Глава 55. Игорь

Я пришёл в себя, как только мы подъехали и остановились. Но виду не подавал. Какой смысл сейчас пытаться что-то сделать? Нарваться на пулю? Я ждал.

Ждал и, как порядочный заложник, которого вырубило транквилизатором, делал вид, что недвижим. И слушал… Слушал, как Ева пыталась вытащить нас.

Моя смелая и умная девочка. Когда я забрал ее из отчего дома, насильно, не спросив, что она сама хочет и думает, очень рисковал. Прекрасно ж знал, насколько она предана отцу.

Я столько лет наблюдал за ней, выучил все повадки, каждое движение и морщинку. Понимал, насколько она нежная, хрупкая, и до смерти боялся, что сломаю.

Мне хотелось оберегать ее от всего мира и даже от неё самой. А потом случился тот инцидент в ванной, и сперва я подумал, что все. Сломалась. Раз она пыталась сделать это с собой…

Но эта чернота стала для неё перерождением. И хоть изменения происходили долго и с трудностями, она, как феникс, восстала из собственного пепла.

С восхищением слушал ее твёрдый расслабленный голос, с удовольствием улавливая в нем все те же прекрасные нотки. Кажется, она копировала Иру, и это было странно, но, должен признать, эффективно.

А потом все рухнуло. Конечно, я подозревал, что новости про Иванютина просто не могут не дойти до прокурора. Да только я думал, что мы успеем раньше добыть из него информацию и уехать.

Я снова где-то ошибся, просчитался. Видимо, он был готов к тому, что мы приедем, или, может, следил или машину заметил. Я не знал, что именно сыграло против нас, но хорошего в этом абсолютно точно не наблюдалось.

Когда меня выволокли из машины, сильно ударился. Неимоверных усилий теперь стоило держать себя в состоянии «отключки», не говоря уже о том, что нас с Евой разделяли.

Я понимал, в какое именно место нас привезли, и поставил в уме галочку, что обязательно узнаю у прокурора, почему эта игра стала такой внезапно особенной. Верю-не-верю никогда не была популярна.

Да я даже толком не мог понять, когда эта игра появилась. Сюда люди поначалу даже приходили сами, а выходили… Другими. Потом поток иссяк, и народ стали притаскивать силой.

Но и это было непросто, ведь, как я понял, все подряд не подходят. Здесь обязательно бывали парочки. В отношениях, родственники… И теперь мы с Евой.

Я не распространялся при ней про эти игры. Мне и в голову не могло прийти, что мы окажемся именно здесь. Какой был шанс на это? Как оказалось, очень большой.

Я бы сказал, стопроцентный.

И вот теперь меня затащили в кромешную тьму, а я надеялся хотя бы на крошечный кусочек информации. Хоть что-то, что помогло бы заглянуть за завесу тайны.

– Прокурор дал наводку?

– Да, но на неё информации больше, о нем мало известно. Придётся непросто.

– Всегда непросто. Думаешь, справятся?

– Не знаю. Девчонка вряд ли, либо свихнётся, либо закроется в себе навсегда. Про него ещё неясно, в белую комнату его?

– Нет, пусть пока здесь полежит. В темноте всегда просыпаться страшнее. Надеюсь, она дойдёт до финала с ним. Всегда получал собой кайф от ломания таких принцесс…

Дальше они замолкли, а по спине заструился липкий пот. Конечно, я предполагал, что тут будет что-то типа психологического насилия, но когда разговор зашел об информации…

Теперь уже стоило думать не столько о Еве, сколько о себе. Годами сдерживаемая ярость и контроль, что прятались под личиной моего спокойствия, все же существовали.

И в последние недели лишь набирали обороты. Смерть Цербера словно спусковой крючок нажала, и выдержка сыпалась, треща по швам.

Я не готов сейчас к подобной игре. Уж лучше любая другая. Салочки, те же проклятые прятки. Да даже рулетка с ее удачей сейчас была бы предпочтительнее.

Там хотя бы можно сопротивляться, просчитывать и гадать. А тут тебе залезут в голову и надавят на самые болезненные места. Конечно же, им будет известно про Машу и брата. Прокурор собирал на нашу семью досье лет пять точно.

И если это они назвали «о нем мало известно»… Я должен с этим справиться. Ради неё. Для неё. Чтобы закончить этот спектакль и поехать на юг искать ее мать.

Вытащить из этого ужаса, что снова впился в наши жизни. Они сказали, что она может не справиться. Поэтому я должен найти способ вытащить ее раньше, пока и без того подвешенная психика не дала сбой.

Ева с учётом последних событий особенно уязвима. Если дать ее страхам голос и лицо, она действительно может сломаться. Боже…

Неужели у этих людей нет совести? Неужели они не понимают, что творят? Неужели я дошёл до ручки и теперь задаю подобные вопросы…

Меня сгрузили на пол, как мешок с картошкой. Обошли и отправились по своим делам. Наверняка тут камеры стоят инфракрасные и за всем наблюдают.

Тьма кромешная. Для меня и Евы игра уже началась. С того самого момента, как мы здесь оказались. Теперь назад дороги нет, да и помощи ждать неоткуда.

Поэтому я открыл глаза, потирая их, чтобы быстрее привыкли к темноте, встал на ноги и отправился навстречу своим страхам.