просто так… — поднимает на меня глаза. Я киваю. Она права, я бы не отпустил. Она снова вздыхает. Складывает руки в замок и кладет на колени. — Дэн, пойми, эта была ошибка. Мы не должны были… — я открываю рот возразить, но она вытягивает руку вперед, останавливает. — Я понимаю, что сейчас это уже не ошибка. Благодаря этому появился мой Ангел. — на ее лице мелькнула легкая улыбка. Она всегда так реагирует при упоминании детей. Снова станоиться серьезной. — Но тогда… тогда это выглядело ошибкой. Ты выпил, я выпила, мы не контролировали себя. У каждого из нас была своя семья. У тебя своя, у меня своя…

— Какая, еще семья? — перебиваю ее. — У меня не было никакой семьи. Ни-ког-да! — говорю по слогам и развожу руками. Что за бред она несет? — С чего ты это вообще взяла? Моя семья — это мой отец!

— А как же твоя невеста Кристи? А ваш ребенок? Ты же мне сам написал. — хлопает глазами. Выгибаю бровь от удивления. Она видит мою реакцию и начинает злится. — Только не говори, что не помнишь. Я в это никогда не поверю. — направляет меня указательный палец и прищуривается. Смотрю на нее и не могу понять, кто из нас бредит?

— Ты можешь толком рассказать? — спрашиваю ее. Хочу разобраться. Она вздыхает и рассказывает, как звонила, как я сбросил, про смс, как после рождения сына еще раз набирала мой номер на телефоне, чтобы все же сообщить, но не дозвонилась, так как я кинул ее в черный список. Я стою, слушаю ее и ничего не понимаю. Достаю свой телефон, лезу в черный список и вижу в нем номер Кэт. Растерянно смотрю то на экран, то на нее. Удаляю ее контакт оттуда. Потом долго гипнотизирую экран, и до меня начинает потихоньку доходить. — Когда ты говоришь, первый раз мне звонила?

— Я не запоминала число. Хотя… подожди… — она лезет в свой гаджет, а я присаживаюсь рядом. Ноги совсем не держат от такого количества шокирующих новостей. А если совсем честно, то просто хочу хоть немного побыть с ней рядом, случайно касаясь ее плеча, почувствовать тепло ее тела. Она открывает видео, там стоит дата двадцать первое ноября. — Вот, это первое УЗИ Николя. В этот день я узнала, что беремена, точнее узнала на кануне, когда грохнулась в обморок на съемках. — Пбубнит быстро себе под нос, но я слышу. Поднимаю на нее испуганный взгляд. — Все нормально! — успокаивает меня. — Просто хотелось забыться, с головой ушла в работу, за это, получила переутомление. Врач, который осматривал, предположил беременность. Сообразила, что совсем забылась и не заметила задержку. Потом, положительный тест. А на следующий день отправилась в клинику и вот… — показывает на экран. — Там уже головастик с бьющимся сердечком. — Я забираю у нее телефон и нажимаю на воспроизведение. Кэт пальчиком показывает на маленького человечка. У него очень большая голова. А из динамика раздается звук бьющегося сердца. Я замираю. Мне кажется, мое сердце перестает биться в этот момент. Я понимаю, сколько я пропустил. УЗИ, ее растущий животик, первый крик, первые шаги, первое слово. Я пропустил девять лет жизни моего ребенка! И почти четыре — второго. Сжимаю крепче телефон. Кэт продолжает, отвлекая меня от самобичевания. — А звонила я тебе в обед на следующий день. Значит двадцать второго.

— Кэт, я до десятого ноября был в коме, а потом еще больше двух недель меня вводили в искусственный сон, потому что был очень слаб. Я руку от кровати оторвать не мог, не то, что телефон держать.

Дальше я рассказываю про Кристи. Она шокирована теперь не меньше меня. Вечер откровений выдался для нас не легким. Рассказывает, как столкнулась с ней в туалете, как узнала от нее о моем споре и о том, что Крис беремена. Я скриплю от злости зубами.

— Я ее сгною в этой деревне! Она у меня не то, что деp£мо на ферме убирать будет, я ее жрать его заставлю! — злюсь и сжимаю руки в кулаки. Ярость разгорается новым пламенем. Если бы эта змея сейчас оказалась рядом, ей бы не поздоровилось. Я не смог бы сдержаться.

— Дэн, если бы не ваше пари, ничего бы этого не было. Она достаточно наказана. Главное, что там она не причинит больше вреда никому. — вздыхает и цокает языком. — Хотя хрюшек жалко, кто их от нее спасет? — усмехаюсь и немного успокаиваюсь.

— Кэт, когда у Ангела день рождения? — на сердце станоиться теплее при вспоминании о маленькой принцессе. Опять думаю сколько лет жизни своих детей я пропустил.

— Третьего августа ей исполниться четыре года — улыбается и смотрит на воду. Ее лицо снова преображается, Кэт светится от счастья. Любуюсь ею и борюсь с желанием обнять, прикоснуться к горячим губам, ощутить их вкус.

— Кэт, а у тебя есть еще видео с УЗИ детей? — пытаюсь переключиться, не в силах больше сдерживаться. Она кивает. — Можешь мне показать? — Кэт опять кивает. Достает телефон и что-то там нажимает. У меня раздается сигнал.

— Я прислала ссылку на облако. Там сохранены все их фотографии и видео. В животе и после рождения, все с самого начала и до этих дней. Только сегодня с дня рождения еще не скидывала. Там по папкам. Все подписано и понятно.

— Спасибо! — от всей души благодарю ее. Кивает и поднимает голову к небу. Вздыхает. — Кэт, я хочу с ними поближе познакомится. Я и так очень много пропустил в их жизни. — она поворачивается ко мне. Пристально смотрит и молчит. Вскакиваю. От одной только мысли об ее муже зубы сжимаются до скрипа. Не утихшая еще до конца ярость на Кристи, поднимается с ноой силой, только она уже направлена на Анри. Раздается хруст пальцев, в плотно сомкнутых кулаках. — Я не хочу, чтобы они его называли папой, а меня считали чужим дядей! — говорю сквозь сжатые зубы, смотрю на нее серьезно. Хочу, чтобы не спорила со мной. Они мои! Не его, мои! Я их отец! Я! Это я должен быть ее мужем! Она продолжает молчать. — Кэт, это мои дети и я хочу, чтобы они жили со мной! — говорю тоном не терпящим возражения. Она становится похожа на хамелеона. Сначала белеет, потом краснеет, а потом глубоко выдыхает и меняет цвет лица на обычный.

— Хорошо. Только давай не сегодня? У Николя день рождения, здесь много гостей, уже вечер, мне пора их укладывать… Да и сразу сообщать им… это будет для них стресс. — я киваю. Рад, что мы поговорили и она согласилась со мной. — Мы завтра вечером можем прогуляться в парке. Я привезу их к шести. Договорились? — я соглашаюсь. Она показывает рукой в сторону выхода.

Молча провожает меня. Я тоже не спешу разговаривать. Все мои мысли заняты сыном и дочкой. Подумать только, я отец! Это одновременно и радует, и навевает грусть. Ведь я столько пропустил в их жизни. Иду по дорожке и представляю знакомство с детьми… но уже как их настоящий отец. Перед глазами возникают картины, как играю с Николя в футбол, как катаю Анжелику на карусели.

У выхода мы прощаемся, и я уезжаю домой. Но не к отцу, а в свою квартиру. Надо посмотреть, какие освободить комнаты, чтобы успеть сделать в них ремонт для детских Ника и Анжи.

Захожу в прихожую, хожу по комнатам и улыбаюсь представляя здесь детей. Пройдя в спальню, достаю из кармана телефон и ложусь на кровать. Открываю ссылку, которую прислала Кэт, смотрю видео и фотографии. Их нескончаемое количество, но я не хотел пропустить ни одну из них. Некоторые видео пересматривал по несколько раз. Уснул только утром, уверенный в том, что уже вечером встречусь с детьми, и скоро они будут жить со мной. Если бы я знал, как жестока окажется реальность, то остался под воротами базы отдыха и никуда не уехал.