Глава 11

Звенящая ярость — вот, что я чувствовала.

— Ну какой-же негодяй, — рычала я, пока доила Козу.

Доила так агрессивно, что дружелюбия по отношению ко мне у Джульетты поубавилось. Я чуть копытом в лоб не получила, и драпала из сарая, проливая на себя молоко.

— Мерзавец, — шипела я, накрывая банку с молоком марлей.

И когда на кухне хлопотала — ругалась.

Тело сводит — то в приятной истоме, то в еще более приятном предвкушении навалять Андрею. Вот взять бы биту, прийти к нему, и пересчитать ребра!

Биту я не нашла, нашла лишь ракетку для бадминтона, выскочила во двор, и заставила себя остановиться — если я приду к нему, драки точно не будет.

Будет иное — капитуляция, мне лишь в белый флаг стоит обмотаться.

— Фиг тебе, скотина, — погрозила кулаком дому Андрея, и вернулась к себе.

Даже за диплом села. Минут на тридцать, и за все это время ни строчки не написала — просто не могу, в голову вообще ничего не приходит кроме великого и могучего русского матерного.

«Может, лечь, и самой сделать то, что Андрей не доделал?» — пришла в голову мысль, и я поняла — сегодня я сама не справлюсь, мне нужно нечто большее — этот негодяй.

Нужен, и все тут. Хоть и правда иди к нему в белом флаге, намалевав на груди: «Бери меня полностью!»

— Аррррр, ненавижу, — я бухнулась на кровать, уткнулась лицом в подушку, и лежала так.

Пока не заснула.

А проснулась я уже в более спокойном состоянии, будто вчерашней вспышки и не было. Потянулась на постели с улыбкой — отчего-то я счастлива, так и тянет смеяться. Да даже вчера, когда бесилась и готова была крушить все, как чокнутый берсерк, я тоже была счастлива.

Может… может, ну её — эту гордость? Андрей здесь, рядом, и — да, не изменился ни капли, даже наглее стал и самодовольнее. И вообще, он — абсолютно невыносимый тип, но, надо признать, я и сама далеко не ангелочек. Это перед мамой и папой еще удается крылышками махать, но остальные-то знают, что воробушек превратился в птеродактиля.

— Надо подумать, — пропела я, и вскочила с кровати. — Но сначала в душ, а то фу, вчера даже не подумала об этом.

Из душа я вышла в полотенце, прошла на кухню, а там… цветы. Ирисы. Вообще, эти цветы я не особо любила, но как же, оказывается, это красиво — скромный букет в скромной вазе, и сквозь тюль на желтые и фиолетовые цветы падает солнечный свет.

Пожалуй, теперь я люблю ирисы.

«Спасибо за рогатого. За него отдарюсь, кудрявая, будь уверена. Спал с ним обнимку, теперь мы друганы, хотя лучше бы мой бок грела ты. Сегодня мотнусь в город после практики, приеду около семи-восьми. Покатаемся. В машину без меня сядешь — накажу. Веди себя хорошо. Андрей»

Я хмыкнула, и отнесла записку в комнату. Прочитала еще раз, и еще. И, зачем-то, на третий раз перечитала, словно предыдущих два раза было мало. Взглянула на себя в зеркало, и фыркнула: ну и улыбка.

Дебильная и счастливая.

— Не растекаемся в лужицу, Лизавета. Пусть еще побегает, и вообще, за вчерашнее Андрея нужно наказать! — я вскинула подбородок, и улыбнулась своему отражению уже победно — теперь у меня не глупая улыбка, а очень даже коварная.

Хотелось бы верить.

Дальше день потек своим чередом. Коза, готовка, дипломная, отработка экзаменационного блюда. Даже резюме составила, погоревав над скудностью того, что я могу предложить работодателю.

А затем мне позвонил тот, о ком я, почему-то, напрочь забыла. Вот как Андрей вчера ушел — так и не вспомнила ни разу, словно человека этого в природе не существует.

— Привет, Вик. Прости, я не могла тебе позвонить, — торопливо и виновато произнесла я в трубку.

— Ты одна?

— Да, я…

— Мы можем поговорить? Это срочно, Лиза. Очень срочно, — взволнованно попросил Вик.

Бедный. Вчера глубокие сумерки были, когда я прибежала разнимать Андрея и Вика — в деревне рано темнеет. И я мало, что успела увидеть — кровь, начавшее распухать лицо парня, и его позу, полную боли. Сейчас, наверное, ему вообще фигово…

… еще и девушка изменила.

— Лиз? — переспросил Вик, чуть шепелявя.

Я ужаснулась — не выбил же Андрей ему зуб?!

Ох, черт. Мне же придется с ним расстаться. Андрей, конечно, тот еще гад, и я ему все нервы вытреплю, но я же знаю — прощу. А Вик хороший, он не заслуживает того, чтобы я его использовала.

— Конечно, приезжай.

— Не могу, Лиз. Не к тебе домой.

— Андрея нет, у него практика. Сегодня, вроде, поздно вернется.

— Можем встретиться в кафе в Алексеевке? От тебя три километра, там есть кафе «Виктория» на окраине деревни. Через час сможешь? Это очень, очень важно!

— Конечно, я приду!

Я бы согласилась и за пять минут туда добежать, хотя дорога предстоит через кладбище — это я по карте посмотрела. Такой виноватой себя чувствую перед Виком, что стопроцентно за пять минут бы успела.

Я, волнуясь, собралась. Проверила шею на следы засосов, внимательно оглядела себя, и вышла из дома. До Алексеевки я дошла, на удивление, не пугаясь кладбища — через него самая короткая дорога. Так волновалась, прокручивала в голове то, что должна сказать Вику, что ничего особо не заметила. Только в телефон иногда заглядывала, чтобы свериться. А затем снова в свои мысли ныряла.

Нельзя говорить Вику, что расстаемся мы из-за Андрея — это оскорбит его. Дрался ведь за меня вчера, значит, я ему небезразлична. Нужно сказать… точно! Объясню, что сейчас у меня в приоритете учеба и работа, что это — очень важный период в моей жизни, который я не имею права упустить из-за отношений.

Да, так и скажу. Дело не в Вике, дело во мне самой. А он еще встретит хорошую девушку, к которой не придется мотаться в деревню, у которой на уме он сам, а не диплом и не мечта стать супер-шефом в крутом мишленовском ресторане.

Я приободрилась, и вошла в кафе — пустое, какое-то сонное и мило-провинциальное. Здесь, видимо, только юбилеи и свадьбы отмечают. Ну, и другие даты — радостные и печальные.

А Вик уже здесь, хотя до часа икс еще пятнадцать минут. Эх, я-то хотела в одиночестве посидеть, как-то систематизировать то, что я ему скажу. Но ладно, что уж там.

— Боже, — ахнула, опустившись на стул напротив, — ты был в больнице?

У Вика не щека, а волдырь размером с кулак. И все лицо… нет, это ужас какой-то: сплошь пластыри, но отеки абсолютно кошмарные. И синяки. И нос, кажется, сломан, иначе почему у парня такие фингалы под глазами, и заклеенная переносица?!

— Лиз, все в порядке. Я знал, на что шел, — прогундосил парень. — Он тебя не обижал?

Я вспомнила то, что было после того, как Андрей отнес меня в дом, и опустила глаза.

Ну я и сволочь. Не лучше Андрея. Развлекалась, пока Вику было так больно!

— Понятно. Приставал? — рыкнул парень.

— Вик, давай не будем про Андрея. Я… нам нужно поговорить, только сначала расскажи, как ты? Что врачи говорят? У тебя переломов-то нет? — засуетилась я.

Вик поморщился, прижал ладонь к щеке, и сморщился еще раз — уже болезненно.

— Лиза, тебя не должно это волновать. Все эти травмы — мелочи. Я знаю о характере брата, отец рассказывал, что он абсолютный дикарь. Я-то не особо драками, я словами оперирую. Цивилизацию предпочитаю неандертальскому поведению, ты знаешь меня. Но Андрей… он разговаривал с тобой?

— Нет. Просто запер меня, и запретил выходить. А затем ушел, — смущаясь, солгала я, надеясь, что Вик не догадается, чем я могла заниматься вчера вечером.

Моя ложь шита белыми нитками, ведь очевидно, что если бы хотела — позвонила бы, вылезла в окно, и побежала к нему… да много что я могла бы сделать, если бы банально хотела этого, и не забыла про существование Вика. Но он не обратил внимания на мои слова.

— Я должен тебе кое-что рассказать. Андрей так увивается за тобой… прости, что говорю это, мне самому жутко неприятно. В общем, он из-за денег. Бизнес требует вложений, он в сомнительные криптовалюты влез, хочет из них уйти и в легальное русло выйти, но на все нужны деньги и связи.

Вик требовательно вгляделся в мое лицо, а я… а я ничегошеньки не поняла.

— А я здесь каким боком?

— Таким, Лиза. Таким, — мрачно повторил Вик. — Андрей сюда от хорошей жизни приехал? У него отношения со старшим братом примерно такие же, как и со мной — не станет Антон ему помогать. А деньги нужны. И на бизнес, и вообще — по жизни устроиться.

— Похвально, наверное, — растерянно пробормотала я.

Вик взглянул на меня с осуждением, и я смутилась — я явно чего-то не понимаю.

— Он не сразу начал меня избивать, заметила? При тебе трындел, шутил, изгалялся. А как ты в дом вошла, потребовал машину. Сказал, что отстанет от тебя, если я тачку свою перепишу на него, и бабла докину. Он тебе про это не говорил? — я покачала головой, еще больше растерявшись. — Впрочем, конечно, о таком не рассказывают. Скорее, лгут и перекладывают ложь на других. Прости, это от боли я туплю, любимая. Я отказался. Мне машину не жалко, но я не могу платить за тебя. Ты — моя любимая девушка, а не товар в магазине. И тогда Андрей стал бить. Сказал, что все равно добьется тебя, и… знаешь, он что-то говорил про твоего отца. У Никиты Борисовича ведь и деньги, и связи, и кто как не он может помочь парню своей дочери встать на ноги?

Я молчала. Пыталась осознать, понять — верю я, или нет, но… зачем Вику лгать? А еще… еще Андрей никогда не давал повода думать про себя, как про альфонса.

— Запуталась? — Вик положил накрыл мою ладонь своей. — Я понимаю, неприятно узнать, что кто-то хочет быть с тобой ради денег. Андрей слишком агрессивно этого хочет, идет напролом, а не ухаживает. Ты очень ему нужна. Я должен был тебе это рассказать, и… и я могу избавить тебя от него: возвращайся в город, и переезжай ко мне. Я люблю тебя, и в доказательство своей любви…

Вик чуть отодвинулся, опустил руку под стол, а через пару секунд положил передо мной красную бархатную коробочку.

— Я выгляжу не очень романтично, как и это место, но разве это имеет значение? — робко улыбнулся мне парень, и попросил: — Открой.

Я сжала коробочку в ладони. Там кольцо, я знаю.

— Вик, что ты такое говоришь?

— Там кольцо.

— Я про другое, — покачала я головой.

Пальцы сводит, коробочку сжимаю так, что, кажется, разожму пальцы, и от нее ничего не останется. Как и от кольца. Дыхание загнанное, а я ведь не бежала. Я сидела, и слушала.

Бред? Или…

— Я уже рассказал все, что знаю. Брат, вроде как, выставил Андрея из дома. Не от хорошей жизни он сюда приехал. Я не намекаю, что ты от плохой жизни бежала, знаю твою ситуацию, но согласись — где деревня, и где Андрей!

Я кивнула.

Слов пока нет.

Не верю я во все это, вот просто не верю, и все тут. Но, с другой стороны, Андрей ведь и правда городской житель. Тусовки, постоянный движ — все это никак с деревней не вяжется.

— Он ведь не знал, что я здесь.

— Я так понимаю, что Андрей приехал просто потому, что жить негде. А тебя увидел, и понеслось. Он скрывал, что хочет большего? Бизнес, деньги, все это?

Не скрывал. Никогда. Это ведь не плохо — хотеть большего. Но… он ведь говорил мне совсем недавно про то, что карту даст. И чтобы я от родителей дорогих подарков не принимала! Точно! Так альфонсы не поступают.

— Вспомни, как он себя вел с тобой. Раньше — ты ведь не зря с ним рассталась, так? И сейчас как он себя ведет с тобой, — сочувственно произнес Вик.

Как Андрей поступает? Давит, приручает, занимает собой мои мысли, время. Так напористо, что веди подобным образом себя любой другой парень — я бы испугалась. Отцу бы нажаловалась, и сбежала от маньяка — пятки бы сверкали.

Но это же Андрей. Он не пугает, он будоражит. И, самое главное, он сказал, что сам всего добьется. И чтобы я не вздумала у родителей больше ничего дорогостоящего принимать.

«А не странно ли это? Как-то быстро Андрей заговорил об этом — о квартире, о помощи родителей, о замужестве. Но ни карты с деньгами… да вообще ничего, кроме букета я не увидела» — пришла в голову мысль.

Может, специально вчера про родителей заговорил? Лгуны ведь тоже постоянно твердят, что честнее их не найти, а потом… нет, все равно не могу поверить!

— Самое главное, что он предлагал отвалить от тебя за машину, — безжалостно повторил Вик. — Цену тебе назначил. И утащил тебя вчера, чтобы я не рассказал. Он не отстанет, Лиза. Раз уж решился — точно не отстанет, так что переезжай уже ко мне. И открой коробочку, пожалуйста.

Коробочка.

Кольцо.

Боже.

Если бы Андрей снова не объявился в моей жизни, приняла бы я кольцо от Вика? Нет, не приняла бы. Скорее всего.

— Я сейчас не готова, мне нужно подумать, — я разжала пальцы, и пододвинула коробочку к Вику, но тот выставил руку вперед, останавливая меня. — Вик, я правда сейчас не готова. Так много всего случилось, и…

— И ты растерялась. Не уверена во мне, да? Но я не такой, как он, — горячо прошептал парень. — Ладно, давай поступим так: ты оставишь кольцо у себя, а когда будешь готова — наденешь его на палец. И… мне ждать тебя дома? Вот ключи, они навсегда твои.

Передо мной опустилась связка из трех обычных ключей, и одного магнитного.

— Понимаю, тебе нужно собрать вещи… ты ведь переедешь ко мне?

— Я не знаю, — я так резко вскочила со стула, что он чуть не упал, взяла ключи, коробочку, и взглянула на парня сверху вниз. — Прости, мне пора. Мне… мне нужно подумать. Сейчас я просто не могу тебе ничего ответить.

Я не дождалась прощальных слов от Вика, пошла к выходу, и в спину мне донеслось:

— Я люблю тебя. И буду ждать. А ты подумай над всем, что я сказал.

Нужно дышать. И не плакать. Не плакать, Лиза! Не вздумай реветь!

Домой я бежала. Неслась, будто за мной демоны гонятся.

Ключом в замок попасть смогла раза с пятого — так сильно руки дрожали, тряслись, как у запойной алкоголички. А оказавшись дома, я упала на кровать.

Может, Вик обманывает? Ясно видит угрозу в Андрее, он ведь не дурак. Любит меня, терять не хочет, потому врет? Андрей просто не может быть таким.

Не может.

Ради связей и денег папы так гоняться за мной?

… царапает это. Рвет душу даже мысль, что мной могли увлечься только из-за денег. Сколько я в себе комплексы изничтожала — упорно, долго, методично. Раньше мне казалось, что когда я похудею, я сразу же обрету уверенность в себе, но это был медленный процесс. Только недавно смогла осознать, что привлекательна, что меня можно любить. И поняла, что дело было не в полноте — любят-то разных, а в моем мироощущении.

Сейчас оно вернулось — то, полузабытое чувство, что я — никому не нужная дурнушка.

— Хватит! — прошипела я. Хотела подняться с кровати, и заняться чем-нибудь, но не смогла.

Лежала, смотрела в потолок, спорила с собой. Искала ложь в словах Вика, вспоминала то, как вел себя Андрей, пыталась понять, где правда, и не понимала.

Наконец, я поднялась, походила по дому, и вышла во двор. Мне нужен воздух!

Гуляла по дорожке от дома к калитке, и обратно, пока не увидела идущего по улице Андрея — он к дому направляется. Хотела спрятаться, но… нужно ведь выяснить, где правда, так?

— Андрей, — я помахала ему, и он с широкой улыбкой подошел к калитке.

— Черт, ключи от твоего дома у себя оставил, — он вгляделся в мое лицо, и улыбка его начала меркнуть. — Что случилось, кудрявая?

— Я говорила с Виком, — выдохнула я, и перевела взгляд на его губы — не могу в глаза смотреть.

Не сейчас.

— Рассталась? Он плакал, умолял дать ему шанс?

— Он… он сказал, что ты предлагал отступиться от меня, если Вик отдаст тебе машину. Что ты со мной только из-за связей и обеспеченности моего папы. Вот, что он сказал.

Опустила глаза еще ниже, на шею, а там… меня будто ледяной водой окатило, сердце оборвалось. Мне ведь не кажется?

… кажется, я задыхаюсь.

— Не слушай это брехло, — резко бросил Андрей. — Сейчас в дом зайду, и поговорим. Я не очень хотел тебе это все рассказывать, но…

— Что это такое? У тебя на шее — что это? — пробормотала я.

Голос мертвый, губы не слушаются. Я все не могу оторваться, и разглядываю явный след от поцелуя на шее Андрея. Вишневая помада, четкий отпечаток губ… это что такое?

Вчера бросил меня, и сегодня решил оторваться с кем-то получше, даже не потрудившись скрыть следы?

Предал.

Снова.