Глава 36. Филипп

Глава 36. Филипп

Стою посреди спальни. Рубашка расстёгнута.

Не понимаю — дышу ли вообще.

- Кто-нибудь пострадал? - боюсь услышать ответ.

- Нет. Пекарни были пустые, но пожар сильный, особенно на Просторовской.

- Камеры? Свидетели?

- Не знаю. Чёрт, Филипп Александрович, это выглядит как месть. Целенаправленный поджог.

Естественно, вендетту вершит Алла.

Без сомнений — только она могла решиться на подобное. Возможно, вместе с Женей.

Иду по тёмному коридору в гостевую к матери:

- Что-то случилось? Почему ты так рано встал? - сонно бормочет.

- Срочное дело. Присмотри за детьми. Усилю охрану за нашим домом, не беспокойся, вы будете в безопасности.

- Но... Филипп? Что происходит?

- Потом объясню, - бросаю через плечо и спешу к машине.

Вот же Лыкова сука, никак не угомонится!

Алла думает, что я это проглочу?

Пожар — не сплетни в эфире, не блогерская желчь и не провокации на шоу. Это уголовное дело.

Жизнь в тюрьме — новая мечта великой телеведущей?

Ну что ж, я – лучший туроператор по таким маршрутам.

Приезжаю на место — помещение выглядит словно из фильма ужасов: клубы дыма тянутся к небу, воздух пропитан гарью и копотью, от которой першит в горле. Вывеска над входом почернела и наполовину обвалилась.

Стекла витрин разбиты, и сквозь трещины в обугленных рамах видны обломки — обрушившиеся деревянные стеллажи, растаявшие остатки пластиковых ящиков.

У входа стоит администратор Татьяна. На ней коротенькая куртка, волосы наспех закручены в пучок. Лицо у Тани осунувшееся, и когда она меня замечает, глаза наполняются слезами.

- Филипп Александрович... Господи, какой ужас! Я приехала, как только узнала.

- Почему не сработала система пожаротушения? - напрягаюсь. - Что-нибудь уже объяснили?

- В кладовке, откуда начался пожар, стояли старые датчики. Они среагировали не сразу. Пламя быстро пошло вверх — по деревянным балкам. Сигнализация сработала, но было уже поздно. Всё произошло слишком быстро, - шмыгает носом. - Я не раз говорила Анне, что нужно заменить датчики, но всё как-то откладывалось. Не успели.

- Понятно, - глубоко выдыхаю.

- А вы без жены? Она знает? Или...

- Я сам разберусь. Анна сейчас по личным делам за границей, не стоит её тревожить.

Кивает.

- Пекарни давно нужно было модернизировать. Вот и займусь этим. Слишком многое держалось на соплях, наведем порядок, - продолжаю.

Татьяна молчит с минуту, будто собирается с духом. Потом, тихо, почти неслышно спрашивает:

- У вас с супругой всё в порядке после той передачи? Простите, если вопрос неуместный, - спешит добавить. - Просто... выглядит так, будто вы остались совсем один. Если вдруг захочется с кем-то поговорить...

- Спасибо, Таня, - перебиваю. - Не думаю, что сейчас лучший момент для личных бесед.

- Извините, я правда не хотела лезть. Понимаю, что это личное. Раз уж Анна уехала, а вы планируете не только техническое восстановление, но и обновление интерьера, я могу помочь. У вашей супруги имелись идеи. Она хотела немного изменить оформление: добавить больше света, дерева, создать атмосферу уюта. У меня есть макет, составленный дизайнером, как именно Анна представляла себе ремонт.

- Хорошо, обсудим, - сухо отвечаю.

- Если будет удобно, могу заехать к вам в офис или домой, показать бумаги, рассказать, что мы обсуждали. Сделаете жене подарок мечты по случаю развода, - делает акцент на последнем слове.

Оно будто вонзается куда-то под рёбра.

- Мой помощник вам позвонит, - говорю машинально, пытаясь закончить разговор.

Отворачиваюсь. Сейчас не до праздных бесед.

Нужно разобраться с последствиями пожара, который устроила Алла.

Подхожу к полицейским.

- Есть информация с камер видеонаблюдения? - уточняю.

- Да, - произносит тучный мужчина в форме, не отрывая глаз от планшета. - Ваши ребята уже сбросили запись. Молодой человек, очевидно, пьяный. На видео попала его фигура возле обоих заведений. Силуэт расплывчатый, подозреваемый весь в черном, на лице маска.

В голове щелкает: Женя.

- Можете завтра явиться в участок? - отвлекается от записи. - Это же вы совладелец?

Переоформление сети "Лили" на жену ещё не завершено, поэтому смело отвечаю:

- Да.

Заполняю несколько бумаг и оставляю своих людей на месте, чтобы они продолжили следить за ситуацией, а сам спешу к внедорожнику.

Машина мчится по ночным улицам, а в голове только один вопрос: что за пиздец?

К дому Аллы приезжаю взвинченный до предела.

Лифт сломан.

Твою ж мать.

Поднимаюсь по ступенькам, и взгляд невольно останавливается на тёмных следах на лестнице. Они не просто грязные, а чёрные, как от копоти.

Внимательнее всматриваюсь: ступали обувью с места пожара.

Густая сажа осталась на подошве поджигателя и теперь красуется в подъезде Аллы.

Не раздумывая, достаю телефон и делаю пару снимков.

Сомнений не остаётся: именно эти скоты спалили пекарни.

Подхожу к двери и жму на звонок.

Через мгновение дверь открывается, и передо мной стоит Лыкова. Ощущение, будто ждала.

На ней шелковый красный халат, в руках бокал вина.

- Проходи! - улыбается. - Неужели решил почтить своим присутствием? Сразу займёмся сексом или поговорим? - отпивает алкоголь.

- Ты нахрена это сделала? - рычу, влетая в квартиру.

- О чем речь, Филипп? - тянет с удивлением.

- О пожаре, Алла! Действительно веришь, что это сойдёт тебе с рук?

- Зачем нервничать? Я не тебе мщу. Фейерверк для миленькой Анны. Она давно меня затрахала: своим счастьем, святостью, уверенностью, что мир вращается вокруг неё. Для тебя у меня другие подарки, завтра прочтешь и полюбуешься, - пьяно хихикает.

- Лыкова, ты больна! Из-за своих надуманных фантазий — разрушила чужой бизнес.

- Не драматизируй. За тобой всегда водилась привычка раздувать. Подумаешь, оставила Анечку без дела, которое купил муж. Сама-то она ноль без палки. Пшик! Все её шмотки, цацки, деньги и блага — только за твой счёт. Не надоело тянуть непосильную ношу?

- Сука, - хватаю её за руку, и вино выплескивается на халат, - у тебя реально нет тормозов. Угомонись!

- А то что? - презрительно кривит губы. - Я не боюсь, иди и пиши заявление. Посмотрим, кто кого раньше закопает. У меня есть Женя, он и сядет, если понадобится, а у тебя кто? Любимая Анютка вряд ли поддержит, - смеется в лицо. - Да ей вообще до тебя не было дела! Забыл? Тогда напомню. Аня даже к матери твоей на юбилей не пришла. О, боги! У нее же была дегустация пончиков. ПОНЧИКОВ, Фил! А твоя презентация? Массаж по плану! Когда ты предложил поехать вдвоем в отпуск — отказалась; говорил, что плохо — считала глупостью. Да! Я все знаю, подружка делилась, - шипит. - Аннушка никогда не смотрела на тебя так, как смотрят женщины, которые любят. Никогда! Всё, что у вас было — фикция. Иллюзия.

- Алла, - рыкнув, толкаю её к стене.

- Что? Придушишь? Давай! Только не забудь: всё, что я сказала — правда. Ты для неё просто фото в рамке. Интерьер, декорация, антураж. Идеальный муж на витрине! Это знали и видели все! Мужик, чтобы была рада мама, завидовали коллеги, восхищались подписчики. Чтобы на тебя смотрели и говорили: “Вот повезло”. Но муж для неё – пустота. Пустота, слышишь? Очнись, придурок! Ты жил не в Анином сердце, а в ежедневнике — между фитнесом, булками, уроками детей и шугарингом. Был удобным премиум-приложением с функцией “надежный” и “стабильный”. Личный аксессуар с мужским лицом. Тебя давно уже нет в душе Ани. И никогда, чёрт возьми, не было, - сипит, нажимая на болевые точки.

Лицо Аллы — перекошенное, красное, глаза налиты кровью, губы дрожат от ярости и безумия.

Закрываю ей ладонью рот. Жёстко.

- Заткнись. Я посажу тебя, слышишь? Окажешься там, где давно было место — в клетке. Ты, блядь, нихрена не знаешь о нашей с Аней жизни. Одно исполняла отменно: умело прикидывалась нормальной, на деле — обдолбанная психопатка, которая не в силах принять слово "нет".

Алла резко меня отталкивает и орет во весь голос:

- Потому что ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ЛЮБЛЮ! С первого дня, Фил! С первого сраного дня, как увидела! Плевать я хотела на твою Аню и нашу пластиковую дружбу! Я хотела тебя. Тебя, понял? Разве не знал, не чувствовал?

- Лыкова, ты бредишь!

Ее глаза расширяются, голос становится хриплым, животным.

- Женя этот убогий. Вечно сопливый, жалкий придурок! Я его презирала. Даже в день свадьбы. Особенно в день свадьбы! Он был отвратителен — с его подарочками, противными прикосновениями. Никогда и ничего к нему не чувствовала. С деньгами, без денег, муж вызывал только рвотные позывы. Но мне ничего не оставалось, как выйти замуж за идиота, чтобы мы могли общаться семьями.

- Ненормальная, - отступаю на шаг.

- Правда? - вскидывает руки. - Ненормальная? Да, мать твою, да! Я свихнулась, слетела с катушек, потому что устала ждать, когда наконец-то откроешь глаза! Фил, ты никогда не смотрел на меня! Никогда не замечал! И как только я поверила, что все возможно... хочешь снова быть с ней? Чёрта с два! Я лучше убью тебя, слышишь? УБЬЮ! Лучше умрёшь, ляжешь в могилу, чем достанешься Ане. Я не переживу этого. Не смогу смотреть, как держишь тварь за руку! Как она счастлива. Я просто... просто... не выдержу... Ты должен был достаться мне, а не тратить на дрянь лучшие годы. На эту моль! Чем она лучше? ЧЕМ?

Собираюсь ответить, но слышу шорох.

Оборачиваюсь - Женя.

Он стоит в проёме, словно тень. На нём — чёрное худи. То самое, как на записи с камер видеонаблюдения.

Взгляд у Евгения пустой, стеклянный. Как будто внутри него — мрак и тлеющая злость.

- Значит, никогда меня не любила? - голос тихий, глухой, словно звучит из-под земли.

Он направляется в сторону Аллы.

- Женя, - она учащенно моргает. - Не сейчас, подожди.

- Никогда? - рычит. - Я спрашиваю, никогда меня не любила?

- Убей его! - визжит Лыкова. - Придуши, затопчи, зарежь, мне плевать как! - ощущение, пьяная истерика переходит в психоз, настоящий, клинический.

От Евгения разит спиртным, под нижней губой — судорожный тик.

- Говори! Ничего ко мне не чувствовала? - повторяет вопрос.

- Нет! - хрипло бросает Алла, слишком злясь, чтобы испытывать страх.

Он медленно поднимает руку, в ней — пластиковая бутылка, и быстрым движением выплёскивает содержимое Лыковой в лицо.

Воняет бензином.

- Ты приказала сжечь дотла всё, что дорого нашим врагам, - произносит абсолютно безразлично. - Но, Алла… главный враг в моей жизни — ты.

Щелчок.

- Женя, нет! - кричу, бросаясь в его сторону.

Вспышка.

Огонь охватывает лицо Аллы, волосы, плечи.

Раздается нечеловеческий визг...