Глава 45. Ева

В голове загудело. Причём так сильно, что из глаз посыпались искры. Смешно, но на задворках разума заиграла всем известная мелодия из популярного лет десять назад бразильского сериала.

А потом наступила пустота. Вот именно так. Она поглотила меня, впрочем, не имеющая ничего общего с той чернотой, что забирала мою память.

– Вы псих, Иванютин. Моего отца вы выволокли из особняка пару дней назад. Да и шутка неудачная. Если вы мой папаша, то почему я тогда пошла не в вас. Знаете ли, голубоглазых блондинок не так много.

Он нервно комкал скатерть, а меня начинало отпускать. Небольшой отходняк на фоне всего, что могло случиться. Этот человек хоть и псих, но, пока он думает, что я его дочь, хотя бы бояться приставаний или домогательств не стоит.

Я откинулась в голубоватое мягкое кресло, потирая виски. Дурдом какой-то. А потом появится наша кухарка и скажет, что я ее дочь, которую на самом деле украли в младенчестве.

– Я не могу объяснить, почему ты столько лет называешь прокурора отцом. Вы с Алиной ушли, когда тебе исполнилось шесть, ты должна была меня помнить! А что касается сходства… Так ты просто копия матери, а она похожа на своего брата. Прокурор – твой дядя.

Мне неистово захотелось выпить. Хлебнуть немного вина, а в идеале чего покрепче. Я терпеть не могла спиртное, но, возможно, с ним смогла бы подняться на одну ступеньку безумия с этим…

Но под рукой оказался лишь стакан с водой. В него-то я и вцепилась, обливаясь и сжимая холодное стекло, пальцы у меня страшно тряслись.

А ещё в голову пришло, что я правда не помню себя до шести лет. Ну нет, это невозможно. У меня никогда не было проблем с фантазией, но до этого мужчины все же ещё расти и расти.

Отпила из стакана. Затем спокойно, со всем возможным контролем, на который была способна, ответила:

– И тогда зачем он столько лет играл свою роль? Я не знаю другого отца, кроме него. Ну и никак не могу не спросить: и где же, по вашей версии, моя мама?

Пожалуй, во всех этих отцовских забегах мне было интересно одно: где женщина, что родила меня. Мне ее всю жизнь очень ее хватало. Но эту боль я научилась прятать.

Даже психологам не позволяла подбираться к острой, ещё не зажившей теме. Потому что всегда больно, даже слишком. Ведь я даже не знаю, что случилось.

Отец всегда говорил мне, что не ответит. Мол, не может, это сильно тревожит его, и вообще, эта тема в нашем доме была запретной. Лицемерно, как по мне.

Выставлять ни в чем не повинных девушек на съедение своим мерзавцам охранникам можно, а вот говорить о матери нет? Теперь понятно, что что-то в этой истории нечисто.

Тем более что даже интернет не знал ничего об Алине Мендельсон. Словно ее и не существовало никогда. В моей памяти уж точно.

Иванютин смотрел на меня теперь более открыто. Перестал мяться и смущаться. Стал намного жёстче. Он тоже злился.

– Я не знаю, где она. Понятия не имею! Много лет назад, когда тебе едва исполнилось шесть, мы поругались. Она собрала вещи и уехала. Дальше я попал в круговерть жизненных неурядиц, а когда смог вернуться в русло, ее нигде не оказалось, а ты светилась счастьем с новым папочкой.

Что-то не сходилось. Снова не складывалось в единый пазл. Потому что я своими глазами видела, как отец выходил из этого особняка. Как каждый четверг с самого начала проводил здесь время.

– Ну так спросили бы моего папочку. Что сложного узнать у человека, где его сестра?

Он сжал руки и поднялся. Глаза в глаза мы смотрели друг на друга, и никто не желал уступать. Потому что слишком злы мы были.

Он за то, что я не верила, а я за то, что он мелет чушь. Да ещё о том периоде, которого я не помню! Абсолютно! Это низко и подло с его стороны.

Иванютин же тем временем взрывался. Наша ссора действительно напоминала перебранку отца и дочери. Словно я отвоёвывала право на собственную жизнь.

– Да как ты не поймёшь?! Он много лет с того самого момента, как мы встретились, шантажировал меня тобой и ей! Говорил, что, если я не буду делать так, как хочет он, вы пострадаете. Неужели ты думаешь, что головокружительная карьера в Гродном, впрочем, как и сам пост, его заслуга?

Я нахмурилась. В его словах было рациональное зерно. Потому что до приезда сюда, на такую большую должность, папа звёзд с неба не хватал. Карьера была и весьма успешная, но чтобы прокурор целого города…

Но даже не это задело сильнее всего. Совсем другие слова просто выпотрошили мне сердце и наизнанку вывернули душу. Я медленно поднялась и вцепилась в края стола:

– В смысле мы пострадаем? Как это «мы»? Он сказал, что мама больше никогда не вернётся. Что она мертва!

Мужчина напротив побледнел. С него в одну секунду слетели все краски. Он как в замедленной съёмке схватился за сердце и оперся на стол. Тяжело задышал, и я поняла, что это далеко не комедия для меня.

Кажется, ему и вправду плохо.

– На помощь! – завопила я, бросаясь в его сторону.