12. Когда будут деньги, тогда и обмен

На всякий случай заглядываю в ванную. Нет, тут её конечно же нет. Выскакиваю в коридор. Дежурной нет. Японский же городовой. Дверь в мой номер тоже открыта.

Ясно, что искали баблос. Но где Ирка? Очень надеюсь, что она просто психанула, поскольку я смылся и тоже куда-нибудь пошла, и при всех этих обысках её здесь не было. Заскакиваю в свой номер. Такая же хрень. Видно ведь, что никто ещё не вселился, нет же, всё и здесь перерыли.

Ладно. Спокойно. Лифт ещё не уехал. Вскакиваю в него и спускаюсь на второй этаж. Возвращаюсь в ресторан и, стараясь не бежать, подхожу к столу Маркусса.

— А где же Ирина? — спрашивает он поднимая брови, от чего тонкий продольный шрам на лбу превращается в белую волнистую линию.

— Не знаю, — торопливо отвечаю я. — В номере её нет, но там всё перевёрнуто, будто что-то искали. В моём номере тоже следы обыска.

— Дежурной сказал? — уточняет он и с невозмутимым видом встаёт из-за стола. — Пойдём посмотрим, Валдис.

— Дежурной не говорил. Её нет на месте.

— Ничего, сейчас разберёмся.

Он что-то бросает официанту по-латышски и выходит из зала. Поднимаемся наверх. Дежурной всё ещё нет.

— И во втором номере так же? — спрашивает он.

— Да.

Показываю и второй номер.

— Угу…

— Ну что? Всё-таки охотятся за твоими деньгами неведомые силы, да?

Капитан Очевидность…

— Похоже на то, — соглашаюсь я.

— Кто? — спрашивает он.

— Либо блатные, либо гэбня.

— Кто-кто?

— КГБ. И те, и другие в курсе поездки. Но ни те, ни другие не знают сколько точно у меня с собой денег. И за какие-то тридцать тысяч, как они думают, они стали бы устраивать похищение?

— Во-первых, мы пока не знаем точно, где находится Ирина. Может быть, она сейчас придёт. Может, она пошла в ресторан или…

В этот момент до меня доносится далёкий звук телефонного звонка. Мы находимся в моём номере. Дверь приоткрыта, так же, как и дверь номера Новицкой. Похоже, звонит у неё. Я выскакиваю в коридор и забегаю в комнату. Только бы успеть. Ясно, что звонок связан с Ириной.

— Алло…

— Брагин! — раздаётся энергичный и даже, можно сказать, жизнерадостный мужской голос.

— Да…

— Наконец-то. Где тебя носит?! Звоню-звоню…

— Кто это? — хмуро спрашиваю я.

— Никто, — смеётся мой собеседник. — Никто. Это совершенно неважно, важно другое. Слушай внимательно. Ирина попала в передрягу. Помочь можешь только ты. Немедленно, прямо сейчас спускайся вниз и заходи в бар. К тебе подойдёт наш человек и всё объяснит. И не вздумай, слышишь, не вздумай сказать об этом хоть одной живой душе, позвонить куда-нибудь, поговорить с дежурной. Понял? Алё, слышишь меня?

— Слышу, — отвечаю я.

— Ну так скажи мне, что ты понял. Иначе нет смысла продолжать разговор. Ты понимаешь, что я говорю?

— Да, я понимаю. Если я скажу хоть кому-нибудь о том, что ты...

— Тише-тише, — весело перебивает он меня. — А теперь немедленно иди вниз и жди в баре. К тебе подойдёт человек и всё объяснит. Прямо сейчас. Всё понял?

— Понял. Только сначала дайте мне с ней поговорить.

Повисает пауза. Мой собеседник долго ничего не отвечает.

— В бар, — наконец, говорит он и вешает трубку.

Я пересказываю наш разговор Маркуссу и Валдису, хотя, собственно, и так всё понятно.

— В какой бар? — уточняет Валдис. — Тут наверху ещё один бар имеется.

— Он сказал идти вниз.

— Ну да, — кивает Маркусс, — вниз, конечно. Наверху только за валюту обслуживают и там все сотрудники если не из ОБХСС, то из уголовки и КГБ. Там незаметным остаться никак нельзя.

— Может он и сам из органов, — пожимаю я плечами. — Хотя, в чём смысл? Забрать у меня деньги? Не мелковато для них? Я понял бы, если они хотели, например, скомпрометировать Ирину, собрать на неё фактики. А так… Не знаю, не вяжется это всё. Тупо как-то. С другой стороны. Гостиница нашпигована спецслужбами. Как они её похитили? Показать удостоверение и вывести под руку — это одно, а схватить и тащить вырывающееся тело — совсем другое…

— Могли выманить под каким-то предлогом, а потом уже здесь всё перерыть, — пожимает плечами Маркусс. Вариантов множество. Ладно, иди. Валдис присмотрит.

Я выхожу первым и снова спускаюсь вниз. Иду в бар. Вечером здесь полно народу. Разговаривать будет не очень удобно. Оглядевшись, подхожу к стойке.

— Кофе, — прошу я.

Бармен смотрит неодобрительно, но заказ принимает. Кофе неплохой, однозначно лучше, чем у Альберта. Правда, мне сейчас не до ароматических нюансов бразильской арабики. Больше всего сейчас меня беспокоит Ирина. Представляю, насколько ей страшно. Она ведь даже не видела ни одного фильма о киднеппинге. Впрочем, это, как раз, к лучшему.

Ладно, Ириш, не бойся. Я уже бегу за тобой. Потерпи немного. Будет, что в старости вспомнить.

— Егор?

Я оборачиваюсь.

Передо мной стоит молодой человек лет тридцати пяти, или чуть старше. Довольно высокий, с длинными русыми волосами, в водолазке, джинсовой куртке, джинсах и невысоких ковбойских «казаках», вероятно, очень крутых и аутентичных.

— Да, — киваю я.

— Пойдём к моему столику, — он широко улыбается и показывает в глубь зала.

Я тоже улыбаюсь и, взяв свою чашку, иду за ним. Мы присаживаемся за маленький столик, как старые приятели.

— Я Артурс, — представляется он и протягивает мне руку.

Я крепко её пожимаю и говорю с самой своей дружелюбной и открытой улыбкой:

— Слышь, ты, ковбой сраный, Артурс, твою мать, если с её головы хоть один волосок упадёт, я твои сапожки, брючки и куртяшку вот этими руками забью тебе в анус. Самолично. И поверь, это не фигура речи, не образное выражение, а твёрдое намерение. И я от своих намерений никогда не отступаю.

В подтверждение сказанному, я сжимаю его руку с такой силой, что у него кости трещат. И, хотя он сам оказывается обладателем довольно крепкой хватки, я заставляю его поморщиться.

— А я-то всё никак понять не мог, — отвечает он, не меняя радостного выражения лица, — почему такого салагу с бабками послали. А ты вон что, молодой, но дерзкий, крутой чувак, да?

— Поверь, ты не хочешь этого знать.

Мы расцепляем руки и он смеётся.

— А ты симпатичный паренёк, — говорит этот Артурс. — Но только даже ты должен понимать, что в чужой монастырь со своим уставом ходить не надо. В общем так. Хочешь получить назад свою девушку, принеси мне сто тысяч рублей.

— А чё не долларов? — спрашиваю я.

— Ты напрасно тут пытаешься что-то из себя строить, — хмыкает он. — Всё гораздо серьёзнее, чем тебе кажется. Её просто убьют, если денег не будет.

— Так легко? Убьют и всё?

— Да, — подтверждает он с улыбкой, уже не добродушной, а довольно зловещей.

— Но если так просто, значит уже могли убить. Я должен с ней поговорить.

— Нет, — качает он головой.

— До свидания, — я поднимаюсь и иду в сторону выхода.

Иду уверенно, но не очень быстро. Надо дать ему возможность оценить ситуацию и принять решение. Подхожу к дверям. По моим расчётам он уже должен просить меня вернуться. Ёлки. Неужели перегнул палку? А если он так и не побежит за мной? Что если они действительно уже её грохнули? Нет, бабки-то нужны. Если это вообще всё из-за денег…

— Егор! — всё-таки догоняет он меня уже у самого лифта.

Психолог хренов, думал переиграть меня? Дитя неразумное. Хипарь сраный. Вообще, на блатного он не похож, скорее, на гэбэшника. А это плохо. Очень плохо, потому что непонятно, что им надо. Чего они хотят? Вообще концы с концами не сходятся. Если бы блатные, можно было бы ещё что-то предположить, а так…

— Да, Артурс, — поворачиваюсь я к нему.

— Погоди. Думаю, нам всё же стоит закончить разговор.

— Хорошо, — легко соглашаюсь я. — Но моё требование нельзя отменить. Возможно, ты не сталкивался с похищениями. Я, к сожалению, сталкивался. Мне нужно однозначное, не допускающее интерпретаций, подтверждение, что женщина жива и с ней всё в порядке.

— Я подумаю, как это можно… давай в сторонку отойдём. Подумаю, как это можно организовать.

Мы отходим от лифтов, где появляется много народу.

— Артурс, я очень хорошо запомнил тебя и смогу составить идеальный фоторобот. Поверь, в твоих интересах, чтобы мы закончили наше дело как можно скорее и к обоюдному удовлетворению. Ста тысяч у меня нет. Я могу дать только тридцать. Но только после того, как удостоверюсь, что с женщиной всё в порядке. Можно позвонить из фойе, там телефон-автомат и всё решить сразу, не откладывая в долгий ящик.

— Давай так. Я признаю резонность твоих требований и готов попытаться их выполнить. Это твоё твёрдое условие?

— Да.

— А моё твёрдое условие сумма. Найди. Вон ты какой крутой. Ты сможешь. Пусть из дома пришлют.

— Пришлют? Издеваешься что ли? Переводом?

— Мне всё равно. Займи у кого-то. Твоё дело. Сам слетай и привези.

— А она у вас тут неделю будет сидеть?

— Это от тебя зависит. Прояви себя. Стой здесь, я попробую позвонить.

Он спускается на первый этаж в фойе. На небольшом расстоянии за ним идёт парень, который пытался отрезать палец тому бугаю, что вскрыл сейф. Хорошо работают ребята. Ещё бы подсмотрели номер телефона, цены бы им не было.

Через несколько минут он подходит ко мне.

— Да, я договорился. Пойдём.

— Куда? — уточняю я.

— Позвоним из автомата, но не отсюда. На Кирова есть автоматы, где всегда люди толкутся. Оттуда и сделаем звонок.

Я иду за ним. В двух минутах от гостиницы действительно расположены жёлтые будки таксофонов.

— Почему не из отеля? — спрашиваю я.

— Так безопаснее. Отвернись.

Я отворачиваюсь. Он набирает номер а потом говорит по-латышски.

— Егор, — окликает он меня, — говори.

— Алло, Ира!

— Егор! — выдыхает она. Бедная. В том, как она произносит моё имя, я чувствую весь ужас того, что на неё обрушилось.

— Ира, слушай внимательно! Ничего не бойся. Я за тобой скоро приду и заберу. Всё будет хорошо. Слышишь? Ответь мне. Ты в порядке? Тебя били?

— Нет! — испуганно отвечает она.

— К тебе применяли насилие?

— Нет.

— Запугивали?

— Да.

— Суки. Ничего не бойся. Это психологическое воздействие. Скоро всё кончится. Думай только об этом. Где тебя держат?

— В комнате.

— У тебя есть вода, еда?

— Да… Когда ты придёшь? Что это вообще за херня?!

— Тише-тише, милая, всё будет хорошо. Всё будет хорошо, Ириш. Не думай ни о чём. Просто постарайся поспать.

— Хватит! — раздаётся мужской голос на том конце провода и в трубке раздаются короткие гудки.

Я вешаю трубку.

— Когда? — спрашиваю я у ковбоя.

— Что? — удивляется он.

— Когда обмен? — хмуро отвечаю я.

— Когда будут деньги, тогда и обмен.

Деньги есть. Пятьдесят настоящих тысяч и ещё пять кукол по десятке. Но, как все хорошо знают, заложники редко остаются в живых после выплаты выкупа. В этом конкретном случае, конечно, вряд ли мы имеем дело с профессиональными похитителями, но кто знает, что у них на уме.

Так что деньги есть, да, но нужно подготовить операцию. Захочет ли в этом участвовать Маркусс? Зачем это ему? Дружба и бизнес с Большаком — это хорошо, это дорогого стоит, но станет ли он рисковать своими людьми?

— Деньги будут рано утром, — говорю я.

— Тридцать тысяч? — недоверчиво спрашивает он.

— Нет, все сто. Деньги у меня есть. Их подвезут к утру.

— Отлично. Вот видишь, не зря я в тебя верил. Тогда я позвоню в пять утра и скажу, что делать дальше.

На этом мы расстаёмся. Я возвращаюсь в отель, а Артурс сворачивает за угол. Я думаю, что он идёт за машиной и долго стою, чтобы запомнить номера. Но он мимо меня не проезжает, собака, и мне ничего не остаётся, как вернуться в гостиницу.

Следом за мной заходит тот парняга с ножницами. Молодец, толковый малый.

— Они ждут в номере, — как бы невзначай роняет он, проходя мимо.

Я поднимаюсь к себе. Валдис с Маркуссом сидят у меня.

— Я с ней поговорил, — сообщаю им я. — Вроде всё нормально. По крайней мере, не били и давали еду и воду.

— Уже хорошо, — соглашается Маркусс.

— Хотят, — продолжаю я, — сто тысяч выкупа. Я сказал, что деньги есть. Завтра утром он мне позвонит и даст инструкции.

— А у тебя есть сотня? — удивляется он.

— Нет, есть свой полтинник и ваши поделки. Думаю, этого должно хватить. При условии, если мы сможем разработать план.

— Понятно, — кивает Валдис. — Роман увидел номер телефона, по которому звонил Брезиньш.

— Кто? — переспрашиваю я.

— Артурс Брезиньш, этот парень, с которым ты говорил. Он мент, мы его знаем. Расследует дела, связанные с контрабандой и прикрывает Кена.

— Кена, — повторяю я.

— Да, Кен, это вор. Он называет себя Кениньшем, типа королём, ну а мы зовём его сокращённо Кеном. Он наш конкурент, поскольку помимо своих воровских дел, в последнее время всё чаще лезет в поставки, то есть в наши дела. Несколько раз нам бизнес перебивал. Ну, и просто урод, каких мало.

— То есть, всё-таки блатные?

— Однозначно, блатные, — кивает Маркусс.

— Блатные… — повторяю я себе под нос. — Блатные… А чего им надо? Просто решили сотку срубить? А если бы у меня её не было? Хм… ставят трудновыполнимые условия. Для чего? Чтобы выгрести всё, что есть? Чтобы что? Чтобы я ничего не купил? А кто в этом заинтересован? Цвет не заинтересован, там ведь и его собственные деньги. Его конкуренты? Те, кого он прижал, и кто не доволен, что слишком уж он расширился в последнее время? Свирид сидит, да и люди у него недалёкие, как и он сам… Слишком хитро для него. Надо ещё связи иметь с этим Кеном… Не слышал, кстати, про него никогда… Остаётся только Парашютист. Он злой на Цвета и, говорят, всех воров в союзе знает. И сам вор авторитетный… Только вред не такой уж и серьёзный. Цвет всего-то пятнашку кинул на это дело… Мда… Не сходится что-то.

— То есть ты хочешь им куклу подсунуть? — уточняет Валдис. — Это довольно рискованный план, Егор.

— Мне надо по межгороду позвонить. Как думаете, здесь вообще все телефоны слушаются день и ночь?

— Не знаю, что у них в головах. Лучше позвонить с главпочтамта, но сейчас он закрыт.

— Ладно, сделаем вот как. Возьмём помощь клуба. Знаете Владимира Смирнова?

— Нет, — качают они головами.

— Это помощник зама председателя КГБ.

— Ты его знаешь?

— Нет, но мой человек сказал, что я могу к нему обратиться. Если вы заинтересованы в таком контакте, я могу попытаться это организовать. Но не прямо сейчас. Имейте в виду, его босс ещё до конца года станет новым председателем.

— Кто, Пуго? — хмурится Маркусс.

— Да, он.

— Слышал я такие сплетни, но это ещё не точно.

— Точно. Вот посмотрите.

Я набираю номер, данный мне Куренковым. Отвечают сразу, после первого гудка.

— Слушаю.

Голос уставший, сухой, колючий.

— Владимир Иванович, добрый вечер. Мне ваш телефон дал Роман Куренков. Меня зовут Егор Брагин.

— Да, слушаю вас.

— Я нахожусь сейчас в гостинице Латвия и мне нужно связаться с Романом Александровичем в конфиденциальном режиме. Чтобы никто не прослушал. Вы можете мне помочь?

Он секунду думает.

— Да, — принимает он решение. — Могу. Я сейчас на работе приходите. Это в пяти минутах от вас, на перекрёстке Ленина и Энгельса. Позвоните в дверь и скажете, что ко мне. Я предупрежу.

— Спасибо большое. Через пять минут буду.

Я кладу трубку.

— Друзья, — обращаюсь я к Маркуссу и Валдису. — Я пошёл в «контору», она тут рядом, оказывается. Большое вам спасибо за помощь, но если могу попросить вас не уходить и дождаться моего возвращения, а ещё одолжить мне на завтра пачки денег.

Маркусс кивает.

— Пожалуйста, — продолжаю я. — Идите в ресторан и поужинайте. За мой счёт. Запишите на мой номер.

— Прекрати, — машет рукой Маркусс.

— Mans prieks, — говорю по-латышски, имея в виду «моё удовольствие», в том смысле, что это доставит мне удовольствие.

— Валдис тебя подвезёт, — усмехается он, — полиглот. А я пойду поем, действительно. Только выходите через служебный вход, на всякий случай. Вдруг люди Кена пасут.

Через пять минут я стою у дверей большого исторического здания, в котором размещается республиканское КГБ, а ещё через пять бужу спящего Куренкова. Объясняю ему сложившуюся ситуацию, и он долго разговаривает с Владимиром Ивановичем Смирновым.

После их разговора Смирнов беседует со мной и отпускает меня примерно через час. Мы приезжаем с Валдисом и поднимаемся сразу в номер. Маркусс ожидает нас там. На столе стоят две тарелки, накрытые металлическими колпаками.

— Это, чтобы не остыло, — объясняет он. — Заказал вам, а то кухня уже закрыта.

Я набрасываюсь на бифштекс с картофельным пюре и проглатываю в одну секунду. Валдис, собственно, тоже. После этого мы обсуждаем план и я падаю на кровать, засыпая, как мне кажется, ещё не коснувшись постели.

Горничная будит меня в половине пятого. Я быстро умываюсь и принимаю душ. Портфель мой пустой, все вещи выброшены во время обыска. Я укладываю в него сначала пять ненастоящих пачек, а потом пять настоящих. Они перетянуты бумажными банковскими ленточками и выглядят абсолютно одинаково.

Сажусь на стул и жду звонка. Телефон звонит без пяти минут пять.

— Слушаю, — говорю я, снимая трубку.

— Выходи, — раздаётся голос Артура, или Артурса, не знаю как правильно. — Я перед входом.

Спускаюсь в пустой в это время холл и выхожу наружу. Спускаюсь по ступенькам и озираюсь вокруг. Никого нет. Примерно через пару минут к крыльцу подлетает бордовая «шестёрка» с тонированными стёклами.

— Быстро в машину! — кричит из окна вчерашний ковбой и я, подбежав, запрыгиваю на переднее сидение. Сзади сидит молчаливый и очень серьёзный мужик, похожий на боксёра-тяжеловеса.

— Деньги с собой? — спрашивает Артурс.

— Я молча расстёгиваю портфель и показываю ему.

Он кивает и жмёт по газам. Машина с визгом рвёт с места и сворачивает в переулок. Придурок, честное слово. Словно специально, чтобы все прохожие обратили внимание. Ну, да что тут скажешь.

Мы едем по узким улицам, наматывая невообразимые круги. Артурс постоянно смотрит в зеркало, проверяя, нет ли за нами хвоста. Через некоторое время, убедившись, что никто нас не преследует, он успокаивается и мы выезжаем на Ленина. Движемся в сторону от центра, куда-то в сторону зоопарка. Зоопарк, кстати, в Риге хороший. Обязательно схожу, когда вся эта нервотрёпка закончится.

А нервы, на самом деле, при всём внешнем спокойствии, натянуты до предела. По номеру телефона, который набирал Артурс в фойе, кагэбэшник Владимир Иванович, разумеется, установил точный адрес. Это частный дом, неподалёку от зоопарка, кстати. То есть, по моим представлениям мы едем правильно.

— Ты куда! — раздаётся вдруг с заднего сидения. — Там налево надо было. Разворачивайся обратно.

Блин, а это уже совсем не в сторону зоопарка. Что за дела!

— Надевай на чайник, — пихает меня громила и протягивает мне тёмный холщовый мешок. — Давай скорей-на.

Я натягиваю мешок на голову. Ну что же, хотя бы они рассматривали возможность выпустить меня живым. Мы минут десять петляем и останавливаемся. Артур выходит, по всей видимости, чтобы открыть ворота. Мы заезжаем.

— Выходи! — приказывает боксёр-тяжеловес. — Можешь снять.

Я выхожу и вижу, что мы находимся в гараже. Причём, это явно не гараж частного дома. Здесь «Рафик», «Волга» и старый «Газик». ЁКЛМН. И что это за хрень! Твою ж дивизию!

— Идём, — кивает Артурс.

Мы выходим из гаража, поднимаемся по лестнице и оказываемся на складе. Он не очень большой, поделённый на квадраты перегородками из панцирной сетки. Кругом тюки и коробки. Всё забито до отказа.

Пройдя через склад, мы попадаем в большое пустое помещение, со стенами, покрашенными зелёной масляной краской.

— Бабки! — говорит громила и протягивает руку.

— Нет, — спокойно отвечаю я. — Сначала приведите Ирину. Потом получите деньги.

— Ага, — соглашается мой конвоир. — Сейчас приведём.

Сказав это, он просто выхватывает портфель из моей руки и открывает его. Заглядывает внутрь и достаёт три верхних пачки. Осмотрев их, удовлетворённо кивает. В этот момент открывается большая двустворчатая дверь, обитая жестью, и из неё выходит сухощавый мужичок лет шестидесяти. Лицо его изъедено морщинами. У него седые волосы и круглые очки в металлической оправе.

Он подходит ко мне и засовывает руки в карманы дорогого кашемирового пальто. Внимательно смотрит на меня и достаёт из кармана папиросу.

— Я Кениньш, — говорит он. — А ты, значит, Егор, да?

— Я принёс деньги, — отвечаю я, — и хотел бы забрать то, что принадлежит мне. Девушку.

Он вытягивает губы и понимающе кивает.

— То, что принадлежит тебе, — повторяет он за мной и, щёлкнув зажигалкой, раскуривает папиросу.

— Э! — вдруг раздаётся позади меня возмущённый голос боксёра. — А чё это за херня?! Эй, ты, хорёк! Кениньш, он нам куклу впарить решил. Бабок-то нет!!!