13. Извозчик

Хотя на часах нет и девяти утра, на кухне уже вся моя семья. Все два моих родных человека. Папа пьет кофе, уткнувшись в телефон. А Мишка упорно уворачивается от обязанности доесть кашу. Но Гулю, его няню, не так-то просто сбить с пути истинного, и все мы знаем, что каша, а с нею и Михаил, будут побеждены. Брат с мольбой смотрит на меня поверх ложки, но против Гули даже я бессильна.

— Доброе утро, — я делаю себе двойной эспрессо, подхватываю тосты с общего блюда и сажусь напротив отца.

— Доброе, — папа вскидывает на меня глаза, оторвавшись от телефона, и тепло улыбается, — Ты что так рано? Или тебе в универ?

— Да. У меня зачет сегодня. Надеюсь, водитель приехал уже. Я Роману Константиновичу сказала вчера.

— Раз сказала, значит уже приехал, — пожимает плечами отец, — ты насчет Никиты не волнуйся. Он парень хороший, ответственный…Черт! Ты чего, дочка?

Отец подскакивает с места, отряхивая мой кофе с рукава своего пиджака, и начинает яростно стучать мне по спине.

— Никита? — хриплю я, откашливаясь, и поднимаю на папу заслезившиеся глаза, — Его Никита зовут? Аверин?

— Да, сын Романа. Ты что, Лин? Говорили же вчера.

— Я… — я не знаю, что сказать. До меня только сейчас дошло, что у них одна и та же фамилия. В конце концов не такая уж она и необычная. И мысль, что Аверин — сын водителя моего отца просто не укладывается в моей голове. Я осозновала, что он из обычной семьи, но чтобы настолько…

— Прости, — я кошусь на папин заляпанный пиджак, а потом ловко уворачиваюсь от еще одного увесистого хлопка по спине.

— Да уж, — отец с тоской оглядывает свой костюм, — Пойду переоденусь. Ты как, нормально?

— Да, просто подавилась…

— Ладно. Так вы знакомы?

— Да, похоже. Мельком. Он приятель Стаса Малинского, — я отвожу взгляд от проницательных глаз отца, который с любопытством наблюдает за мной. По телу бежит нервный озноб, давление подскакивает, отзываясь шумом в ушах. Но я очень надеюсь, что этого не видно.

— Ну это же хорошо? — интересуется папа, не совсем понимая мою реакцию. Я вижу, как между его бровей залегает морщинка. Взгляд становится сканирующим.

— Да, конечно, — я натянуто улыбаюсь и радуюсь тому, что он уже опаздывает.

Отец и правда всего через секунду перестает впиваться в меня пронзительным взором, вспоминает о своем испорченном костюме, и, пробормотав себе под нос " ну, если что- говори", а после чмокнув меня в макушку, уходит переодеваться.

А я бессмыленным взглядом упираюсь в стену. Во дворе сейчас меня ждет Аверин? Мы вместе поедем в универ? Запах еды неожиданно вызывает тошноту, ладони потеют. Я дрожащими пальцами обнимаю чашку с кофе, будто пытаюсь согреться. На переферии сознания раздается голосок Мишки, но я не сразу понимаю, что он лапочет.

— Что? — я поворачиваюсь к брату, рассеянно моргая.

— Я хочу в аквапалк! — повторяет брат, хлопая огромными ресницами, — Ну, Лина!

— Хорошо, после универа, рыжик, — я машинально соглашаюсь, даже не до конца понимая, на что. Оставляю свой недопитый кофе и нетронутый завтрак. И, подхватив сумку и чмокнув распевающего от счастья брата, на негнущихся ногах выхожу из дома.

Я застываю на крыльце, судорожно одергивая не требующего этого жеста юбку, и облизываю губы, встречаясь взглядом с пронзительными черными глазами. Моя догадка подтвердилась. Прямо передо мной стоит черная камри Аверина. А сам хозяин, вольяжно опершись бедром о капот седана, пасмурно смотрит на меня в упор. Через несколько секунд его темная бровь вопросительно ползет вверх. И только тогда я осознаю, что так и не сдвинулась с места. Просто стою и пялюсь на него.

— Не опоздаешь, Польская? Я и так тут уже полчаса торчу, — тянет Аверин и распахивает передо мной переднюю пассажирскую дверь. А потом добавляет с ядовитой иронией.

— Или ты сзади поедешь, чтобы рядом с прислугой не сидеть?

И я моментально отмираю, нащупывая себя привычную в этом жарком смятении, опутавшем меня.

— Что, зубы забыл почистить? Боишься, задохнусь? — фыркаю я, тяжко ковыляя по ступенькам к сощурившемуся парню.

Никита быстро смеряет оценивающим взглядом мои тщетные попытки спуститься по лестнице с чувством собственного достоинства. А уже через секунду я, охнув, оказываюсь у него на руках.

— Слишком жалкое зрелище, — бормочет Аверин в своё оправдание и выгружает меня на переднее пассажирское сидение.

Я не успеваю ничего: ни поблагодарить, ни возмутиться. А Никита уже, заняв своё место, заводит машину.

— Если и задохнешься со мной, то не от этого, — нагло подмигивает мой временный извозчик и трогается.