Глава 18. Самая длинная ночь

Дни перед праздником Возрождения солнца пролетели шумно и стремительно, словно стая заполошных ворон. Вероника всерьез жаловалась Баффо, что ни одна прежняя зима не приносила в их маленький дом столько радостей и тревог за один лишь последний месяц года.

Взять хотя бы недавний переполох в кладовой. Вероника хотела показать подарки мясника добросовестной Этелине — старшей швее, чтобы посоветоваться насчет праздничных угощений.

Но едва она за кольцо подняла дверцу ледника, как оттуда выскочила свиная голова. Не сама, конечно, — ее тащила целая армия черных крыс, которых никогда прежде не бывало в чистой мастерской.

Пока испуганные женщины визжали, подбирая юбки, а потом, опомнившись, принялись орудовать метлами, разгоняя незваных гостей, — крысы успели перевернуть в кладовой все горшки и бутыли, рассыпать муку и крупы, опрокинуть бочонки с салом и медом.

Наведя среди припасов дичайший разгром, зубастые твари исчезли так же неожиданно, как появились, только две самых жирных крысы еще долго не могли выбраться из объеденной свиной головы, которая сейчас «подпрыгивала» на самой верхней полке, отвратительно скалясь и словно подмигивая хозяйке мастерской.

Дотронуться до сморщенного синюшного пяточка даже черенком метлы Вероника так и не решилась — снова выручил Бертан. Верный солдат Конты также помог убрать следы крысиного пира из ледника и очистить кладовую. А вот бледная Этелина сразу попросила расчет и убеждала Веронику как можно скорее продать мастерскую.

— Разве сама не видишь? У вас творятся плохие дела. Нет, нет, я здесь не останусь даже в память о твоей доброй матушке.

Один только подмастерье Люго с мальчишеским задором собирал с пола разбитые черепки, сетуя, что столь славное побоище произошло без его участия.

Бертан ласково потрепал паренька по вихрастому затылку.

— Из тебя бы вышел отличный воин. Когда надоест шить перчатки, разыщи меня, возьму таскать за собой броню.

— Не вздумай удрать с солдатами, — сердито предостерегал Баффо, — ты уже многому здесь научился, наследников у меня нет, кому еще мне придется передать свое дело?

Люго шмыгал носом, что-то смекал про себя, исподлобья поглядывая на престарелого мастера, что так откровенно заговорил о его будущем.

Вспоминая события того дня Вероника с грустью посматривала на уцелевшую баночку с малиновым джемом. Нужно приготовить Марлен чай, дать последние наставления Баффо, который обещал присмотреть за бабушкой во время праздника.

Бертан уже давно ждет у порога, с таким провожатым не страшны темные улочки заснеженного городка. А ведь сегодня самая длинная ночь в году. Конта обещал встретить Веронику в ратуше, прилюдно назвать своей невестой. Значит, скоро можно будет оставить мастерскую и до отъезда герцога из Тарлинга поселиться в доме д, Эберви — родного отца.

Со двора послышалось громкое пение и пронзительный свист. Народные гуляния были в самом разгаре. Каждый год самые веселые горожане наряжались в пестрые костюмы, украшали себя лентами и еловыми ветвями, прятали лица за масками, которые должны были защитить от злых сил.

— Бертан, давай подождем, пока барабанщики пройдут мимо, — взмолилась Вероника. — В прошлый раз меня чуть не увлекла за собой такая толпа, когда я спешила на площадь к костру.

— Ты же сама знаешь, отчего они так шумят, — тихо проговорил солдат, — знаешь, отчего бешено щелкают кнуты и отчаянно звенят колокольца. Люди хотят изгнать из города демонов тьмы и в то же время будят юное Солнце. Скоро начнут поджигать чучело Зимы — не хочу пропустить это зрелище, держись крепче за мою руку и накройся плащом, мы выскользнем из дома незаметно, а на случай пьяных бродяг я припас деревянный меч.

Несмотря на опасения Вероники они легко миновали путь до главной площади. Островерхий собор возвышался в стороне мрачной громадой, сегодня ни один огонек не украшал его маленький дворик. Храм Всеблагого терпеливо ждал пока схлынет лихая стихия древних торжеств, и город вновь проснется наутро кротким и тихим. Так бывало всегда.

Между тем жители Тарлинга с факелами в руках окружили деревянный постамент с черным крестом, устремленным в звездное небо. Соломенное чучело с раскинутыми когтистыми лапами самодовольно ухмылялось во весь красный рот, нарисованный на грубой мешковине, изображавшей голову. Помятая шляпа съехала на бок, связка крохотных бубенцов позвякивала от легких порывов ветра.

— Помню, в детстве я боялась на него смотреть, — пробормотала Вероника, удерживая рукой широкие края капюшона.

Бертан даже не успел ответить, как из темноты выскочил высокий крупный парень в остроклювой маске с узкими прорезями для глаз. Его зычный голос разнесся далеко по площади.

— Она здесь! Эге-гей, сюда! Я нашел вам королеву праздника, ребята!

Вероника с трудом узнала в бесцеремонном ряженом мясника Гальреда Гуса. И сейчас же толпа парней, изображавших лесное зверье, окружили молодую швею, мигом оттеснив от нее Бертана.

— Хей! Хей! Будем же чествовать Королеву Веселья! Да здравствует Хозяйка Беспорядка.

Припомнив последовательность обряда, с замиранием сердца Вероника уселась на простенькие носилки, увитые гирляндами посеребреных шишек, и помахала рукой Бертану.

— Передай своему господину, что мы скоро прибудем в ратушу! Пусть найдет меня там.

Здоровенные молодцы в оленьих и волчьих шкурах с гиканьем пронесли носилки с «королевой» по площади, пока их приятели ожесточенно дули в свирели и рожки, создавая непередаваемый гвалт. Но горожане уже взялись за руки и, степенно вышагивая вокруг будущего костра, затянули старинную песню:

Старейшина цеха кузнецов вышел вперед и от своего факела зажег охапки соломы вокруг постамента. Площадь тотчас огласилась торжественным ревом множества глоток — чучело Зимы вспыхнуло и затрещало, повертываясь из стороны в сторону, будто желая сбежать с места казни.

Над ухом Вероники раздался хриплый голос Гальреда, собиравший друзей:

— Пора за столы, пришло время набить животы куропатками и колбасами, а после залить все добрым ячменным пивом.

— Дорогу Королю Веселья и его славной Леди!

Гальред запрыгнул на носилки рядом с Вероникой и крепко схватил ее за руку.

— Почему я не вижу улыбку на твоем милом личике, радость моя? Праздник только начался, у меня припасено для тебя еще много подарков.

— Ты пьян или болен? У тебя руки заледенели, а глаза красные как угольки. Я сяду рядом с тобой за стол, но танцевать не пойду, так и знай.

— Посмотрим, посмотрим… Мне больше не требуется твое разрешение, строптивая девчонка. Все равно нечего терять, я уже пуст, как гнилой бочонок.

Когда он наклонился, желая ее приобнять, Вероника попробовала соскочить с носилок, но тут же была возвращена на прежнее место тремя парами рук спутников Короля Веселья.

Гальред зловеще хохотал:

— Больше ты от меня никуда не сбежишь, слишком дорогую цену я заплатил за тебя, гордая красавица.

— Ну, подожди, как только покажемся в ратуше, за меня будет кому заступиться. Не слишком-то задирай нос, сосед!

Резные двери главного здания Тарлинга впереди были уже широко открыты и давно ждали пеструю, разноголосую процессию. Сам Бургомистр встречал избранного Короля Веселья или как иначе его называли Хозяина Беспорядка, ведь Гальред Гус был сыном уважаемого в городе человека.

В очаге просторного зала для приемов жарко горели смолистые поленья, отбрасывая свет на каменные стены, увешанные гобеленами и картами. За длинным столом собрался весь цвет Тарлинга: главы гильдий ремесленников и успешные торговцы, родовитая знать и очень зажиточные горожане.

Румяные девушки — служанки в красных передниках выстроились в ряд с кувшинами в руках и только ожидали приказа разливать прекрасное вино, угощать гостей.

Барон д, Эберви с удивлением и неким беспокойством уставился на Веронику, которую торжественно внесли в зал шестеро дюжих мастеровых. Обычно на роль Королевы выбирали девушку из простонародья, не пристало его старшей дочери развлекать толпу. И как на все это посмотрит герцог… Говорят, он благосклонно относится к Веронике, лишь бы не вышло скандала.

Увидев приближающихся героев вечера, Конта поднялся с кресла для приветствия. И хотя в душе он был немало возмущен таким поворотом событий, поддерживая старинный обычай, чуть склонил голову и указал на специально подготовленные места для «королевской четы».

Однако напрасно растерянная Вероника пыталась поймать взгляд его черных глаз, нахмурившись, Конта больше не смотрел в ее сторону.

«Ведь я же пояснила, что не смогу отказаться, если Гальред выберет меня спутницей на праздник. Всего лишь пару часов изображать Госпожу Веселья считается даже почетным, лишь бы мой компаньон не выкинул какой-нибудь гадкий фортель. Сегодня он сам на себя не похож».

Менестрели подняли фанфары, опять заиграла музыка и скоро был подан знак приступить к пиршеству. Стол ломился от угощений: свежая и соленая оленина, кабаньи окорока и бараньи отбивные, запеченные целиком щуки и карпы услаждали самый придирчивый взор. А изысканно украшенные фазаны и лебеди казались живыми, весело поблескивали они глазками из тушеного чернослива, явно приглашая поскорее отведать свое нежное мясо.

Отодвинув в сторону высокий бокал с вином, Вероника с восхищением оглядела торт в виде замка с настоящим рвом, заполненным голубым и розовым бланманже. Сторожевые башенки являлись яблочными и сливовыми пудингами, недаром над столом проплывали ароматы корицы, меда и запеченных фруктов.

Снова загрохотали барабаны — для развлечения пирующих из боковой дверцы выбежали жонглеры, а за ними акробаты и фокусники. Прежде Вероника видела подобные зрелища только на улицах, но в ратушу были приглашены лучшие актеры, настоящие мастера увеселений.

За столом уже вовсю звучал смех и хмельные шутки, лица пирующих раскраснелись, а руки нетвердо держали серебряные кубки с вином, обильно приправленным специями. То и дело раздавались хвалебные тосты в честь Хозяина Беспорядка, и польщенный Гальред Гус изо всех сил старался оправдать свое высокое звание — вертел головой, чванливо выпячивал губы и отдавал шутовские приказания.

По традиции ему даже не приходилось самому брать еду со стола — услужливые парни из подвыпившей свиты с насмешливыми репликами отправляли ему в рот кусочки козлятины или форели, а чашу с пивом была обязана подносить Вероника.

«Вот уж не думала, что это такая долгая и скучная церемония. С большей радостью я бы просто сидела за столом и наблюдала за представлением. Хотя будь на месте Гуса сам герцог, все было бы иначе…».

— Не вздыхай так тяжко, радость моя, скоро мы останемся вдвоем и я докажу тебе всю полноту моей любви.

Едва справляясь с икотой, Гальред попытался поцеловать Веронику, но она оттолкнула его и вскочила с места.

— Королева желает танцевать! И я осмелюсь пригласить на танец хозяина замка Снегирей.

Она открыто обратилась к герцогу, но Конта не спешил подниматься из-за стола, делая вид, будто увлечен беседой с Бургомистром. Может, он не расслышал ее слова? А вот Гальред Гус, пьяно хихикая, отчего-то начал сползать под стол. Заметив, что Королева праздника намерена выступить с речью, в зале стало потише и актеры освободили площадку для танцев. Барон д, Эберви даже зажмурился в страхе, что его дочь скоро окончательно себя опозорит какой-то нелепой выходкой.

Вероника вышла на середину залы и еще раз смело обратилась к де Маликору:

— По праву данному мне званием Королевы Веселья я вызываю на танец хозяина замка Снегирей. Пусть он наконец скажет свое слово.

«Почему ты молчишь, Конта? Разве ты не хотел назвать меня своей Избранницей и открыто объявить о помолвке? Разве не видишь, что мне тягостно прислуживать надменному дураку, вообразившему себя важной птицей… Время пришло, не молчи!»

Порыв ледяного ветра из распахнувшегося окна потушил половину свечей в роскошных канделябрах и люстрах. На стол запрыгнул большой черный пес с вздыбившимся загривком. Не отрывая взгляда от оторопевшей Вероники, чудовище медленно двигалось к ней мимо тарелок и чаш, мимо обглоданных костей и птичих перьев. Из приоткрытой багряной пасти вместе с хлопьями желтоватой слюны сочились человеческие слова:

— Ему нечего тебе ответить, дитя. Ведь он хорошо знает, кто истинный хозяин замка. Но ты пригласила меня на танец, — и вот я здесь, чтобы показать тебе, как отмечают эту ночь в моих владениях. Ты будешь там Королевой мертвых, еще не лишившись души. Редкое зрелище предстанет твоим глазам, Вероника. Хочу, чтобы ты запомнила все, хотя и не сможешь никому рассказать из ныне живущих. 1439f7c

Новый порыв снежной бури затушил последние свечи и пламя в очаге, смел со столов посуду, опрокинул лавки и стулья вслед за вскочившими гостями. Разбрасывая в стороны горожан среди криков ужаса, Конта во тьме пробирался к центру залы, где только что стояла стройная фигурка Вероники в белом платье, расшитом золотыми листьями плюща.

— Огонь! Скорее зажгите огонь! Ищите ее, не дайте забрать. Вероника, подай голос, я иду к тебе!

Прошло немало времени, пока в ратушу внесли с улицы факела и осмотрели все комнаты на трех этажах. Вероника исчезла, а Гальреда Гуса нашли под столом мертвым, с выражением боли и ужаса на застывшем лице. Губы мертвеца были искусаны до крови, на мраморную мозаику пола изо рта вытекала черная смрадная жижа.

Потрясенные горожане разбегались по домам, запирали засовы и, собравшись у горящего камина всей семьей, пылко молились Всеблагому отвести беду. Вместе со своими рыцарями Конта еще раз обыскал площадь и направился в сторону замка Снегирей. У моста он спешился и приказал своим людям дожидаться его возвращения, а сам в одиночку добрался до ворот.

Заслышав яростный стук, Рауль впустил герцога и проводил до главного крыльца.

— Я пойду с тобой хоть на костер, хоть в могилу, мой господин. Только прикажи! Какое несчастье случилось! Что же нужно проклятому отродью от нашей Вероники? Я готов отдать за девочку остаток своей жизни, если бы мог помочь.

— Она страдает из-за моей слабости, Рауль. И пришло время это исправить. Я вернусь с Вероникой или не вернусь вовсе.

Виски сдавило незримыми клешнями, в сапогах словно захлюпала вода, каждый шаг по ступеням давался с неимоверным трудом, но превозмогая давний страх, Конта отворил незапертую дверь в дом, где когда-то был рожден, чтобы заявить о своих правах на замок Снегирей и любимую женщину.