Глава 60. Ева
Ещё секунда, другая… С закрытыми глазами приводить мысли в порядок было куда проще. А ещё принимать. Принимать себя, своё прошлое, решения и волю другого человека…
Если он не хочет, то так тому и быть. Если я стала ему не нужна – он имеет на это право. И хоть меня бил озноб от этой мысли…
Взглянула на Игоря. Он все ещё сидел немного сбоку от меня в той же позе. Ему было плохо, они давили на него, вскрывая голову. Любила ли я его?
Не могла ответить на этот вопрос. Он стал мне чём-то большим, чем просто мужчиной. Он показал мне путь к самой себе, начал открывать меня. Он первый, кому я действительно стала верить.
Это что-то большее, чем любовь. Чувство глубже, и даже если оно перестанет быть взаимным… Даже тогда оно никогда не потеряет своей сути. Даже если будет больно.
– Он не любит тебя, ты ему не нужна, ты…
В голове словно лампочка зажглась. Стоп. Что я творю? Неужели я забыла, где нахожусь? Или это разъедающие галлюциногены, будь они прокляты, затуманили мои мозги?
Расправила плечи и стала искать их. Глазки камер, которые должны были наблюдать за мной. Естественно, в такой кромешной тьме их видно не было.
Я усмехнулась. А потом спокойно ответила:
– Закончили? А теперь откройте дверь. Вы проиграли. Я вам не верю.
Воцарилась тишина. Даже давящая на меня сверху музыка прекратилась. Где-то сбоку забрезжил свет. Точнее, это кто-то прибавил яркости на одном из светильников, вмонтированных в стену.
Для убедительности я повторила:
– Я сказала хватит! Мне надоело! Я ВАМ НЕ ВЕРЮ! Откройте дверь к нему.
Но снова в ответ тишина. Внутри закипало бешенство. Если бы не эти чертовы запахи, витавшие в воздухе… Если бы они не дурили нас и не влияли на восприятие, Игорь бы ни за что не поддался.
– Что, без аромата травок не способны работать? Не можете пролезть к нам душу без этой низости? Да вы просто слабаки, идите учитесь работать с людьми, никчемные…
Справа послышался щелчок. Едва уловимый, но мои нервы были настолько натянуты, что я тут же услышала его. Дверь…
Ринулась к ней, распахивая на полную. Как только это произошло, я уловила гулкое: «…виноват, брат». Твари.
Я устремилась к нему, в то время как Игорь поднимал на меня затуманенные и одурманенные глаза. Он словно не верил, что перед ним я. Ожидал увидеть кого-то другого?
Я отогнала все глупые мысли. Нам надо наружу, надо вывести его на воздух. Села на корточки и обняла мужчину.
– Все будет хорошо, пойдём. Все закончилось. Они больше не тронут нас…
Он смотрел на меня, не понимая ни слова. Отрицательно покачал головой, и сердце сжалось. Неужели они добрались до него, сломали?
– Нет, они сказали… Они все винят меня, я виноват, Ева. Перед тобой виноват.
Боже, как быть, когда сердце пропускает удар за ударом, а потом будто останавливается. Страшно. Я бы ни за что на свете не показала им, как мне сейчас страшно. Лишь пролепетала:
– Не верь им. Это все игра. Ты не должен им верить. Они все врут.
С надеждой смотрела в его голубые глаза. Ну же, очнись! Что же мне сделать, чтобы вернуть тебя? И тогда я наклонилась и легонько коснулась его губ.
Сперва они показались мне ледяными, но я прижилась сильнее, и тут нам обоим словно сорвало крышу. Мы ударились друг в друга, ломая все преграды, все условности и руша страхи.
Испивали друг друга до дна, кусая, лаская, и вжимались так сильно, что хрустели кости. Если поцелуем можно оживить человека, то только таким: полным не страсти и бешеного вожделения, нет…
Насыщенным, живым! От которого сердце в груди с каждым ударом наполняется потрясающим и невероятным чувством свободы. Мы существуем ради такого, ради этого нектара, что заполняет нас и даёт силы верить в любовь, верить друг другу…
Не знаю, откуда у меня взялись силы оторваться.
– Надо идти, нам надо бежать, мы победили…
Он лишь кивнул и взял за руку. С восторгом ощутила тепло и уверенное пожатие его ладони. Он поднялся и заключил меня в свои тиски. Столь любимые и привычные.
А потом были бесконечные щелчки дверей и срывающиеся оковы. Мы шли, а потом бежали, пьяные от нахлынувших чувств. Поднимались куда-то вверх, ведомые теми, кто проиграл.
И вот дверь. Очередная, но я всем сердцем чувствовала, что последняя. Одна – и все. И мы достигли ее! Толкнули, и свет больно резанул глаза. Но то были не лампы, а долгожданное солнце.
Как только мы немного привыкли, прильнули к друг другу, боясь снова потеряться, а потом…
– Ева…
Обернулась, тут же оказавшись позади моего защитника. Да только перед человеком, что был впереди, мне защита нужна не была.