33. Не шали

Я вожу пальцем по запотевшему стеклу минивена. Бездумно, следя за появляющейся линией рассеянным взглядом. Фокусирую глаза на получившейся букве "Н" и быстро стираю её ладонью. Кошусь на Виктора Палыча с женой, сидящих напротив, словно воришка, которого чуть не застали на месте преступления. Но им не до меня. Уже изрядно пьяный шеф громко гогочет в трубку, обсуждая с одним из партнеров вечер на корабле, а Ксения Гавриловна показательно дуется, что её не берут в Австрию. Ланской рядом со мной уткнулся носом в ноутбук и просматривает какую-то статистику. Он вообще хоть стопку выпил? Робот. Я вздыхаю и отворачиваюсь, продолжая думать о своём. Вспоминать.

Каких-то десять дней пять лет назад. Ну почти одиннадцать. И уже почти шесть…

А я до сих пор помню каждую секунду. Наверно всё дело в этом жутком принудительном расставании. Не вмешайся бы тогда отец, и, возможно, мы бы сами разбежались через пару месяцев, поняв, что и не было ничего, кроме моего бунта против воли отца и желания Ника потешить своё самолюбие. Я уже давно не верю, что эта была любовь. Если бы Аверин любил меня, он бы нашёл способ увидеться. Или хотя бы связаться. Понял бы, что я не виновата в том, что случилось. Если бы любил…

А он просто исчез. Из сети, из страны, из моего мира. Получил девчонку, которая была ему не по зубам, потешил своё эго. А после больно ударился и решил больше не лезть. Себе дороже. Вот и всё.

А я ведь ждала его. Долго.

Самой страшно было искать. Слова отца о последствиях звенели в ушах в пугающей четкостью. Да и с чего начать не знала. Романа Константиновича папа уволил в тот же день, несмотря на почти десять лет безупречной службы. Телефон Аверина так и не включился больше. В его съемной квартире, в которой мы жили, через месяц появился другой постоялец. Я поспрашивала осторожно про Никиту у общих знакомых, но их осталось не так уж много, так как его курс успешно выпустился. И никто ничего определенного не знал. Говорили, что он уехал в Корею, там открыл стартап, нашел спонсора, пишет программы, набрал команду. Это было похоже на правду, Никита всегда стремился к чему-то подобному, но эти сведения никак не помогали мне найти его самого. И я перестала. Просто ждала его какое-то время. Год или полтора. И с каждым днём меня всё больше терзали сомнения. А по-настоящему ли всё было для него? Ведь это же Аверин. Он бы нашёл способ объявиться, если бы хотел. Ник был из тех людей, которые всегда добиваются поставленной цели. А значит, раз не объявляется, то ему это просто не нужно. И не было ничего, кроме физики и желания добиться дочки босса отца. Про которую все думали, что она никогда подпустит того как Ник к себе. А вот подпустила. Утёр нос всему универу. Хоть и с последствиями для себя. Но всё же.

И, если у меня ещё были сомнения относительно природы чувств Аверина, то сегодня он их виртуозно разрушил, предложив стать его…Как он это назвал? Секретуткой? Да уж, прямо рыцарь в сияющих доспехах, спасающий меня от злого дракона шефа Палыча. Я горько усмехаюсь и тут же хмурюсь, смотря на вновь машинально выведенную " Н" на стекле. Ну что ты будешь делать. Раздраженно стираю её рукой.

Шеф говорит что-то невнятно, и, кажется, даже мне, но мне лень прислушиваться. Бормочу " угу" и киваю головой. Что-то про завтрашний вылет в Австрию. Потом слышны вопросительные интонации, я опять не слушаю. Быстрей бы уже до гостиницы доехать и рухнуть спать. Он повторяет снова и громче. Я перевожу на Виктора затуманенный взгляд, пытаясь вникнуть в его слова. Смотрю, как шевелятся его влажные полноватые губы.

— Я говорю, ты же этого Аверина вроде бы знаешь? — смысл слов наконец доходит до меня, и я тут же нервно вздрагиваю.

— Да, в универе пересекались. А что?

— Ты не слушала что ли? — ворчит шеф, страшно не любящий, когда его персону игнорируют.

— Задумалась, простите, — я невинно хлопаю глазами, в то время как пальцы непроизвольно до белых костяшек впиваются в края юбки. К чему он спрашивает?

— Ну и как? Нормальный он? Можно дело иметь, говорю? А то таскаться с ним три дня по этой Австрии. У меня вообще ощущение, что нам его не просто так подсовывают. Не доверяет мне Козлов. Как бы транш не развернул.

Я закусываю губу, пытаясь быстро осознать услышанное. Таскаться по Австрии? СТОП. Он с нами едет???

— Нормальный, — выдаю вслух глухо и совершенно не кривлю душой. В чём- чём, а в работе, я уверена, к Никите не придраться.

Раздумываю, как спросить, про " таскаться три дня по Австрии" и почему-то не нахожу слов. Я понимаю, что это обычный вопрос, но боюсь, что мой голос слишком заметно дрогнет. А шеф очень проницательный, хоть с виду и не скажешь. Иначе он бы не был тем, кто он есть. Мне везёт, так как Виктор Палыч сам отвечает на мой невысказанный вопрос. И даже больше. Хотя без "больше" я бы предпочла обойтись.

— Ну и отлично. Тогда возьмёшь его на себя, Алин. Поулыбаешься там по- приятельски. Тем более знакомы. Ты- девка красивая. Любой поведётся. Пусть лучше за тобой смотрит, чем за мной, верно? Только не шали.

И Виктор Палыч сально смеётся, напоминая мне, что он изрядно пьян. Я задерживаю взгляд на его пухлом грозящем мне пальце и снова отворачиваюсь к окну. Значит, Аверин летит с нами. Руки начинают дрожать, и я зажимаю ладони между коленями, чтобы не выдать себя.